Ксения Черриз – Останусь с тобой (страница 3)
– Надеюсь, с хорошей?
– Видимо, с лучшей.
Они какое-то время поговорили, он рассказывал ей о себе. О том, что всегда мечтал жить сценой и пением. Что петь он начал одновременно с тем, как научился говорить. И мама, видя тягу сына к музыке, отдала его в местную школу искусств, где был кружок народных танцев и пения для дошкольников. Он был самым младшим, но это не помешало ему выступить сольно на первом же отчётном концерте. Отец потом рассказывал, как мама плакала, аплодируя Владу, и всем вокруг говорила: «Это мой сын, мой сын».
С тех пор не было и дня, чтобы Влад не занимался музыкой. Он учился играть на аккордеоне, фортепиано и гитаре. Готов был хвататься за любой инструмент. Ему было интересно абсолютно всё. Он забывал о еде и сне, всё его существо жило музыкой.
– А как же друзья, игры во дворе? – спросила Милана.
– У меня были приятели, одноклассники, с которыми я ладил, и даже несколько человек из музыкальной школы, с кем я мог поговорить, но мне никогда не было с ними по-настоящему интересно. Я жил и живу в своём мире, где мне хорошо. Чем старше я становился, тем больше ощущал пропасть между нами. Когда мне исполнилось тринадцать, ребята заговорили о девочках по-другому. А я слушал их, и мне казалось, что я разговариваю с какими-то малолетними детьми.
– Тебе не бывает одиноко? – удивилась Милана.
Он не успел ответить, их отвлекла Карина, которая вклинилась в разговор.
– Я прошу прощения. Здрасьте, молодой человек, спасибо за вечер. Милаш, – повернулась она к подруге, – мы хотим поехать. Ты с нами или?.. – она выразительно посмотрела на Владислава.
Милана заколебалась, и Влад принял решение за неё.
– Езжай домой. Мы с тобой ещё встретимся. И не раз. – В его словах было обещание, которое вызвало у неё трепет.
– Увидимся, Влад. Спасибо за вечер, – поблагодарила она, поднимаясь.
Уходя, Милана обернулась и послала ему самую очаровательную улыбку, которую он когда-либо видел. Влад улыбнулся в ответ и отвернулся к бару, пытаясь успокоить своё бешено скачущее сердце. Как ему не хотелось её отпускать! Как бы он хотел проговорить с ней всю ночь до зари, а потом угостить кофе, проводить домой и напроситься на кофе уже у неё… Как бы ему хотелось…
– Что, Влади, сорвалась рыбка с крючка? – спросил бармен Алекс, подавая Владу чёрный кофе.
– Нет. Я сам её отпустил.
– Да ну? Ты выложил треть своего гонорара за шампанское для неё.
– И это сработало.
– Если захочешь провести остаток ночи с какой-нибудь красоткой, то вон те девушки с тебя глаз не сводят. – Алекс указал на компанию барышень, которые захихикали, когда Влад обернулся на них.
– Нет. Я поеду домой. Хочу выспаться. Завтра ещё одно выступление.
– Как знаешь. Но будь я на твоём месте, обязательно снял бы кого-нибудь из них. Ты посмотри, какие кошечки!
– Ты же знаешь, меня это не интересует.
– Знаю. Иногда я думаю, что ты всё ещё девственник.
Влад ничего не ответил, только посмотрел на бармена так, что тот сразу передумал шутить дальше.
Он не девственник, просто не любит распыляться. Он искал ту, что сможет быть его вечным вдохновением, понять его душу. А ещё он искал ту, что разбудит его. И Влад был уверен, что такую только что нашёл.
***
Милана вернулась домой далеко за полночь, но спать ей не хотелось. Она заварила себе чай и села в любимое кресло у окна. Этот вечер подарил ей много новых открытий. Вспоминая танец с Владом, его голос, прикосновение руки, запах, думая о нём, она позволила себе роскошь представить, что это было не в последний раз.
Спала она плохо, ворочалась, просыпалась от неясного томления, ей постоянно виделся Влад. «Это неправильно. Я должна быть сильнее глупого увлечения. Он студент. Мы не имеем права…» – говорил разум. «Мы взрослые люди», – нашёптывала чувственность.
Милана проснулась, едва забрезжил рассвет, и больше не смогла уснуть.
К полудню она пошла в училище, где должна была состояться репетиция её детского хора. По субботам в длинных высоких каменных коридорах было пустынно. Изредка можно было услышать фортепианный перелив или увидеть ученика, который занимается дополнительно. Но обычно суббота была выходным днём, когда училище замирало.
Голоса её детишек далеко разносились за пределы актового зала. Кто-то куда-то выбегал, играл и смеялся.
– Здравствуйте, – здоровалась она своими звёздочками. – Давайте приступать.
Ещё какое-то время потребовалось, чтобы мальчишки и девчонки от девяти до тринадцати успокоились и встали по своим местам.
– Лёша Иванов, поменяйся местами с Костей. Да, вот так. Машунь, за твоим бантом нам Валеру не видно, чуть вправо. Умница.
Наконец хор был готов и стоял смирно в ожидании команды преподавателя.
Место за роялем пустовало – концертмейстер опаздывал. Им был выпускник училища, который собирался заниматься сопровождением хоров в дальнейшем.
– Давайте пока попоём акапельно. Начнём с
Милана поймала взгляды своих ребят, подняла руки и подала знак запевать. Она дирижировала, прислушиваясь к детским голосам.
– Давайте ещё раз, а то в конце вы все уснули, и я вместе с вами. А раз так, то и наши слушатели тоже. Ещё раз, и… – новый взмах руками, и детские голоса слились.
– Так, совсем другое дело. Молодцы! – похвалила Милана детей после исполнения и обернулась на звук шагов, которые услышала позади. Увидев того, кто потревожил их, она почувствовала, как краснеет, но постаралась сохранить нейтральное выражение лица.
– Прошу прощения, Милана Викторовна. Меня попросили заменить Левчука. Он плохо себя чувствует.
– Здравствуй, Влад. Хорошо, давай попробуем поработать вместе. – Она жестом пригласила его сесть за рояль.
Конечно, другой концертмейстер – это определённая проблема. Сможет ли он уловить её сигналы, отреагировать вовремя на изменение темпа и ритма, подстроиться под детей? Но уже после первой песни Милана расслабилась. Влад бы превосходным музыкантом. Он интуитивно угадывал, где надо играть тише, а где громче, где дать детям больше времени сделать вдох, и понимал Милану с полужеста. «Талант. Настоящий. Искренний. Он станет настоящим профессионалом, прекрасным музыкантом», – думала она.
Репетиция закончилась, дети шумной ватагой сбежали со сцены, собираясь домой. Милана задержалась, делая вид, что просматривает какие-то записи. Краем глаза она видела, что и Влад медлит, продолжая наигрывать на рояле, но уже что-то совсем другое. С трудом она признала в плавных звуках «Паранойю», которую он вчера пел с таким драйвом. Ей хотелось поговорить с ним, снова услышать голос, посмотреть в серьёзные глаза. Ничего страшного не случится, если они перекинутся парой фраз?
Когда они остались одни, он поднялся со своего места и подошёл к ней.
– Спасибо, что подменил Левчука, – поблагодарила Милана.
– Без проблем.
Они замолчали, глядя друг на друга.
– Можно проводить тебя домой?
– Это… Влад. Не стоит.
– Мы просто пройдёмся и немного поговорим. Разве это плохо?
– Нет, но… – она отвернулась, отчаянно борясь с собой. А потом повернулась к нему, глядя умоляюще. – Влад, ты же понимаешь, что это неправильно.
– А то, что было вчера, правильно? – спросил он, засовывая руки в карманы брюк и глядя на неё исподлобья.
– Это…
– Другое?
– Наверно, да. Это была случайность.
– Я пригласил тебя на танец не случайно. И угощал тебя тоже. И ты подошла ко мне не случайно.
Он был прав, она сама вчера дала ему позволение нарушить невидимые границы.
Возможно, мука, отразившаяся на её лице, заставила его сжалиться над ней. Он чуть отступил, расслабляя плечи. Но выражение его лица осталось серьёзным.
– Сегодня я выступаю в том же клубе. Свободных мест нет, но для тебя я сохранил одно возле бара. Решай сама, что делать дальше. Ты можешь говорить что угодно, но мне кажется, мы чувствуем одинаково. Если ты не придёшь, я больше не побеспокою тебя. – Он отступил ещё на один шаг. – До свидания, Милана Викторовна, – едва слышно произнёс он и пошёл прочь.
Когда он вышел из актового зала, она опустилась на ближайшее кресло, закрывая лицо руками.
Глава 4
В клубе было душно, жарко и шумно. Влад пел, чувствуя, как по спине стекают струйки пота. Он уставал, и пора было заканчивать. То и дело Влад поглядывал туда, где оставалось незанятым дополнительное место, которое он попросил Алекса оставить для Миланы. Её не было. Не пришла. Он чувствовал, как это находит отражение в его исполнении. Финальную песню Григория Лепса, которую заказал кто-то из зрителей – о чудо, это была не заезженная «Рюмка водки…», а нежная «Я слушал дождь», – Влад пропел с таким надрывом, что в конце едва не плакал от переполнивших его чувств.
Выступление закончилось. Он ушёл со сцены в подсобное помещение. Парни из группы были воодушевлены – за два выступления в полном зале они получали приличные деньги, а ещё знали, что сейчас легко подцепят девочек, которым музыканты из клуба почему-то кажутся чуть ли не звёздами большой сцены.
– Влад, ты с нами? – спросил Гриша, клавишник. Он был тем, кто больше всего любил «бонусы» своей работы. Владу казалось, что рано или поздно все девушки Калуги закончатся, но Гриша стабильно менял их каждые пару недель и те ни разу не повторялись.
– Не, я отдыхать.