Ксения Черриз – Кумир (страница 23)
Съемки завершились. Я хотела предложить Тони снова пройтись, но потом посмотрела на его посеревшее лицо и решила, что лучше будет заказать такси. Пока мы ждали машину, к нам подскочила Алена.
– Я была так рада познакомиться! – защебетала она. – Может, мы вместе потусим где-нибудь?
Тони открыл было рот, но я его опередила:
– Не сегодня.
– О, жаль, ну тогда, может, в другой день?
– Да, звони, – и я оставила ей свой номер телефона.
– Тони, я была та-а-ак рада знакомству! Ты супер!
Он нашел в себе силы улыбнуться. Подъехала машина, и мы сели в салон.
Тони прикрыл глаза, откидываясь на сиденье, и у меня перед глазами возникла картинка из вчерашнего вечера. После ресторана он вот так же сидел, отрешенный и утомленный. Я испытала острое желание отгородить его от мира, дать ему время отдохнуть.
До отеля мы добрались быстро, несмотря на вечерние пробки. До ужина оставался буквально час, и я задумалась, что мне делать и куда идти. Но Тони решил за меня. Двери лифта открылись, и он спросил:
– Ты идешь?
И я кивнула, заходя вместе с ним.
Пока он был в душе, я написала Саше, и мы договорились встретиться около восьми, чтобы поехать домой вместе. Он действительно заканчивал рабочий день в бизнес-центре на Овчинниковской. Я с нетерпением ждала, когда слияние компаний закончится и Gala Marketing полным составом переедет в наше здание.
В комнате появился Тони. Из одежды на нем было только полотенце вокруг бедер, и я не смогла подавить дрожь, пробежавшую по телу. Он рухнул на кровать, закрывая глаза.
– Мне надо пару минут.
– Хочешь воды? Или кофе?
– Кофе – отличный вариант, – ответил он, и я позвонила на ресепшен.
– Себе тоже закажи, если хочешь.
Через пять минут нам привезли френч-пресс и две кофейных пары.
– Спасибо, дальше я сама, – поблагодарила я официанта и закрыла дверь.
Возня с кофе дала мне возможность, во-первых, не пялиться на Тони. Во-вторых, немного успокоиться. Не может быть, чтобы меня еще мог возбуждать его обнаженный торс. Я зажмурилась, вызывая в памяти Сашины кубики пресса и то, как ему нравилось, когда я пальцем обрисовывала их контур. Когда я повернулась к Тони, оказалось, что он уже надел свежую футболку и джинсы. Да, так намного лучше.
– Спасибо, Джулс.
Он постепенно приходил в себя. Если честно, я никогда не задумывалась о том, насколько профессия актера тяжела. Казалось бы – ну прошел он раз десять по лестнице, ну поулыбался там, где надо, – что в этом такого. Но потом я вспоминала Тони на площадке и то, насколько он выкладывался, доводя все до совершенства. Как легко перевоплощался и выполнял все просьбы режиссера. Для него это жизнь. Я подумала, что в Лос-Анджелесе, по сути, не видела его с этой стороны. Озвучка требовала от него меньших усилий, а пробы были короткими. Тогда мне казалось, что его намного больше выматывает безделье.
С каждым глотком кофе его отпускало.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Да, спасибо. Ты такая заботливая.
Я улыбнулась, но не стала отвечать.
– Ты знаешь, еще тогда, в Лос-Анджелесе, я думал, что из тебя вышла бы идеальная подруга для звезды. В тебе есть сострадание. Многим кажется, что игра на публику – это рай неземной, ведь мы за это получаем неплохие дивиденды – слава, деньги, связи, неограниченные возможности. Но никто не думает о том, как мы по кусочку теряем себя.
Кажется, он впервые говорил со мной о своей профессии так открыто.
– Кто я? Тони, парень из Сан-Диего, сын стоматолога? Или Тони – звезда школы. Или Тони – мужчина мечты для девушек? А может, я Джек? Или Грегори? Или Шон? Кто я? Музыкант, врач, просто хороший парень? А может, плохой парень, который появился в кадре на две секунды?
Он замолчал, слегка прокручивая чашку с кофе в руках. Осадок оставлял на белоснежной керамике светло-шоколадные широкие полосы.
– Я думаю, что ты – это ты, – нарушила я молчание. – Тони, который умеет примерять на себя десятки личин, но, возвращаясь домой, оставлять их за порогом. Я всегда знала тебя именно таким. И сегодня я искренне восхищена твоей работой. – Я говорила от всего сердца, но отчего-то чувствовала, как краснеют щеки. – Знаешь, глядя на тебя сегодня, я вспомнила, почему выбрала тогда тебя.
– Чудесная Джулс. Как я мог тебя потерять? – спросил он тихо.
– Уже не важно. Наверно, мы не подходили друг другу, – сказала я, не веря своим словам. Очень даже подходили. Мы могли бы быть прекрасной творческой парой. Но назад пути нет, и дважды в одну реку не войти…
– Нет, это я дурак.
Повисла пауза. Возможно, я должна была что-то ответить. Я очень боялась, что сейчас он попробует дотронуться до меня, а я буду не в силах сопротивляться. С ужасом я поняла, что какая-то часть меня еще хочет его. Эта часть была слабой и маленькой, и я успешно подавляла ее силой разума, но что, если бы у меня не было Саши? Уверена, я бы бросилась в объятия Тони, снова поверила бы ему, и это кончилось бы новой катастрофой. «А если нет? Если в этот раз все могло бы быть по-другому?» – тихонечко шепнула «неправильная» часть моего сердца.
К счастью, Тони не шевелился, а у меня зазвонил телефон.
– Это Анна. Нам пора, – сказала я Тони и взяла трубку.
Без пятнадцати минут восемь я попрощалась со всеми и вышла из отеля. Тони пытался уговорить меня остаться. Совсем стало нечестно, когда он подключил к уговорам Эшли и Роберта, на сторону последнего встала и его помощница. Но Марк и Анна были на моей стороне.
– Тони, не будь эгоистом, у Джулс есть личная жизнь.
– Да, отпустим Ульяну, – согласилась Анна. – Она сегодня отлично поработала. Не забудьте отчет, хорошо? – сказала она мне на прощание.
– Конечно.
Я быстрым шагом направилась в сторону Овчинниковской набережной, к стоянке, где Саша обычно парковался. Я настояла, чтобы он не заезжал. Крутиться в центре – то еще развлечение, особенно когда повсюду камеры и почти нигде нельзя припарковаться дольше, чем на две секунды. К тому же мне надо было проветрить голову, разобраться в своих чувствах. Неожиданная прохлада июльского вечера, суета спешащих по домам людей, шум проезжающих мимо машин меня успокаивали. Всю дорогу я только и делала, что уговаривала саму себя: ты не можешь больше ничего чувствовать к Тони, он тебе чужой, он всегда все делает ради себя. Я боялась посмотреть в глаза внезапно открывшемуся факту: у меня не отболело. А раз так… может, и хорошо, что он здесь. Я смогу еще раз убедиться в том, что он способен причинять только боль. Сейчас я гнала прочь светлые воспоминания о нем: ту легкость, когда мы с ним просто разговаривали как друзья, наше взаимное восхищение творческим началом друг в друге. Мне надо просто пережить эти дни. И как можно меньше оставаться с ним наедине. Что станет настоящей проблемой после того как уедет команда «Музыканта».
– Ульян! – Сашин голос вывел меня из ступора.
– Ох, – я рассеянно оглянулась – сама не заметила, как прошла чуть дальше. – Извини, я задумалась.
Усилием воли стряхнув оцепенение, я подбежала к нему и быстро поцеловала в губы.
– Нет, так не пойдет, – покачал Саша головой и поцеловал меня по-настоящему, так, что у меня дыхание перехватило. Наверно, он просто соскучился, но именно его объятия, руки на моей талии и ласка губ заставили меня наконец-то выплыть из морока странных мыслей.
– Привет, – выдохнула я, когда он выпустил меня.
– Ну, здравствуй, самый сексуальный переводчик в Москве. – Саша открыл для меня дверцу машины.
– Только в Москве?
– Во всем мире, разумеется, – ответил он, садясь за руль. – Рассказывай. Как нынче живут капризные звезды?
– Капризничают и звездятся.
– Ну, им по статусу положено… Ты как?
И за этим простым вопросом скрывалось его настоящее беспокойство, я прочитала его в беглом взгляде, в касании руки.
– Да. Все хорошо. Особенно теперь. – И я сплела его пальцы со своими.