Ксения Гофман – Сирин (страница 6)

– А ты кто такая будешь?

– Я Лисица-Сестрица, – пропела лиса сладким тягучим голосом.

– Ну, проходи. Будем вместе жить, – пустил к себе Лисицу Старый Трухлявый Пень, польстившись сладким речам да углядев красивый рыжий мех.

И стала Лиса жить под Старым Трухлявым Пнем. Лето хорошо жили. Лиса из ближайших луж поливала Пень, а как зима настала, стала Лиса под Пнем костер разводить, чтоб теплее ей было. Да печку строить не захотела. Загорелся пень, начал скрипеть да трещать на весь лес. А Лиса выскочила и была такова.

Услыхали шум Мышка-Норушка и Лягушка-Квакушка. Прибежали они на помощь: кто с ведром, кто с ковшом. И давай огонь тушить.

Потушили они Старый Трухлявый Пень, да сели отдыхать.

– Эх ты, Пень-пенек Трухлявый Бочок, – квакнула Лягушка. – Кто на лесть позарится, без всего останется”.

Нет больше бабушки, и сказки ушли вместе с ней. Осталась лишь одна серая непроглядная реальность. Только солнечный свет да тепло внутри разгоняют ее, не дают добраться до ранимого сердечка.

Котята быстро вылакали теплое молоко и, выпятив надувшиеся животики, мирно уснули.

– Красавцы мои, – нежно провела по мягкой шерстке девушка. – Как же мне хочется вашей безмятежности.

Едва перевалило за полдень. Солнца видно не было, но тонкие облака хорошо пропускали свет. Дарьяна взяла потемневшее от времени и сока ягод берестяное лукошко и пошла за лимонником к реке. Большие красные ягоды густо облепили тонкие ветки, и девушка быстро набрала полный кузовок. По дороге в избушку она приметила полянку груздей, схоронившихся под ворохом опавшей листвы. Девушка сняла линялый фартук и доверху наполнила грибами.

Довольная своими находками Дарьяна вернулась в избу, перебрала тугие ягоды, замочила упругие грибы. Света стало не хватать и, запалив толстую жировую свечу, она вернулась к работе. День шел на убыль и, увлекшись делами, девушка не заметила, как наступили сумерки.

В окно громко, нетерпеливо застучали. От неожиданности Дарьяна оцарапала кожу и выронила острый нож. Тот с глухим стуком проскакал по половицам.

Стучал не местный. У ведьмы было заведено два коротких стука, а заглянувший, не жалея старое стекло, громко и долго барабанил. Девушка накинула старый бабушкин балахон и подошла к окну.

– Кто там явился ко мне? – благодаря силе она с легкостью меняла голоса. Ребенком Дарьяна часто подшучивала над бабушкой, то крикнув мужицким басом, то пропев весенним соловьем.

– Ты лесная ведьма? К тебе за помощью ходят?

Дарьяна кинулась от окна к двери, проверяя, надежно ли заперто. Засов плотно сидел на месте, и девушка облегченно вздохнула.

Мысли беспорядочно заметались в девичьей головке, узнавая голос Митяя.

“Выдержит ли старая дверь, поднажми он посильнее? Успею ли добежать до лаза?”

Но вслух, собрав всю волю в кулак, она сказала другое.

– Чего надо?

– Любовное зелье продаешь? – уже тише спросил Митяй. Сомнения, точно рой пчел, крутились в его голове.

“Не меня ли опоить собрался?”

– Я ничего не продаю, – решительно ответила ведьма.

– Деревенские сказали, что помочь можешь, – не унимался Митяй.

“Это ж кто из деревенских длинным языком обзавелся, что о делах с ведьмой болтает?” – призадумалась Дарьяна.

– Помочь могу, да ничего не продаю, – язвительным голосом ответила девушка. А сама тряслась от страха, но понимала, что перед таким наглым посетителем нужно удержать образ злой ведьмы. – И какая же болезнь у тебя, что любовное зелье понадобилось?

– Не твое дело, старая, – грубо ответил парень.

“За помощью пришел и хамит! Вот человек!”

– Значит, и помогать не надобно, – коротко заключила девушка и отошла от окна.

– Да погоди ты, не кипятись, – уже мягче начал Митяй. – Любовь у меня случилась, а девка упрямится.

– А ты и замуж позвал, и сватов заслал? – цокнула языком Дарьяна, проклиная настырного парня.

– Так ты поможешь? Или мне всем в деревне сказать, что это ты Баянову корову опоила, вот та и померла? – перешел от просьбы к угрозам Митяй.

“Как знакомо. Сначала требует, потом запугивает. Проучить бы его, да бабушка б застыдила. Еще и корову эту дурную припомнил. А она, между прочим, сама убежала, пока пастух кваса напился да в тенечке кемарил. До амбара дошла, оставленные около зерновой ямы мешки нашла да объелась. Один корову упустил, другие дверь в амбар не подперли, а с работы погонят всех, оттого и не сознались. Деревенские давай судачить, что от зависти корова сдохла. А пастух еще приплетает, мол, ведьму видел, по полю шаталась, вокруг стада овивалась.

Да сталось мне ваше стадо! У меня что, других забот нет? То от живота порошок приготовь, то от жара настойку поставь!”

– А не боишься, что проклятье на тебя нашлю? – зашла с той же монеты девушка. Уж чему, а выпроваживать дураков ее бабушка научила. Много разных захаживало: кому от ребеночка избавиться, кому соседа сгубить, чтоб не жил лучше ближнего.

– День и ночь под дверью стоять буду, коли нужное зелье не дашь!

Дарьяна скривилась, злясь на упрямого до одури парня.

– Жди! Сейчас свое зелье получишь!

“Не хочет с пустыми руками уходить, пусть с обманкой проваливает, – она отыскала на полке укрепляющий отвар. – А любовных зелий никогда не делала. Плохое это дело – других к любви принуждать. Хоть, конечно, мачехе Проси и не помешало бы к падчерице проникнуться”.

В образе ведьмы Дарьяна приоткрыла дверь на ширину склянки. Она просунула отвар в щель, одним глазом косясь на Митяя, а вторым – на люк в подпол.

“Совсем старуха древняя, вон как рука трясется”, – недолго думая, Митяй ухватился за тонкую кисть. Девушка, чуть не выронив склянку, дернула на себя. Старая ткань затрещала, но руки парень не выпустил, лишь сильнее сжал, оставляя на нежной коже отметины.

– А если не сработает? – пытался сквозь щель рассмотреть под темным капюшоном лицо ведьмы Митяй.

– Значит, не судьба ты ей! И зелья мои – не помощники! – девушка сунула склянку Митяю и обдала руку парня жаром силы.

Парень зашипел и выпустил ведьму. Дверь с коротким скрипом захлопнулась. Митяй уставился на свою ладонь, ожидая увидеть волдыри и облезающую кожу. Такой силы был жар. Но рука лишь слегка покраснела. Он вытер ладонь о штаны и, плюнув ведьме под дверь, бесшумно ушел в сумрак леса.

Глава 3. Мать Сыра-земля и Государыня Вода

Дарьяна ухом припала к двери, силясь расслышать удаляющиеся шаги. Сердце, точно испуганная птица, готово было выпорхнуть из груди.

Девушка подперла дверь тяжелым сундуком и осела на пол. Лишь сделав первый глубокий вдох, она поняла, как сильно было напряжено тело. Парень ушел, а дрожь не спешила отступать. Дарьяна легла на теплые доски и, впитывая тепло и спокойствие векового дуба, раскинула руки. Казалось, прошло всего пару мгновений, а снова раздался стук.

Дарьяна подскочила, решив, что вернулся Митяй, но, остановившись у подпола, вовремя сообразила, что стук был коротким. Так стучат наученные.

– Кто там? – второй раз за ночь проскрипела девушка, поглубже зарываясь в старый балахон.

– Здравити, бабушка. Это я. Прося, – послышался тихий ответ.

Дарьяна выглянула в мутное окно, рассматривая, как одета подруга. Ношеные, но довольно теплые башмаки согревали девушке ноги. А облезлый платок заменила длинная штопаная фуфайка. Дарьяна удовлетворенно кивнула и вернулась к двери.

– Чего надобно, Прося? – голос ведьмы стал мягче.

Выходить из образа ведьмы ей было нельзя даже перед единственной подругой, но и пугать и без того зашуганную девушку не хотелось.

Они сдружились много лет назад, повстречавшись детьми на земляничной полянке. И с тех пор поверяли все свои детские секреты: где растет самая крупная земляника, где снесла яйца кукушка. Подглядывая из-за кустов, они долго могли смеяться над пьяным дровосеком, ругающимся на качающиеся палена. Повзрослев, их разговоры наполнились нарядами, парнями и песнями, но никогда они не говорили о своих несчастьях. Все понимая без слов, они желали скрасить пустяковыми разговорами трудную жизнь друг друга.

– Завтра Святодень, сударыня знахарка. Я хотела вас поблагодарить. Братик выздоровел. Спасибо, – девушка положила небольшой сверток на крыльцо и, не дожидаясь ответа, побежала в деревню, пока ее не сцапали огромные еловые лапы.

Дарьяна помнила, как еще девчонкой Прося боялась леса, а она считала его безопаснее всего на свете.

Темная ночь проглотила силуэт подруги, смешав с ветками елок и зарослями боярышника.

Дарьяна приложила ладонь к земле. Та отозвалась с промедлением. Точно уже дремлет.

– Время бежит вперед, быстрее реки Лагузки. Вот и Святодень настал. Пора, когда засыпают Мать Сыра-земля и Государыня Вода. Бабушка всегда их уважала и приносила в благодарность по плошке молока, приговаривая, что в этот день Владычица судьба выходит к смертным и вплетает новые нити будущей жизни, – рассказывала девушка Царапке. Кошка вылизывалась, не обращая на хозяйку внимания, только уши торчали и подрагивали, ловя каждое слово.

Ежегодно, не желая пропускать шумное гулянье, Дарьяна убегала на праздник в деревню.

– И этот не пропущу, пусть хоть с десяток Митяев появится, – решила девушка. – При всех он все равно ничего дурного сделать не посмеет.

Дарьяна подняла замотанный пожелтевшей тряпицей сверток. Медовые соты, кусок сыра и три спелых яблока были с благодарностью приняты. Мачеха Проси поскупилась бы на такое подношение. На глазах выступили слезы. Видно, собирая кулек, подруга недоедала.