Ксения Гофман – Сирин (страница 8)
Забыв о своей наготе и боясь вдохнуть, Дарьяна застыла на месте. Как много он видел?
– Ты… ты… – парень с ненавистью глядел на желанную весту, не находя подходящих слов. – Ты проклятая тварь!
Слова, словно хлыст, стягнули девушку. Она попятилась к реке, мотая головой и не веря, что все это взаправду.
– Я все видел, – развеял горстку последней надежды Митяй. – Ты сирин! Проклятая птица. Такие, как ты, приносят лишь беду! – слова были пропитаны ненавистью, горечью и разочарованием.
Дрожь побежала по всему телу, сотрясая хрупкие плечи. Дарьяна натянула праздничное платье, не различая, где зад, где перед. Но трясти меньше не стало.
– Ты меня приворожила! – в глазах Митяя загорелся восторг, точно он нашел решение давно мучившей его загадки. – Поэтому я в тебя влюбился!
– Нет, – голос девушки сорвался на хрип. – Я ничего не делала! Клянусь!
Дарьяна пятилась к реке, но лес, казалось, подступал все ближе, а тени становились больше. Небо заволокли тяжелые тучи, забирая последний свет.
“Бабушка говорила: стоит ей только пожелать, и человек выполнит ее волю. Простой песни будет достаточно. Но только стоит правильно подобрать слова, иначе это окажется последним, что несчастный услышит”.
– Клятвы такой, как ты, ничего не значат!
– Ты всем расскажешь? – старалась выровнять голос девушка.
Митяй задумался. Задумалась и Дарьяна.
“Он не смолчит. Скоро обо мне узнает вся деревня. Лица знакомых с детства людей исказятся от презрения и злости. А что будет потом?”
– Убирайся! – решение парню далось нелегко, он с трудом размыкал губы. – Убирайся и никогда не возвращайся!
Последний луч солнца упал на лицо Митяя. Дарьяна разглядела в его глазах скопившиеся слезы и точно поняла, что даже ради спасения собственной жизни никогда не сможет рискнуть чужой.
– Стоит мне еще раз тебя увидеть, я расскажу всем или собственноручно убью, проклятая тварь.
Дарьяна кивнула, не в силах вымолвить и слова. Плечи поникли, колени предательски задрожали, не желая принимать жестокую реальность.
Парень сжал кулаки и, резко крутанувшись на пятках, ушел в сторону деревни. Дарьяна смотрела ему вслед, пока фигура не затерялась в лесу, а поняв, что он не вернется, осела на землю и зарыдала. Горькие слезы ручьем полились по белой коже.
Дарьяна вслух ругала себя за невнимательность.
– Как можно было выпускать силу здесь, на открытом со всех сторон месте? Почему не убежала в спрятанную от посторонних глаз заводь? Что теперь делать? Куда бежать?
Когда все слезы были выплаканы, девушка обтерла лицо белым рукавом, поднялась с остывшей земли и пошла к избушке.
– Мать Сыра-земля и Государыня Вода ушли с последним лучом солнца, настала и моя пора прощаться, – кинула взгляд на реку девушка.
Уходить с насиженного места было трудно. На грани невозможного. Дарьяна, словно во сне, ходила по домику, перечисляя предстоящие дела.
– Найти котятам новый дом, собрать кузовок, – разговаривала сама с собой девушка, облекая побег в рутину, чтобы ее мир рушился не так стремительно. Так она понимала, что делать дальше.
Сменив легкий сарафан на шерстяной, Дарьяна уложила кошку с котятами в корзину и пошла в Лозовицы.
Не может она оставить котят, приученных к теплу и молоку, одних в студеной избе на всю зиму. Девушка надеялась, что Митяй придержит ее тайну, дав время на сборы.
Пробравшись темными огородами к третьему с окраины дому, она несмело постучала в зашторенное окошко.
– Кто там еще? – недовольно забухтела Матрена. – Нет у меня кваса! И настойки тоже нет!
Женщина, отодвинув в зеленый горох шторку, выглянула в окно и, разглядев девчонку, поспешно отворила.
– Проходи. Чего встала? – завидев тяжелую ношу в руках, впустила в дом непутевую девку Матрена.
“Лазает посредь ночи. Путные давно дома спят”.
– Теть Матрена, мне некому их больше нести. Пропадут ведь, – откинув край покрывала, шмыгнула носом Дарьяна.
– Чего удумала, девка? – обеспокоенно покосилась на нее женщина.
– Переезжаем мы с батюшкой, кошку брать не велел. А как я Царапку с котятами брошу? Зима впереди. Померзнут, – умоляюще уставилась на Матрену девушка, понимая, что та – ее единственная надежда. Не было между ними прежде мира да понимания, одни лишь упреки да одергивания, но котят к Просе точно не понесешь.
– А ревела чего? – разглядывала распухшее от слез лицо девки женщина. – Не Митяй случаем обидел?
– Нет, что вы. Это я так. Котят жалко, – соврала не моргнув глазом Дарьяна.
Матрена силилась понять, отчего девушка бежит, почему дом и работу оставляет? Но спросить напрямую не решалась.
“Девка взрослая, поди, сама разберется, а я вон своими учениями вечно все хуже делаю. Сплошная ругань у нас. Чего у нее могло случиться? Любимый другой напиток поднес? Недельку помотается, а там и обратно придет”.
– Оставляй. Присмотрю за твоим выводком, – согласилась женщина. – Сборы когда?
– На рассвете.
“Ну хоть не на ночь глядя. До утра одумается”.
– Вы Баяну спасибо передайте. За еду и одежу.
Матрена утвердительно кивнула и поспешно отвернулась, чтобы девушка не заметила навернувшиеся на глаза слезы.
“Привязалась к негоднице. Веселая, работящая. Хвостом не крутит, зазря не перечит”.
А что она Дарьянку все время попрекает, так то ж любя. Малость воспитывает. Мамки-то нет. А утречком она к ней еще сходит, глядишь, да отговорит уходить.
– Погоди, не убегай, – скрылась в соседней комнате Матрена.
Женщина вернулась со свертком еще теплых пирожков.
– Иди, пока отец не хватился, – выпроводила девушку кухарка.
Знала она, что никакого отца нет, да слезы свои показывать не хотела.
– За котят не переживай. Сберегу.
Со двора Дарьяна крикнула слова благодарности, не зная, услышала их женщина или нет, и побежала в лес.
Глава 4. Одному ворог, другому дружок
Уходить, убегать, улетать так стремительно, точно никогда и не было, нужно было этой же ночью, пока новость не достигла всех дворов, и за девушкой не пришли с топорами и вилами. Огромная пустая дыра образовалась в груди у Дарьяны. Она разрывала на части, сочилась тревогой и страхом.
Не медля, Дарьяна обрядилась в шерстяные штаны, две длинные, потоньше да потолще рубахи и выцветшую фуфайку. В узел поместились сменное белье и запасные штаны. Остальное место заняли склянки и мешочки со снадобьями, что трудно отыскать и сложно приготовить.
Сколько могла пирожков она съела сразу. Остальные завернула с собой, добавив к ним подарки из свертка подруги, да кое-что из запасов. Фляжка с водой, нож, кресало да кремень – вот и все, что ей было под силу унести.
“Будет ли мачеха Проси издеваться над подругой пуще прежнего, как узнает, что ведьмы больше нет?” – размышляла девушка, складывая нехитрый скарб. Сейчас ей было проще думать о других, чем о своей судьбе.
Дарьяна вышла на крыльцо и оглядела родной темный лес. Белая луна проглядывала из-за облаков, подсвечивая гудящие макушки и перелетающих с громким уханьем сов.
– Прощай, тихий дом. Береги себя и не позволяй губить лесорубам своих великанов.
Маленький огородик уснул на зиму. Избушка с плотно закрытой дверью не скрипнула. Один лишь лес жалобно застонал, оплакивая разлуку с взращенной им девчушкой.
Глаза заметались, не зная, в которую сторону податься. За какой не ждет голод да холод? За какой не прячется лихой разбойник? Единственная дорога из деревни вела в Лютейный город, а там и море, которое Дарьяна мечтала увидеть. Но там же и Митяй. Вдруг город не так огромен, как о нем говорят, и в один из дней она столкнется с Баяновым сынком?
“Стоит мне еще раз тебя увидеть, я расскажу всем или собственноручно убью тебя, проклятая тварь!” – звенело в ушах.