Ксения Черриз – Поклонница (страница 27)
Я вышла из общего чата. Рут, конечно, та еще зараза. Но она права. Наши отношения с Тони никуда не двигаются. Может, он и не хочет, чтобы мы были вместе. Может, я все себе навыдумывала? Но когда мы были вместе, нам было хорошо. Я чувствовала это и знала, что не обманываюсь.
Наверно, мне пора прекращать вести ночной образ жизни – я засиделась допоздна, и теперь это нельзя объяснить никакой разницей в часовых поясах, я вполне адаптировалась к местному времени.
Тони, как обычно, был уже на работе, и я решила, что мне пора начать осваивать город более активно. Машину я водить не умела, так что вызвала такси и отправилась гулять в центр.
Даунтаун Лос-Анджелеса меня привлекал небоскребами. А еще тем, что неподалеку располагался исторический центр города, так что я рассчитывала полюбоваться архитектурой. Читая про достопримечательности Лос-Анджелеса, я узнала, что в мэрии есть смотровая площадка, доступ к которой открыт для всех желающих. Разве можно упустить такую возможность?
У меня было ощущение, что я оказалась на съемочной площадке какого-то фильма. Только сейчас я осознала, что башню Банка США, ту самую, куда мы ходили с Тони в ресторан в первый вечер, я видела, и не один раз, в разных голливудских фильмах. У меня даже появилось жгучее желание пересмотреть «Трансформеров». Архитектура Америки 20-х годов – это неоклассика и ар-деко. Меня завораживали строгие геометрические линии, узоры и лепнина, приглушенные тона.
Подниматься по ступеням Сити Холла было волнительно – не могла поверить, что вот так запросто можно зайти в правительственное здание. Но оказалось, что это так: я заполнила карточку посетителя, мне выдали бейдж, и все. Как и в башне Банка США, мне пришлось «пересесть» из одного лифта в другой. «Mayor Tom Bradley Room» – гласила надпись на двадцать седьмом этаже прямо над бюстом того самого Бредли – первого и единственного афроамериканца, который правил городом аж двадцать лет.
Вид со смотровой площадки открывался невероятный! Я медленно шла по кругу, наткнувшись только на немецкоговорящую пару, которая попросила меня их сфотографировать. Город простирался бесконечно далеко. Я никогда не считала, что Лос-Анджелес – это сплошные небоскребы, таким я представляла себе Нью-Йорк. И все равно, только увидев своими глазами, насколько одноэтажна Америка, поняла, как сильно в нас укоренились некоторые стереотипы. С какой бы стороны башни Тома Бредли я ни смотрела, видела лишь крыши домов и линии дорог до самого горизонта, который очерчивали горы.
Спустившись обратно, я взяла кофе в палатке и пошла изучать небольшой парк, раскинувшийся прямо под стенами мэрии. То там, то тут я натыкалась на группы людей. Дети, играющие возле фонтана; молодые люди, которые сидели или лежали прямо на траве; туристы с телефонами на вытянутых руках – они, почти как и я, вертели головами, пытаясь рассмотреть каждую мелочь. Найдя пятачок на газоне, с которого был виден Сити Холл, я присела и достала скетчбук.
Я работала около часа, зарисовывая все, что видела, – мэрию, фонтан, пальмы, влюбленную парочку в нескольких метрах от меня. Мне нравилось видеть, что книги по художественному мастерству, которые я не очень-то усердно читала, все же давали результат – мои рисунки стали выглядеть натуралистичнее. Я пожалела, что не взяла с собой уголь и другой блокнот. Наверняка тогда вышло бы еще лучше. Рисуя, я вспоминала Сашу с его уверенным «ты художник» и пыталась представить, каково это – выйти за рамки привычных фан-артов и заняться настоящим искусством.
Я поднялась, разминая затекшие ноги, полная вдохновения. А почему бы и не попробовать? Тони – актер, а я буду его девушкой-художницей, которая представляет свои работы в какой-нибудь частной галерее. Мы будем очень хорошо смотреться на снимках. Он смуглый и уверенный в себе. И я, его хрупкая фея из России.
Домой я вернулась в приподнятом настроении.
На кухне лежали новые газеты, где строились предположения о том, кто я такая. Очень странное ощущение – видеть свою фотографию на печатной странице, зная, что она продается многотысячным тиражом.
– Привет, Джулс! Как твой день сегодня?
Я обернулась. Тони стоял в одних шортах – явно только что из душа. Капельки воды блестели на его волосах.
– Неплохо. Смотри. – Я достала из сумки скетчбук и показала ему зарисовки.
– М-м-м, интересно. Как тебе даунтаун?
– Очень деловой.
– Видела? – Тони кивнул на стопки газет, отходя от меня.
– Мельком. И что там?
– Ничего интересного. Марк говорит, что это даже на руку нам сейчас. Больше огласки не повредит.
То есть вот так. Важно, чтобы было больше огласки.
– Ясно.
Я собиралась уйти, но он поймал меня за руку и, глядя в глаза, спросил:
– Джулс, сходим куда-нибудь?
Чтобы не обращать внимания на его обнаженный торс – который я видела не однажды, но который все равно сбивал мысли не в ту сторону, – я смотрела ему прямо в лицо. Сейчас, в клонящемся к заходу солнце, его глаза казались темно-синими. Что-то в тоне его голоса заставило мое сердце подпрыгнуть и часто забиться.
– Так что? Сходим?
– Да.
– Отлично. Хочу показать тебе одно место. Оденься попроще.
Я остановила свой выбор на джинсовой юбке, футболке и кедах.
– Прекрасно! – похвалил меня Тони. – Ты как будто чувствуешь, куда мы отправляемся.
– Нет, понятия не имею.
Оказалось, что мы пришли в бар в полуподвальном помещении где-то в районе Санта-Моники. Машину Тони оставил дома. Это было очень шумное и многолюдное место, несмотря на будний день. В центре бара стоял бык – американское родео. Желающих попробовать свои силы было огромное множество. Повсюду раздавались свист и улюлюканье, кто-то громко смеялся.
– Я принесу выпить! – крикнул мне на ухо Тони и ушел.
Я с интересом наблюдала за рослым парнем, который пытался не вывалиться из седла. Меня оглушали крики и музыка, в баре стоял густой дым от сигарет, но мне нравилось. Хоть какое-то разнообразие среди пафосных кафе и ресторанов.
– Держи! – Тони протянул мне один из стаканов с виски со льдом. Я поморщилась, не очень любила его. Но освободившаяся рука Тони, которой он обнял меня за талию, все компенсировала. – Давай! – закричал он парню на быке, и тот в ту же секунду свалился. Раздались оглушительные вопли и смех. Кто-то по соседству подтолкнул Тони локтем и подмигнул. Я не поняла, чему они рассмеялись. Но общая атмосфера веселья передалась и мне.