Ксения Черриз – Поклонница (страница 28)

Какая-то смелая девушка вошла на ринг, и мужская половина бара разразилась еще более громкими криками. Не прошло и минуты, как я уже хлопала вместе со всеми в ладоши и кричала:

– Держись! Держись! Держись!

И она держалась. А когда, измученная, соскользнула с быка, ее подхватил на руки какой-то мужчина и поцеловал так, что мне стало жарко, а кто-то пронзительно свистнул.

– Это моя жена! – заорал он, и они оба, раскланиваясь, вышли с ринга.

Я не знаю, сколько мы провели там времени. Мы то наблюдали за родео, то сидели за столиком. Разговаривать в этом шуме было невозможно. Но отчего-то впервые я почувствовала, что мы с Тони стали ближе. Может, потому, что он часто приобнимал меня за талию, причем делал это так легко и естественно, будто мы встречаемся уже не один месяц. А может, потому, что за столиком он сидел не напротив, как обычно, а рядом, и я чувствовала его ногу своей ногой.

Наконец мы вышли из переполненного бара, смеясь и держась за руки.

– Это было безумие! Видела этого парня?

– Ничего подобного не видела раньше! Бедолага упал сколько? Раз десять?

Но чем дальше мы шли в прохладе наступившей ночи по пустынной улице, тем яснее я ощущала свою руку в его ладони. Мне нравилось, как крепко он меня держит. Шум баров и улиц остался где-то позади. Легкий ветер остужал щеки. Я чувствовала, как меня бьет мелкой дрожью. То ли из-за прохлады вечера, то ли из-за волнения. Сейчас яснее, чем когда-либо прежде, я ощущала, что влюблена, что просто обожаю мужчину, который идет рядом со мной. Что мне нравится в нем решительно все. И даже его собака, которая никак не хочет полюбить меня. Когда я была в России, то даже в самых смелых мечтах не представляла себе все так.

Мы шли все дальше от баров в сторону океана. Я почти слышала его шум. Вдруг Тони остановился и развернул меня к себе. Он пристально посмотрел мне в глаза. Потом поднял голову вверх и улыбнулся. Я повторила его жест – над нами качались ветви большого раскидистого дерева, – но не поняла, что вызвало его улыбку. А когда опустила голову, Тони снова смотрел на меня.

– Здесь… это идеальное место. И ты тоже, – тихо сказал он, приближаясь ко мне.

Через мгновение я почувствовала его губы на своих. Это был не робкий первый поцелуй влюбленных, а горячий, решительный, почти отчаянный. Меня окутал запах виски, сигаретного дыма, которым пропахла его футболка, и туалетной воды. Голова пошла кругом, когда он положил руку мне на затылок, удерживая меня, приближая к себе.

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он отпустил меня. Если и до этого мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, то теперь оно беспорядочно билось о ребра, не в силах успокоиться.

Тони внимательно посмотрел на меня:

– Идем.

Он потянул меня за собой, и мы быстро пошли, держась за руки, в сторону океана. Вскоре мы вышли на пляж, но Тони не остановился. Казалось, у него есть конкретная цель. И вскоре мои догадки подтвердились.

Тони потащил меня за руку к спасательной будке. Я испугалась, что это запрещено, но он крепко держал меня, и мы поднялись по деревянным ступеням наверх.

Мы сели на деревянную площадку и смотрели на океан, освещаемый луной и звездами. Где-то далеко справа застыл парк аттракционов. Я дышала полной грудью и чувствовала себя невероятно счастливой. Тони по-прежнему не выпускал моей руки, он положил ее себе на колени, и я старалась не думать о том, что может случиться здесь или дома. На губах горел поцелуй. Я чувствовала его до сих пор. И хотела, чтобы это повторилось. Хотела снова ощутить те уверенность и желание, с какими он целовал меня, страстно, почти грубо. Никаких невинных жестов. Его язык не то чтобы ласкал мой рот, скорее изучал и пробовал меня на вкус, и, черт побери, я хотела ощутить это еще раз. Даже сама мысль о его губах вызывала у меня нетерпеливое желание.

Как это будет? Не здесь ведь, нет? В его спальне на черных простынях? В моей спальне на кремовых? Или мы не успеем добраться до кровати?

– Улиана. – Голос Тони вывел меня из размышлений. Он никогда не называл меня моим русским именем. И я догадалась, что он хочет сказать что-то важное. – Я счастлив, что ты со мной. Я рад, что ты приехала. И мне нравится твое соседство в моем доме.

– Я тоже счастлива жить с тобой в одном доме, – улыбнулась я.

Тони помедлил, я была уверена, что он хочет еще что-то сказать, но он лишь притянул меня к себе, обнимая за плечи. Моя рука, оставшись без тепла его пальцев, стремилась согреться.

– Тебе холодно?

– Немного.

– Мы можем поехать домой.

Почему мне вдруг стало так тоскливо? Как будто тяжелое предчувствие вдруг окутало меня. Волшебный вечер потерял все очарование. Я испугалась, что Тони прогонит меня. Он явно сказал мне не все, что хотел. Стремясь оттянуть что-то плохое, что, мне казалось, должно произойти, я покачала головой:

– Нет. Давай еще посидим.

– Давай. – Тони прижал меня к себе, поглаживая мою руку, и я положила голову ему на плечо. Я хотела, чтобы то чувство горечи, которое вдруг накрыло меня, исчезло.

Когда мы вернулись домой, то почему-то долго мялись в холле. Я хотела, чтобы он или поцеловал меня, или что-нибудь сказал, чтобы развеять мои страхи и сомнения. Но Тони отчего-то молчал и смотрел в пол, не выпуская моей руки.

– Я, пожалуй, пойду. – Мне пришлось первой нарушить это молчание. – Спокойной ночи, Тони.

– Спокойной ночи, Джулс.

Он быстро чмокнул меня в губы и ушел к себе.

Я была совершенно потеряна и не знала, что и думать. Каких-то пару часов назад Тони страстно целовал меня посреди улицы под цветущим деревом. А теперь сбегает. Расстроенная, я ушла в свою комнату и закрыла дверь.

Наутро Тони не оказалось дома. Это было в порядке вещей. Он уезжал или на студию, или на пробы, или на встречи. Иногда он зависал у своего брата.

Я сварила кофе, сделала себе сэндвич, предварительно подсунув Куки ее любимые «кукиз», и ушла к себе. Тони терпеть не мог, когда я ела в спальне. Однажды он отчитал меня так, что я почувствовала себя нашкодившим ребенком. Но раз его нет, то что он мне сделает? К тому же он как минимум задолжал мне объяснения. Я ничего не могла с собой поделать – стоило мне вспомнить его губы на своих, как у меня сбивалось дыхание. Но странные слова Тони, недосказанность наводили тоску. Может, я себе все выдумала и мы были вовсе не так близки, как мне хотелось думать?

Я включила ноутбук и полезла разбирать сообщения в «Твиттере», «Дискорде» и почте. После поплавала в бассейне.

Ближе к ланчу я стала с тревогой поглядывать на часы. Тони не было, но обычно он предупреждал, если задерживается. Но он и не звонил, и не оставил записки. А писать ему первой мне не позволяла гордость.

Целый день я бесцельно шаталась по дому, плавала, иногда перекусывала – аппетита особо не было, – читала. За окнами стемнело, а его все не было. И тогда я закрылась у себя, злая и обиженная. Я взялась за книги по рисованию, надеясь, что меня это отвлечет. В одном из магазинчиков я прикупила себе несколько учебников, пару книг по искусству и гид по музеям Лос-Анджелеса. Теперь я совмещала практику английского с изучением теории художественного мастерства.

В дверь тихо постучали.

– Входи! – отозвалась я, не отрываясь от своего занятия.

– Я не помешал?

– Конечно нет. – Я так и не обернулась. Рука быстро набрасывала новый эскиз.

Тони осторожно убрал волосы с моего плеча, и через мгновение я почувствовала прикосновение губ к коже, там, где заканчивался вырез футболки. Он не остановился на этом, поднимаясь выше к шее и мочке. Звякнула сережка. Я сидела, замерев и пытаясь угадать настроение Тони.

– Джулс, – ухо защекотало от теплого дыхания, – Джулс…

– Да?

– Я веду себя как дурак, я знаю. Прости.

Хоть какая-то компенсация за сомнительное завершение вчерашнего вечера.

– Мне кажется, я впервые чувствую нечто подобное, – продолжал он, перемежая слова с легкими поцелуями. Мое дыхание стало прерывистым. – Я боюсь ошибиться и сделать неправильный шаг. Боюсь, что не получится в этот раз. Джулс… – он повернул меня к себе, – Джулс, я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Официально.

Он замолчал, глядя на меня. Все внутри меня кричало, как я хочу его, хочу быть с ним. Я была влюблена в него так долго! И наша история похожа на сказку.

– Ты молчишь. Может, это поможет тебе принять решение? – сказал он и поцеловал меня. Как и в прошлый раз – никакой робости. Меня сводило с ума то, с какой уверенностью его язык раскрывал мои губы, как будто для Тони не существовало другого способа целовать девушку, кроме как по-французски.

– Твой ответ? Ты будешь моей девушкой?

– Да… – Голос пропал, и с губ сорвалось какое-то тихое подобие ответа.

– Да, – повторил он, улыбнулся и снова поцеловал меня.

В тот вечер мы не ложились допоздна. Говорили, много целовались, валялись на моей кровати, обнимались. Я догадывалась, что он, возможно, хотел большего, но со мной Тони оставался джентльменом, который не переходит границ.

Прошло еще несколько дней, и почти ничего не изменилось. Кроме того, что добавились поцелуи. И теперь, когда мы куда-то шли, то держались за руки.

Глава 13

Тони сказал, что представит меня официально как свою подругу на вечеринке в честь закрытого показа фильма, куда его позвал Брэд. Мы отправились по магазинам, но на этот раз ходили по бутикам, в которые я бы ни за что не решилась зайти сама. Тони решительно отмел мои слабые попытки расплатиться. «Ни за что! Моя девушка будет сиять на дорожке!» Я начинала подозревать, что когда он говорит слова «моя девушка» и касается меня, то мой мозг уходит в туманные дали и прекращает связно думать. Как у меня еще розовые сердечки не появились в глазах – не понимаю.