Ксения Елютина – Призрак по контракту (страница 3)

Приехав на место, я оглядел обветшалое, потемневшее от времени строение. Такой же подъезд, по углам подкрашенный кое-где светло-зелёной меловой красочкой, что не улучшало вид, а наоборот удручало. Хотя было чисто: вымытые полы и стены. Этому клоповнику не помешал бы капитальный ремонт, ну или снос на крайний случай.

Добравшись до третьего этажа пешком – потому что из двух лифтов многоэтажки работал один, да и то, как мне показалось, со скрипом, – я позвонил в указанную в блокноте квартиру. Дверь открыл сам Краснов .

Это был тщедушный мужичонка лет сорока, с впалой грудью и бегающими, вечно мокрыми глазками, глубоко посаженными в бледном, осунувшемся лице. Жидкие русые волосы прилипли ко лбу, а руки, которыми он вцепился в дверной косяк, мелко дрожали. Он узнал меня (точнее, тело Андрея) и попятился.

– Ты… ты же должен был… я же видел… – пролепетал он, жадно хватая ртом воздух.

– Выжить? Ты это хотел сказать? – закончил я за него. – Да, как видишь. Твоими молитвами, Вить. Скажи честно, ты же молился за моё здоровье? Теперь нам с тобой предстоит долгий разговор по душам.

Он попытался захлопнуть дверь, но я успел поставить ногу в проём. В этот момент я впервые осознанно использовал свою способность – не просто вселяться, а показывать. Я не планировал этого. Это был инстинкт. Когда я схватил его за плечо, Голод внутри меня взвыл, требуя пищи. Но вместо того, чтобы просто высосать его досуха (как, подозреваю, сделал бы тот, другой, со склада), я сделал нечто иное. Я открыл шлюзы. Я перестал быть Элиасом, запертым в теле Андрея. Я позволил Краснову войти в себя… или я вошел в него? Граница стерлась.

Я посмотрел ему прямо в глаза и пустил кадры его жизни:

Детский дом, где он научился воровать, где почти ежедневно его избивали и травили сверстники;

Первая сделка – страх и азарт;

Жена, которая верила в него, пока он не втянулся в эту грязь, пока не стал агрессивным параноиком;

Дети, которые перестали узнавать отца;

Страх, который стал его постоянным спутником.

Это было похоже на просмотр старой, грязной кинопленки, но в формате 5D. Я не просто видел это – я чувствовал запах той казенной каши в детдоме, вкус первой сигареты, горечь от слез жены. Но главное – я чувствовал, как от этого зрелища тает мой собственный Голод. Я питался не жизнью Краснова, я питался его очищением. Чем больше боли и правды я в него вливал, тем сильнее становился сам.

Краснов замер, словно окаменев. Его глаза расширились, по щеке скатилась слеза.

– Что… что это… зачем это? – прошептал он.

– Это ты, – тихо сказал я. – Вся твоя жизнь. Ты думал, что забыл её, но она здесь, внутри. И она кричит о том, что ты мог быть другим.

Я не стал убивать Краснова. Вместо этого я сделал то, что теперь понимал как свою истинную силу: я показал ему всю его жизнь, все его выборы, все последствия. И когда он увидел себя настоящего – жалким, потерянным, но всё ещё способным на что-то хорошее, – я оставил только оболочку. Его тело осталось, но душа… душа очистилась. Он сел на стул, уставившись в одну точку, и больше не реагировал ни на что. Врачи потом скажут – «кататонический ступор», но я знал правду: я освободил его от груза, который он нёс. Теперь он свободен. По-настоящему ему больше не больно и не страшно, больше никогда не будет страха, и больше он никого не обманет, не предаст, никому не причинит вреда. А потом я его отпустил. И тут же рухнул.

Нет, не в прямом смысле – я устоял. Но ноги подкосились, пришлось схватиться за дверной косяк. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Из носа на рубашку закапало густая, тёплая кровь.

«Твою ж дивизию», – подумал я старомодно и вытерся рукавом.

Руки тряслись. Всё тело трясло, как в лихорадке. Сила, которой я напился из Краснова, теперь гуляла по мне, искала выход, жгла изнутри. Я чувствовал её – чужую боль, чужой страх, чужую тоску – они стали моими. И это было тяжело. До рвоты тяжело.

Я стоял, вцепившись в косяк, и ждал, когда перестанет трясти.

А где-то там, внутри, в самой глубине, кто-то пошевелился. Не застонал, не всхлипнул – просто вздохнул. Тихо, еле слышно. Я замер. Прислушался к себе.

Ничего. Только гул и слабость.

«Сердце, – подумал я. – Просто сердце сбилось с ритма».

Я отлепился от косяка, нашарил в кармане Краснова флешку и пошёл к выходу, стараясь не шататься.

В кармане Краснова я нашёл флешку – ту самую, которую он должен был передать заказчику. На ней были: записи переговоров, фотографии встреч, имена – настоящие имена тех, кто стоял за всем этим. Среди них было одно, от которого кровь застыла в жилах.

Глеб Сергеевич Ветров. Начальник управления собственной безопасности. Человек, которому по долгу службы полагалось охотиться на «кротов» в погонах, а не покрывать наркотрафик. Человек, который на прошлой неделе лично пожимал руку Андрею на планерке, хвалил за раскрываемость и обещал скорое повышение.

В памяти Андрея тут же всплыл образ этого человека: гладко выбритый, с аккуратной дорогой стрижкой и холодными, ничего не выражающими глазами цвета балтийской воды. Ветров был высок, подтянут, носил безупречно сидящие костюмы и имел привычку во время разговора поправлять золотые запонки на манжетах, словно проверяя, на месте ли они.

– Ну надо же, какие люди, – прошептал я, чувствуя, как внутри Андрея всё сжимается от шока. – Какой высокопоставленный крот.

Я убрал флешку во внутренний карман куртки. Теперь она стала самой опасной вещью в Москве. Ветров – это не просто «крупная шишка». Это человек, который имеет доступ к любой информации, к любому местонахождению своих людей. Он уже пытался убрать Андрея, подослав к нему Краснова с заданием, которое обернулось погоней и аварией. Узнав, что оперативник выжил, Ветров наверняка занервничает. А нервный начальник СБ – это смертельно опасный противник.

Я взглянул на застывшую фигуру Краснова. Он сидел на дешёвом стуле посреди захламлённой кухни, глядя в стену невидящими глазами. Вокруг него, как зловещие трофеи, громоздились горы немытой посуды, окурки в консервной банке, пустые бутылки. Воздух был спёртым, тяжёлым. Я не чувствовал к нему жалости. Только лёгкое презрение и странное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Я не убил его. Я стёр его.

Я вышел из квартиры, прикрыл за собой дверь и остановился в подъезде. Внизу, где-то далеко, хлопнула дверь, запел лифт, зашуршали шаги. А я стоял и смотрел на свои руки – руки Алексея, которые больше не дрожали.

«Я освободил его, – подумал я. – От страха. От вины. От всех выборов, которые он сделал неправильно.»

Но внутри было пусто. Не голод, нет – та самая пустота, которая была со мной шестьдесят лет. Только теперь она стала другой. Раньше я искал, чем её заполнить. Теперь я понял: я могу наполнять ею других.

Я смотрел на дверь, за которой осталась оболочка человека, и впервые за долгое время не мог сказать себе, правильно ли поступил. Имел ли я право? Кто дал мне эту власть – выбирать за другого, что такое свобода?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.