Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 39)

– Не помню я, – повышаю голос.

Ну не получается у меня держать в узде свои эмоции. Меня на части рвет от осознания, что он вспомнил, и от понимания, что это особо ни черта не меняет.

– Так вспомни. Это важно! – напирает на меня.

Морально давит.

Пытаюсь погрузиться в воспоминания.

– Кажется, дня три или четыре.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в меня на всей скорости и с громким визгом врезается сын. Наш сын.

И я вижу, как меняется взгляд Леши, когда он смотрит на ребенка. Он осознает, что Кирюшка его…

Глава 24

Леша

Воспоминания обрушиваются селевым потоком, погребая под собой. Дышу через раз, пока в голову возвращается тот пробел, с которым я жил четыре года. Смотрю на Нику и сына, а у самого в груди сердце замирает.

Вот она… моя семья настоящая. Не зря тянуло. Магнитом тащило к ней. Но Ника смотрит загнанным зверьком и сжимает плечо сына подрагивающими пальцами.

– Ник, – непроизвольно делаю шаг к ней, а она отстраняется.

А я не могу понять, почему так реагирует? Почему не хочет разобраться во всем, что произошло?

– Давай поговорим?

Кирилл начинает хныкать и перетягивает внимание Ники на себя. Она присаживается перед сыном на корточки и поправляет его светлые волосы. Так вот почему у меня в голове постоянно его образ всплывал. Потому что у сына мои черты. Глаза, волосы. Ника-то темная, и глаза другие. А Кирилл с меня будто скопировал цвет и того, и того.

– Мамочка, а поехали домой. Я голодный, – стучит себя по животу, и из меня вылетает смешок.

Поворачивается ко мне и протягивает поводок, на котором Жужа уже вся извелась и нарезает вокруг себя круги, пытаясь поймать невидимую добычу.

– Спасибо, Леш.

Сглатываю ком в горле. Леша… я для него сейчас просто Леша. А мог бы быть папой.

Перехватываю взгляд Ники. Вижу в её взгляде сожаление, но она моргает, и эта эмоция прячется за маской.

– Конечно, малыш, – теплая улыбка, которая когда-то и мне адресовывалась не раз.

Кручу в голове тонну мыслей, которую вывалило мое подсознание, но не нахожу ответа на вопрос, почему я не женился на этой Нике? Почему допустил, что она была беременна и не была моей женой?

Вероника встает и расправляет складки на одежде, поправляет волосы. А я не могу оторваться от неё. Смотрю, впитываю её каждое движение. И воздуха не хватает, чтобы вздохнуть полной грудью. Легкие наполнить. Их неимоверно сжимает…

– Ник, – ловлю её за руку, и она вздрагивает, – я позвоню?

Облизывает губы. Опускает глаза на мою руку, но не пытается вырваться.

– Зачем, Леш?

Вздергиваю бровь. Ну как, мать его, зачем? Затем, что мы не чужие, как она попыталась это все выдать. Затем, что у нас ребенок растет. И он уже четыре года без отца.

– Чтобы разобраться во всем.

Ника равнодушно пожимает плечами. Будто ей все равно. Хотя… может, так оно и есть? Это меня сейчас подрывает от всех воспоминаний, которые открылись. Меня подрывает, что не могу сгрести её в объятия и зарыться в волосы, вдохнуть до боли знакомый запах и поцеловать губы, по которым скучал.

Я могу… но Ника не допустит. Пока у меня жена, Ника вряд ли меня впустит в свою жизнь.

– Пойдем, малыш, – берет сына за руку и отходит.

Я не тороплюсь её останавливать. Нам обоим нужно время, чтобы принять новую реальность. А мне так ещё и разобраться с женой. Как получилось так, что она выдала себя за ту, кем не являлась, и вклинилась в мою жизнь?

Ведь явно же знала, что я не свободен. Она же помощницей моей была, и Ника не раз приходила ко мне в офис, когда мы были вместе. Перестала, только когда живот стал виден. Не хотела, чтобы кто-то знал о нашем счастье неродившемся.

Смотрю в спину удаляющимся сыну и несостоявшейся жене. А внутренности все царапает страх, что не смогу все вернуть. Объяснить и разобраться со всем.

Открываю заднюю дверь и жду, пока Жужа запрыгнет на сидение. Сам сажусь за руль, стискивая его подрагивающими пальцами. Могу отпустить контроль. С удовольствием бы долбанулся об оплетку руля, но вовремя торможу себя. Голова и так как чугунный казан, а тут я её буду со своими эмоциями, которые не могу взять под контроль, добивать.

Сжимаю зубы и выдыхаю с шумом, который наполняет салон авто. Прикрываю глаза и позволяю себе прокрутить то время, которое мы провели с Никой вместе. И аквапарк был, и набережная, и первое свидание, и поцелуй. И сны мои были не сны, а воспоминания из прошлого. Вот так мое подсознание пыталось мне помочь, а я думал, что обманываю жену и погружаюсь в другую женщину.

На самом же деле это моя жена меня обвела вокруг пальца, как пацана. Красиво так обвела! Ничего не скажешь…

– Черт, – ерошу волосы, – чертова Вероника!

Долблю кулаком по рулю.

А ведь когда я взял её к себе на работу и рассказал моей Нике, как совпали их имена, она посмеялась и попросила, чтобы я их не перепутал.

Перепутал… точнее, поверил, ещё и жениться умудрился.

Достаю телефон, прокручиваю контакты. Палец замирает над именем жены. Несколько секунд невидящим взглядом пялюсь в экран и все же одним резким движением смахиваю для вызова.

– Слушаю, любимый, – елейный голосок, от которого тут же воротить начинает.

Щиплю себя за переносицу, приказываю успокоиться и не вывалить разом на голову жены все претензии, которые у меня появились за последний час. Нужно как-то постепенно. У меня ещё хватает пробелов, которые сможет заполнить только жена.

– Ты дома?

– Да, дома, ты сегодня приедешь? – чуть ли не с замиранием спрашивает.

А я думаю… на что она рассчитывала, когда обманывала меня? Когда выдавала себя за мою женщину? Что я не вспомню никогда? Не встречу никогда своего ребенка и девушку, которую считаю своей настоящей женой?

– Да, я еду.

– Ой, а у меня ужин пока не готов…

– Ничего страшного, – грубо перебиваю, – я не голоден.

– А…

– До встречи, Вероник.

Сбрасываю.

Да, прекрасно понимаю, что любезности с моей стороны ровно ноль целых ноль десятых процентов. Но как-то уже все равно.

Доезжаю до дома. Достаю Жужу и делаю ещё несколько выдохов, прежде чем подняться в квартиру и разузнать все от первоисточника.

Смотрю, как на табло лифта сменяются цифры.

Пять… восемь… двенадцать… четырнадцать.

Двери разъезжаются. Медлю. Жую щеку. Двери закрываются, и я остаюсь в кабине. Жму на открывание и снова стою как столб фонарный. И снова двери закрываются, отсекая меня от площадки, на которой моя квартира.

Получается выйти только на третий раз, когда в голове более-менее порядок и спокойствие в эмоциях.

Открываю своим ключом, и Вероника тут же повисает на шее, словно под дверями ждала. Преданно заглядывает мне в глаза, а я понимаю, что после всего, что я вспомнил, даже смотреть на неё не могу…

– Я все вспомнил, – не хочу тянуть долго.

Надоели все эти игры и притворства.

Жена отступает и стремительно бледнеет. Даже губы становятся какими-то бескровными и бесцветными.

– Что ты вспомнил?