Ксения Елютина – Призрак по контракту (страница 2)

И вдруг – толчок. Изнутри. Словно кто-то толкнулся в стенку, проверяя, есть ли там выход.

Я замер. Прислушался.

Ничего. Только гул крови в ушах.

«Рефлексы, – подумал я. – Тело ещё не поняло, что хозяин ушёл».

Я успокоил дыхание и приказал себе не обращать внимания.

– Нужно срочно в больницу, – с хрипотцой сказал какой-то дед. – У него, похоже, сотрясение и, возможно, перелом ребра, а может даже двух.

На удивление быстро приехала скорая – при расстоянии между нами примерно в четыре дома, всего минут за 20. Меня осторожно подняли на носилки. Пока везли в машине скорой, я пытался осмыслить произошедшее. Впервые я вселился не в живого человека, а в только что умершего – или ещё не совсем умершего, но уже на грани. И что-то подсказывало: это изменит всё.

В голове всплывали обрывки воспоминаний Андрея: утренний поцелуй девушки («Если она осталась у меня…»), папка с нераскрытым делом на столе. Последнее зацепило особенно – дело о пропавших закладчиках. Тот самый наркоман, за которым он гнался перед аварией, был ключевой фигурой.

«Значит, у меня теперь есть цель, – усмехнулся я про себя. – И не одна».

Но главное – я наконец понял, какая «пища» мне нужна. Не еда, не деньги, не эмоции… А душа. Чужая душа. Это открытие леденило. Значит, все эти годы я был не просто скитальцем. Я был охотником. Голод, который я принимал за тоску по жизни, был голодом по чужим жизням. И сейчас, удерживая тело Андрея, я уже начал потихоньку поглощать его. Но что-то было не так. Обычно, когда я вселялся в живых лишь на миг, я чувствовал лишь поверхностный слой эмоций. Сейчас же я погружался в него всё глубже. Я чувствовал его любовь к Кате как свою, его усталость от работы – как свою. Я переставал быть просто квартирантом. Я становился им.

Теперь я ощущал это отчётливо: с каждым воспоминанием, с каждой эмоцией, промелькнувшей в сознании Андрея, во мне пробуждалась сила. Слабая, но вполне ощутимая. Словно я подзаряжался от самой сути его существования. Боль отступала, мысли прояснялись. Я начал осознавать границы нового тела: его привычки, страхи, даже профессиональные рефлексы. Рука сама потянулась к нагрудному карману – проверить, на месте ли удостоверение.

«Что ж, – подумал я, глядя в окно машины скорой, за которым мелькали огни вечерней Москвы, – посмотрим, что можно сделать с этой жизнью. А заодно разобраться с этим делом – похоже, оно куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд».

В этот момент я почувствовал странное шевеление внутри – будто что-то древнее и тёмное пробудилось во мне. Оно шептало: «Ты на верном пути, Элиас. Но будь осторожен. Цена может оказаться выше, чем ты думаешь». Я сжал кулаки. Впервые за шестьдесят лет посмертия у меня появилась цель. И пусть я не знал, к чему это приведёт, одно было ясно: моя история только начинается.

Машина скорой помощи мчалась по улицам Москвы, мигая проблесковыми огнями. Я лежал на носилках, пытаясь осмыслить происходящее. В голове крутились обрывки воспоминаний Андрея – яркие, живые, почти осязаемые. Вот он в детстве ловит бабочек в парке, вот впервые надевает полицейскую форму, вот получает своё первое дело… Каждое воспоминание отдавалось во мне слабым эхом силы, словно крошечная искра, подпитывающая моё бесплотное существо.

– Держись, парень, – похлопал меня по плечу фельдшер, склонившийся надо мной. – Уже почти приехали.

Я кивнул, стараясь не выдать своего замешательства. Тело Андрея реагировало на боль, но эта боль уже не казалась мне чуждой. Я начинал сливаться с ним – его привычки становились моими, его страхи – моими страхами, его цели – моими целями.

«Так, – подумал я, – теперь я должен сыграть роль Андрея Морозова. И сыграть убедительно. Иначе всё пойдёт прахом».

В больнице меня сразу повезли на рентген. Врачи суетились вокруг, задавали вопросы, на которые я отвечал машинально, пользуясь воспоминаниями Андрея. Его голос, его манера говорить, даже привычка слегка потирать переносицу, когда он нервничал, – всё это теперь принадлежало мне.

– Перелом ребра, сотрясение, – констатировал врач, изучая снимки. – Ничего критичного, но пару дней полежать придётся.

Я изобразил облегчение.

– А когда можно будет вернуться к работе? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал обеспокоенно.

Врач усмехнулся:

– Тебя машина сбила, а не лилипут на самокате. Работа подождёт. Сначала нужно поправиться.

Меня поместили в палату на двоих. Сосед, пожилой мужчина с загипсованной ногой, сонно взглянул на меня и тут же отвернулся к стене. Я остался один на один со своими мыслями.

Вытащив из кармана куртки телефон Андрея, я разблокировал его. Несколько непрочитанных сообщений от коллеги: «Братан, ты где? Дело стынет», «Отзовись, брат, тут без тебя никак», «Если это шутка, то плохая», «Ну и где ты? Тебя что, трамвай переехал?»

«Ну почти, угадал», – подумал я, продолжая проверять телефон.

Я задумчиво провёл пальцем по экрану. Значит, дело о пропавших закладчиках действительно важно. И, похоже, без Андрея его не распутать.

«Что ж, – усмехнулся я про себя, – раз уж я занял его тело, придётся заняться его работой. Надеюсь, это будет занимательно и хорошенько меня позабавит. Давно я не занимался любимой работой».

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. В сознании всплывали детали дела: фотографии, отчёты, схемы. Андрей успел собрать немало информации.

И вдруг – сон. Не мой. Чужой.

Маленький мальчик бежит по парку, ловит бабочек, смеётся. Рядом женщина, молодая, красивая. Мать. Она что-то говорит, но слов не слышно – только тепло и безопасность.

Я дёрнулся, открыл глаза.

Сердце колотилось где-то в горле.

«Что это было?»

Память Андрея. Но не просто воспоминание – живое. Настоящее. Такое, что у меня (у меня!) защипало в носу.

Я осторожно, кончиками пальцев, коснулся этой памяти внутри себя. Она отозвалась тихим, детским всхлипом.

«Ты… ты там?» – мысленно спросил я.

Тишина.

«Показалось», – снова соврал я себе. И поверил.

Внезапно я ощутил новый приступ того странного голода. Он был сильнее, чем раньше, – не просто тоска, а острая потребность в чём-то. В памяти всплыли слова: «Душа. Чужая душа». Теперь я понимал, что имел в виду тот шёпот. Чтобы оставаться в теле Андрея дольше, мне нужно будет подпитываться его энергией. Но сколько это продлится? И что произойдёт, когда его душа окончательно исчезнет?

«Нельзя терять время, – решил я. – Нужно разобраться в этом деле как можно быстрее. И попутно понять, как вернуть всё на свои места – или хотя бы найти способ существовать, не уничтожая других».

На тумбочке рядом с кроватью лежал блокнот Андрея, который, по всей видимости, лежал у него в кармане. Открыв его, я увидел на последней странице запись: «Наркотики – лишь верхушка айсберга. За всем этим стоит кто-то гораздо крупнее. И он знает, что я близок к разгадке». Я перечитал фразу ещё раз. Кровь застыла в жилах – не моих, а Андрея. Кто бы ни стоял за этим делом, он опасен. И теперь он будет искать не просто полицейского, а полицейского, который каким-то образом выжил после аварии.

«Отлично, – подумал я с горькой усмешкой. – Теперь у меня не просто цель. У меня есть враг. И, кажется, он уже знает, где меня искать».

Я положил блокнот на место и посмотрел в окно. За стеклом медленно опускались осенние листья, а в голове роились мысли. Что ждёт меня дальше? Смогу ли я распутать это дело? И главное – что произойдёт, когда я узнаю правду? Надеюсь, это тело не убьют окончательно. Оно мне нравится.

Но одно я знал точно: пути назад нет. Я сделал свой выбор, когда вселился в тело Андрея Морозова. Теперь мне предстоит пройти этот путь до конца – каким бы он ни был.

Глава 2. След в зеркале

Следующие несколько дней я провёл в больнице, изучая материалы дела через глаза и память Андрея. Чем глубже погружался в расследование, тем отчётливее понимал: пропавшие закладчики – лишь верхушка айсберга. За ними стоял кто-то гораздо крупнее, кто методично убирал всех, кто мог вывести на его след.

Я восстановил хронологию:

Во-первых, три месяца назад – исчезновение первого парня с крупной партией товара. Официальная версия – сбежал с деньгами, но сомневаюсь, что 19-летний парень додумался бы до такого.

Во-вторых, через две недели – второй случай: машина с водителем найдена у реки, следов тела нет, словно растворился.

В-третьих, месяц назад – третий пропал после встречи с неизвестным в кафе «У моста». Записи с камер таинственно исчезли в тот же день.

И в-четвёртых, последняя неделя – Андрей вышел на след: нашёл свидетеля, который видел, как пропавших забирали в чёрный микроавтобус, и больше их никто не видел.

Ключевой фигурой оказался Виктор Краснов – мелкий посредник и куратор, который знал слишком много. Именно за ним гнался Андрей перед аварией. Только как он его нашёл и что он там забыл – может, вербовал очередную жертву – не понятно. Почему я сорвался к нему сразу после выписки? Адреналин? Профессиональная привычка? Нет. Всё было проще и страшнее. Мной двигал Голод. Я уже ощутил вкус чужой жизни, и мне нужно было "дозаправиться". Дело Андрея давало мне цель, а эмоции, связанные с этим делом, давали мне силу. Краснов был не просто свидетелем. Он был источником

Выписавшись из больницы, я – теперь уже полностью отождествивший себя с Андреем Морозовым – отправился к Краснову. Его адрес был в записной книжке: старая однушка на окраине города, доставшаяся ему по наследству от двоюродной тёти. Не знаю, появится ли он там, но стоит попробовать.