Ксения Гранд – Калиго: лицо холода. Том 2 (страница 10)
Выбросив из головы мрачные картины, девушка достает из ящика две консервы и, открыв крышки, ставит поближе к костру. Горячий суп – вот что поможет их телам согреться. Через пару минут стылый воздух заполняет запах спелых томатов.
– Завтрак готов, – торжественно объявляет она, пододвигая к парню банку, но тот лишь неуверенно косится на нее.
– И.... как это есть?
В самом деле. Ложек-то у них нет. Ни фарфоровых тарелок, ни шелковых салфеток, ни даже фингербоула4. Что ж, не судьба. Похоже, его величеству Колдвотеру придется остаться голодным.
– Пить прямо из банки.
– А если я испачкаю куртку?
Ивейнджин закатывает глаза и принимается за еду, которая оказывается куда лучше, чем она ожидала. Не пицца с тремя видами сыра, но, по крайней мере, не отдает старостью. Калеб с опаской подносит жестянку к носу. Запах кажется ему сносным, и он делает глоток, но как только содержимое попадает на язык, он тут же сплевывает, с трудом подавляя рвотный рефлекс.
– Разрази меня гром… Это самое худшее, что я только пробовал в жизни.
– Неужели? А как по мне, недурно.
– Даже бездомным в приютах похлебку дают лучше. Эта же выглядит так, – он наклоняет банку, давая блеклой жиже медленно шлепнуться на землю, вдребезги разбив остатки аппетита, – словно до меня ее уже кто-то ел, затем извергнул это чудесное блюдо и снова засунул внутрь, полагая, что никто не догадается. Но знаешь что? Я догадался.
Ивейн с трудом подавляет желание бросить в него деревяшкой.
– Просто. Ешь. Молча.
Нервно поежившись, Калеб все же принуждает свою руку поднести емкость с красной бурдой ко рту. Правда, тот оказывает немалое сопротивление, и первый глоток приходится почти насильно проталкивать сквозь намертво стиснутые зубы. Он понимает, что без еды ему вряд ли удастся долго протянуть, но даже эти мысли не упрощают задачу. Ивейнджин наблюдает за этим зрелищем с едва скрываемой улыбкой. Как малое дитя, которому ворчливая мать не позволяет взять десерт, пока тот не доест порцию морковного пюре. С одним отличием: ему двадцать и у них нет десерта. Интересно, он вообще когда-либо ел консервы? Зная статус Колдвотера, девушка очень в этом сомневается.
После насильственного завтрака Калеб еще долго пытается отделаться от тягуче-липкого привкуса во рту, но ни вода, ни снег не помогают от него избавиться. На что только не пойдешь ради выживания. Но помимо этого внутри засело странное чувство, которого Калеб раньше не испытывал. Что это: жалость, сочувствие, сострадание? Нет, он уже давно вычеркнул эти ноты из своего эмоционального диапазона. Сопереживание? Интерес? Или, не дай бог, эмпатия? Тьфу ты. Нашел о чем думать. Будто хоть одно из них когда-то вспыхивало в сердце парня. Он и бога то упоминает лишь по привычке. Не из-за веры, просто фигура речи такая.
– Не такое уж плохое местечко, – неожиданно заводит разговор юноша. – Есть крыша над головой, хоть и проржавелая. Еда, хоть и отвратительная на вкус. Можно сказать, что нам повезло.
– Наверное…
Неуверенность, скользнувшая в голосе блондинки, заставляет Калеба насупиться.
– Что-то не так?
– Нет, просто… – прикусывает губу Ивейн, – что, если Акли нас найдет?
– Это вряд ли. Самолет наполовину торчит из скалы. Его едва ли можно заметить с этого… как его… – парень на секунду задумывается, – ну, того, что выше…
– С обрыва?
– Да, точно, – рассеянно кивает он, пытаясь собрать размытые похмельем мысли. – И то, только если подойти к самому краю.
– А что, если ему все же удастся? Ведь Ак ужасно упертый и не оставит это просто так. Он будет выслеживать нас, пока не добьется своего. Или… Что, если ледяные тролли нас снова отыщут? Или пустóты, или бог знает какие еще существа. Что нам тогда делать?
В голове Калеба резко закололо, будто кусочек чего-то важного откололся и теперь болтается в пространстве между мозгом и черепом. Он с усилием сжимает виски, словно это поможет унять боль. О чем это он? Ах да. Планы на будущее, будь оно не ладно. Гудмен с компанией наверняка захочет отблагодарить их за смерть Элиота. Кабинка сломана. Кэт теперь на стороне врага. Оружия у них с Ивейн нет, а его наручные часы остановились. Как же заставить их снова пойти? Или горнолыжный подъемник? Нет, это не то, о чем он должен думать. Тогда о чем? Юноша потирает переносицу, понимая, что верная мысль ускользнула от него. Должно быть, алкоголь еще не вышел из организма.
– Рабочая… служебная… – он напрягается, вспоминая нужное слово, – в общем та движущаяся штука не работает. У нас по-прежнему нет ни одного средства защиты…
– Зато у нас есть это!
Ивейнджин подтягивает к себе рюкзак и достает странный предмет с множеством кнопок. Циферблат, пульт, телефон? Калеб напрягает извилины, пытаясь сообразить, как же это называется, но так и не может найти подходящего термина.
– Если мне удастся настроить рацию, мы сможем сообщить диспетчеру, где мы! Они прилетят и заберут нас!
Рация, точно! Как он мог забыть, ведь это все меняет, черт возьми! Калеб чувствует, как резко переменяется настроение в кабине. Кажется, здесь даже становится немного теплее. Это жар энтузиазма наполняет воздух новыми возможностями: надеждой, воодушевлением, непоколебимостью и еще тягучим ароматом жженой блевотины, которую Ивейн называет супом. Если девушка действительно сможет это сделать… Они наконец выберутся из этого проклятого места.
– Отлично! Тогда отсидимся здесь, пока не прибудут спасатели.
– Что? А как же Акли? Что, если он успеет навредить еще кому-то?
– Что ж, – хлопает в ладони Калеб и тут же морщится от шума, – могу с уверенностью сказать, что это уже не наши проблемы.
– Нельзя этого допустить. Нужно действовать.
– Также, как мы действовали с Кэйтин? То есть, с Фейт.
При упоминании имени подруги Ивейнджин невольно передергивает. Ей до сих пор тяжело вспоминать о случившемся.
– Это было ошибкой, – опускает она глаза. – Больше мы подобной не допустим. То, как поступила Фейт было…
– …гнусно, подло, бесчестно? – подсказывает парень, но Иви выбирает куда менее обидный вариант.
–…необдуманно. Уверена, у нее была веская на то причина.
– Да, и она называется «выгода». Признай уже наконец, что наша певчая птичка обвела нас обоих вокруг пальца. Не удивлюсь, если она с самого начала была с Аком заодно.
– Не правда! Фейт вовсе не такая! – выкрикивает Иви и тут же задумывается: а какая она? Та девушка, с которой она выслеживала ящериц на фотоохоте, которая приносила ей задания, когда Ивейн болела, и дарила помаду разных оттенков, ни один из которых девушка так и не попробовала? Существовала ли она на самом деле? Может, она была лишь плодом ее воображения, в то время как настоящая Фейт томилась где-то глубоко внутри, под слоем тактичности и непринужденных манер? Что, если ее и не было никогда, а Иви все это время смотрела на мир сквозь розовые очки, которые теперь норовили разбиться стеклами внутрь?
– Я… не понимаю… – с трудом выдыхает она, опуская голову. – У нее столько тайн. Такое ощущение, что я ее совсем не знаю.
– Не ты одна. Никто не мог подумать, что она способна на такую подлость.
– У каждого человека есть светлая и теневая сторона.
И Ивейн говорит не только о Фейт, чью скрытую личность они только сейчас узнавали, но и о Сирилланде, чьи добрые черты находятся в извечной борьбе. Теперь блондинка понимает, что ему нельзя верить, особенно после того, что она узнала. Он коварный искуситель, склоняющий людей к греху, но в глубине сознания затаилась крошечная искра, которую Иви не в силах игнорировать. Как бы там ни было, девушка верит, что под этой белоснежной накидкой и не менее бледной кожей томится частичка добра, ведь она есть у каждого. Как бы Владыка семи ветров не поступил, Ивейнджин чувствует, что его поступками руководит не зло, а острая нестерпимая боль, с которой он не в силах совладать.
«
Ивейн точно это знает, ведь она буквально ощущает его всеми фибрами своей надломленной души. Когда-то он был тем же наивным добрым парнем из ее сна, стремящимся заботиться об окружающем мире, а не разрушать его, но роковое стечение обстоятельств обрушило на него кару Троицы Истинных Богов, а вместе с ней и вечное проклятие. Но что было после? Силкэ упоминал, что ранее на землях Саарге царило тепло и процветание, но все резко изменилось с приходом Калиго. Что-то произошло. Что-то страшное, неотвратимое, фатальное, что изменило не только остров, но и характер самого Сирилланда. Что же такого ужасного случилось на этой земле тысячу лет назад?
****
– Эльфар, ты уверен? Разгневав Богов раз, не сможешь вымолить прощения никогда. Таков удел сааллов.
Тощий мужчина с небрежной щетиной лишь отмахивается от своего упитанного спутника.
– Вечно рубишь деревья раньше топора5, Ангарар.
– Но ведь это правда! – вздрагивает голос толстяка. – Верховный уже наказал виновного. Зачем же нам вершить свой суд? Как бы и самим не навлечь его гнев. К тому же семья Ааберга ни в чем не виновата.
– Не