Ксения Гранд – Калиго: лицо холода (страница 2)
– Ты что, с ума сошел, Ак?! – чуть не задыхается от возмущения Калеб. – Кататься при таких условиях? Мы же разобьемся!
Такую реакцию Акли воспринимает как личное оскорбление.
– Так и знал, что ты струсишь!
– Я не бою… – ураганный порыв бьет Калеба по щекам, словно хлыстом. Ему приходится натянуть капюшон, чтоб защититься. – Говорю, дело не в сложности! Просто я не такой отбитый, чтоб рисковать своей жизнью!
– Ну уж нет, ты, слюнтяй! Все студенты только и болтают, что о Колдвотере-младшем – лучшем лыжнике Нью-Йоркского университета!
– Акли! – кричит Кэт при виде поднимающейся на горе снежной стены.
– Лучший ты только на словах? Так давай, отвоюй свой титул! Покажи, на что способен!
– Аааклии!
Парни поворачиваются и застывают на месте, наблюдая, как над головами закручивается водоворот снега. Хватая рюкзаки, они бросаются к подъемнику, стремясь как можно скорее покинуть эпицентр бури. Не успевают створки ржавой двери сомкнуться за спиной отстающего Аллестера, как Силкэ наваливается на рукоятку, и кабинка уносится в пропасть в поисках спасения. Ветер волком воет в щели, копны снега бьются о потемневшее стекло так яро, что Кэйтин кажется, будто оно вот-вот вылетит ей прямо в лицо. Она отодвигается от него так далеко, как только позволяет впившееся в шею плечо Калеба и притиснутая к предплечью рука Ивейн, когда неожиданный грохот выбивает из ее легких весь воздух.
– Что это было?!
– Кажется, механизм заклинить!
– Сейчас не подходящее время для поломки!
Силкэ дергает маховое колесо, наваливается на рычаг всем весом, но тот резко отцепляется и остается у него в руке. Яростный порыв кулаком ударяет в окно, пошатнув конструкцию в сторону так сильно, что ее скрип перекричал разрастающийся над головой буран. Стекло слева разбивается вдребезги.
– Она не выдержит! – вопит Эл.
Калеб с Аком с трудом раздвигают заледеневшие створки. Все одновременно устремляются к двери, подгоняемые предостерегающим воем металла.
– Джаззи, быстрее!
Рыжеволосая едва успевает выпрыгнуть, как ледяная вьюга сметает в пропасть кусок заснеженной тверди прямо перед застывшей кабинкой. Если бы не Силкэ, вовремя оттащивший девушку со склона, Джаззи бы улетела в пропасть. Постепенно нарастающий шквал перерастает в шторм, а тот – в ураган, настоящий нордовый хаос на краю земли, с которой нет пути обратно. Ветер хлещет по коже до боли, до крови, до последнего беззвучного крика. Его вой перетекает в ярость, настоящую, слепую, неконтролируемую. Ярость, причина которой гостям острова неизвестна. Гнев, который они не в силах понять. Боль, которая выливается потоками стылой лавы. Отрезвляет, поучает, угрожает, скатываясь в сплошной снежный пласт, несущийся с вершины прямиком к восьмерым путникам.
Снимающий происходящее на камеру Аллестер опускает объектив, замирая от ужаса.
– В хижину! – вопит Калеб, на ходу хватая лыжи.
Акли порывается вперед, позабыв об остальных. Джаззи скачет по сугробам с крепко зажатым в руке смартфоном, и только Иви не двигается с места. Вид белой стены вводит девушку в ступор, и если бы не Элиот, потянувший ее за собой, как куклу, она б даже не пискнула, когда лавина смыла бы ее потоком.
– Сюда! Скорей!
Силкэ раскрывает дверь нараспашку и уже готовится ее захлопнуть, когда Иви подставляет ногу в дверной проем.
– Стойте, там еще Кэт!
Десять метров. Кэйтин мчится со всех сил, но ботинки грузнут в сугробах, тормозя движение. Белая волна стремительно пожирает склон.
– Кити, ты сможешь! – высовывается в щелку Джаззи.
Пять метров. Поток движущегося снега заглатывает лачугу, как акула мелкую рыбешку.
– Давай! – протягивает руку Ивейн.
– Прыгай!
Снежная река хватает брюнетку за щиколотки, а буря толкает в спину, когда она делает отчаянный рывок.
– КЭТ!
– Да спасти нас всех Акмелас!
Ледяное цунами сотрясает бревенчатые стены, как спичечный коробок, погребая лачугу под тонной белой мглы, а вместе с ней и всех, кому посчастливилось в ней оказаться.
Глава 1. Под брюхом небосвода
Oднажды в далеком-далеком прошлом, когда холод еще не смешался с воздухом, а густая растительность покрывала каждый сантиметр острова Саарге, юноша по имени Сирилланд решил бросить вызов Богу равноденствия Акме́ласу – прародителю Истины и руководящей руке Справедливости. Это не было спланированным действием или злым умыслом, всего лишь случайностью, которая чуть не разрушила весь мировой порядок. Один взгляд, одно решение, одна стрела, угодившая прямо в священного оленя, разрушила природный устой, подвергнув все живое опасности. Спицы Мировой прялки, на которой, по поверьям сааллов, держалась Вселенная, лопнули вместе с падением зверя, грани переместились, а колесо сошло с оси в момент, когда дыхание зверя оборвалось. Это непростительное преступление могло погубить и небеса, и землю, отдав их в руки всесветного Хаоса, если бы не вмешалась Троица Истинных Богов Севера. Три силы, три Божества, правивших миром, сошли с Асгарда3 на владения смертных, чтобы придать суду того, кто осмелился нарушить вселенский порядок: Акмелас – Высший из Богов, повелитель льдов, Куту́лус – покровитель морей и Орфлаг – владыка земной тверди.
Кутулус хотел отдать грешника на съедение рыбам, а его грешную оболочку обратить в морскую пену. Орфлаг предлагал упокоить того в самых недрах планеты, чтоб под мощью ее тяжести по истечении многих мучительных столетий его тело превратилось в камень. Но Акмелас был умнее и изобретательнее. Его зоркий глаз видел то, что ускользало от его братьев. Виновник самого тяжкого из преступлений не боялся разделить участь океана или слиться с природой. Лишь одна вещь в мире заставляла его грудь трепетать от страха: холод, который лишил его соплеменников всего. Стужа, обратившая родные края в обитель вечных снегов. Нескончаемая зима, которая отняла у его семьи пищу, обрекая на голодную гибель. И именно это оружие и использовал Верховный, поместив в юношу всю мощь Севера. Он уже не раз проделывал подобное с грешниками, и каждый раз их бренная плоть, не выдержав подобного испытания, распадалась на тысячу кусочков. Но только не в этот раз.
Вопреки всем ожиданиям и законам Сирилланд выжил. Не потому, что желал этого, а оттого что сила Севера выбрала его. Среди сотен зверей и миллионов человеческих существ она избрала
Сирилланд стал первым полубогом, свободно ступающим по земле. Первым получеловеком, перед которым открылся путь в священные земли Асгарда. Посредником небес среди людей с небывалой мощью, контролировать которую до сих пор было не под силу ни одному земному существу. Но Боги воспротивились этому. Вместо того, чтобы принять юношу в свои ряды, они закрыли перед ним врата, навечно отрезав его от священного, боясь нарушить вселенский устой. Боги не должны свободно разгуливать по земле. Человеку не место в небесном царстве: такова цена природного баланса, которую Сирилланд мог нарушить.
Собрав воедино энергию трех стихий, Истиннобоги обрушили ее против грешника, пытаясь восстановить нарушенное равновесие. Они вынули из повинного кости, заменив льдом, и использовали их для сотворения новых спиц Мировой прялки. Сердце виновного послужило осью для уравновешивания колеса, место которого в его груди заменил кусок горного хрусталя. Тело же Сирилланда, хранящее в себе небывалую силу, было заключено в вечную ловушку на кусочке земного мира, служившей ему домом. Границы родного острова стали его оковами, а вершина сааллской горы – его клеткой, удерживающей его от странствий по миру. Лишь его душа, очистившаяся от греха, может освободить его – вечная священная сущность, которую не уничтожит даже божественная воля. Зная об этом, Акмелас отправил душу Сирилланда на землю для перерождения в другом смертном, чистом и не испорченном грехом, в место, где тот, не имея возможности покинуть родные владения, никогда ее не отыщет. Души же его смертной семьи Бог поместил в самую темную часть поднебесной – Арэльдум – царство вечной пустоты. Владычество непокорности, куда ссылали души всех сошедших с тропы благочестия, недостойных места в святилище Асгарда. Вход в Арэльдум запрещен Богам, полубогам, Великанам и духам. Всем, кроме Акмеласа, чьей рукой оно и было сотворено.
Прошли годы, минули столетия. Сирилланд сумел не только примириться с живущей внутри него энергией, но и научиться сдерживать ее. Хотя это было невыносимо сложно из-за уязвимости человеческого тела. Плоть, лишенная души слаба, и Боги прекрасно об этом знали. Отняв у Сирилланда душу, они забрали у него не только частичку самого себя, но и возможность применить всю мощь Севера. Одно неверное движение, злость, обида, раздражение могло обрушить ее сокрушительное могущество на остров, поглотив не только юношу, но и весь мир без остатка. Поэтому Сирилланд был вынужден держать себя в постоянных сетях контроля, используя лишь минимум томившихся в нем способностей. Так, он стал живым воплощением мороза, Владыкой семи нордовых ветров, Правителем вьюг, Повелителем Севера. Тем, кого впоследствии сааллы прозвали «Калиго» или лицом самого Холода.