Ксения Гранд – Калиго: лицо холода (страница 4)

– Ну и что дальше? – фыркает Калеб, кивая на прикиданную снегом оконную раму. – Есть идеи, как отсюда выбраться?

– Насколько я знаю, – поворачивается Кэйтин, – сааллы работают в высокогорных выработках. Должны же у них быть хоть какие-то средства связи.

– Сомневаюсь, что у них есть хотя бы радио. Техника на Саарге дает сбой. Именно поэтому в этих местах нередко исчезают авиалайнеры, а корабли разбиваются о прибрежные рифы. Я читал лет пять назад здесь потерялся грузовой самолет. Он доставлял продовольствие работающим в те времена в хрустальных шахтах норвежцам, но в один день просто пропал с радаров. Об этом в свое время писали в Нью-Йорк таймс. Больше никто ничего не слышал ни о нем, ни о пилотах.

– Вы… вы понимаете, что у нас есть проблема посерьезнее коммуникации? – дрожащими то ли от холода, то ли от паники губами шепчет Аллестер. – Если мы не ввыбберемся из этой ххижины, у нас ппопросту закончится ввоздух. О Господи… мммы задохнемся. Мы… все уммрем в тысячи… километрах… от дддома… где ннас… никто нне найдет…

Он судорожно втягивает воздух и хватается за грудь, словно его легкие уже сжались от неминуемой гипоксии. Кэт даже показалось, что он побледнел. Хотя, это может быть последствием панической атаки.

– Если хотите мой тип5… – начинает было Джаззи, но Калеб вмиг ее затыкает. Была б его воля, эта девчонка открывала бы рот, только чтоб поесть. Но, увы, это было бы слишком идеально. Неожиданно слова Калеба наталкивают Ивейн на интересную мысль.

– А как насчет рации?

– Ратзии? – переспрашивает Силкэ, который все это время не сильно вникал в разговор незнакомцев. Вполне возможно, что он не понял и половины сказанного.

– Телефон, сотовый, связная аппаратура, – вмешивается Кэйтин, поправляя воротник своей алой стеганки, – что-то, чтоб подать сигнал жителям внизу.

Местный все еще не улавливает суть вопроса, пока Ивейнджин не говорит ему что-то на непонятном языке.

– Хольсан, яаре! Да, я знать. Сюда.

Кэт удивленно косится на блондинку.

– С каких пор ты знаешь сааллский?

– Подучила перед путешествием.

– И что ты ему сказала?

– Что нам нужно то, с помощью чего чужаки разговаривали друг с другом на расстоянии.

– Думаешь, сааллы такое хранят?

Ивейнджин неловко опускает глаза, как ребенок, которого подловили на подглядывании за взрослыми.

– Оглянись. Мы в месте, возле которого исчезают корабли. Наверняка местные собирают их обломки или… вещи моряков.

Кэт сжимает губы, провожая ее взглядом. Они планировали поездку на Саарге несколько недель. Вполне естественно, что Ивейн захотела заучить несколько фраз, чтоб упростить их пребывание. Но как она смогла разучить такой редкий язык народа, численность которого едва доходит до сотни? К тому же, одно дело спросить, который час, а другое – поинтересоваться, где местные прячут пожитки из затонувших пароходов, найденные на берегу моря. Брюнетку охватывает странное чувство, что подруга ей чего-то не договаривает.

– Должно быть где-то тут.

Мужчина ведет их к письменному столу в углу комнаты, справа от которого покоится с десяток ящиков. Калеб опирается о бревенчатую стенку, не без интереса наблюдая за сааллом, спина которого изгибается дугой. На вид ему не дашь и сорока пяти, но густая паутинка морщин возле глаз и рта свидетельствует о куда более преклонном возрасте. Силкэ с самого начала привлек внимание парня. Острый, словно выточенный лезвием нос, массивные руки, поджатый торс, слишком широкий, как для таких худых ног. Он словно сложен по неправильной пропорции начинающим художником, который понятия не имеет, как должно выглядеть человеческое тело. Меховая накидка и такая же пушистая шапка с хвостом какого-то дикого зверька придают его внешности особого колорита, не говоря уже о суконной рубахе с кожаным поясом и высоких замшевых сапогах, явно ручной работы. Такое впечатление, что вся его одежда сшита из шкур животных мехом внутрь. По всей видимости, чтоб удерживать тепло.

– Фалле! Я не знать, что это, но много лет назад вышедший с корабль говорить, что это помогать ему общаться с братья за морями, – кивает абориген, опуская на столешницу предмет, больше напоминающий экспонат исторического музея, чем устройство связи. Сплошная деревянная подставка, занимающая добрую половину стола, многочисленные кнопки, большая катушка, подобно той, которая используется для просмотра старых пленочных фильмов, и рычаг, напоминающий дверную ручку. Чем-бы это ни было, Акли крайне сомневается, что оно может хоть как-то им помочь.

– Это еще что такое?

– Это типа того… ну это… – щелкает пальцем Элиот, – та штука, что показывает черно-белое кино. Как ее там?

– Проектор? – приходит на помощь Аллестер.

– Диаскоп? – выдвигает свою версию Кэт.

– Бесполезная хрень? – предполагает Ак.

– Это радиотелеграф.

Головы всех поворачиваются в сторону Иви. Девушка редко открывает рот, но когда это делает, из него вырываются диковинные вещи, например, информация об оборудовании для передачи данных, настолько древнем, что о технологии его применения известно разве что Рузвельту.

– Такой использовался на суднах до конца восьмидесятых прошлого века.

– Так ты у нас, оказывается, специалист по радиосвязи, – складывает руки домиком Калеб. – Есть еще какие-нибудь утаенные таланты?

В голосе парня нет ни грамма сарказма, но от этого румянец блондинки не уменьшается.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – интересуется Кэт.

– Все радиотелеграфы работают по одинаковому принципу. Если второй передатчик до сих пор в рабочем состоянии, мы можем обратиться за помощью. Как давно здесь это устройство? – абориген пожимает плечами. Девушка говорит ему что-то на сааллском, и мужчина смыкает указательные и большие пальцы обеих рук, показывая круг.

– Он не знает, сколько точно, но за это время луна наливалась кровью несколько сотен раз.

– А поточнее нельзя? Ну, там месяц или век.

– Сааллы не используют традиционные единицы измерения времени, – объясняет Иви. – Для них год – это когда солнце дважды стоит на месте на минимальной высоте или, когда его трижды пожирает темнота, а луна…

– …наливается кровью, – заканчивает Калеб, пряча под шапку каштановый локон. – Очень поэтично. А теперь вернемся к делам насущным: что делать с этой грудой не сданного металлолома?

Аллестер, который до этого не подавал признаков жизни, наконец-то решает напомнить о себе.

– Вполне вввероятно, что радиоточка до сих пор исссправна, – закусывает он кончик шарфа, чтоб унять клацающие от волнения зубы. – Стоит попробовать пеее… редать послание.

– Куда? В какой-то музей военно-морской техники, выставивший довоенные рации в качестве экспонатов?

– Рразве у нас есть выбор?

Ответ на этот вопрос известен всей группе, поэтому сейчас все надежды падают на хрупкие плечи Ивейн, чьи пальцы уже тянутся к верхней крышке устройства. Она берется за катушку, отматывает ее назад, подобно карандашу в центре пленочной кассеты, затем оттягивает рычаг-ручку, отбивая ломаный ритм из трех долгих, трех коротких и снова долгих звуков. Минута ожидания тянется целую вечность, спустя которую не происходит ничего нового. Иви повторяет процедуру, но вместо подтверждения слышит лишь удручающую тишину. Кэт нависает над подругой проливной тучей.

– Получилось?

– Не знаю. Я таким раньше не пользовалась. Обычно получатель должен отправить кодировку, чтоб дать понять, что сообщение получено, но… никто не отвечает…

– Здесь же полно вещей, – поправляет запотевшие очки Аллестер. – Быть может, здесь найдутся другие устройства для передачи сигнала?

Элиот кивает и вместе с Акли и Кэт подается к груде картонок, крутя напряженной шеей. Боксер не привык так долго находиться без движения. Даже поездка в метро вместо привычной пешей прогулки казалась ему пыткой, что уже говорить о пятнадцатичасовой поездке на автомобиле и двухдневном круизе по океанским просторам. Не упоминая о перелете, который занял добрую половину дня. Его мышцам необходимо движение так же остро, как легким воздух. Поэтому, когда они наконец прибыли на злополучный остров, первым делом парень пошел пройтись по окрестностям, пока остальные нежились возле камина, деля дом с семьей сааллов, любезно пустивших их к себе. На участке земли меж хибарами, который, судя по столбу с высеченными лицами богов, играл роль центральной площади, Эл и повстречал Силкэ, который впоследствии стал их гидом в мир высокогорья.

Местная деревушка Рильхе насчитывает не больше ста жителей, численность которых стремительно уменьшается. Само поселение состоит из дюжины лачуг, которые и домами-то толком не назовешь. Построенные из бревен с декором в виде черепов и щитов, они выглядели, как игрушечные кости, небрежно брошенные у подножия горы рукой пьяницы. И в это богом и дьяволом забытое место друзья Эла приехали на каникулы. Боксер до сих пор не понимает, зачем они притащились в такую даль, ведь горнолыжные курорты по всему миру только и ждут, пока к ним приедут такие заядлые любители фрирайда, как Акли с Калебом. Однако Элиот подозревает, что дело вовсе не в любви к лыжам и даже не в адреналине, который растекается по венам, когда перепрыгиваешь очередной заснеженный выступ, а в банальном желании Ака выделиться.

Пока Эл с Силкэ опускает верхние коробки на пол, остальные изучают их содержимое, но ни в первой, ни во второй, ни даже в десятой нет того, что могло бы им помочь.