Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 40)
Сбрасываю ботинки, отпускаю Жужу с поводка и распрямляюсь. Главное, не орать и не крушить все вокруг. Мы взрослые люди и можем все решить разговором.
– Что ты не та Вероника, про которую я вспомнил, когда очнулся после травмы.
Жена нервно облизывает губы.
– Не хочешь сама все рассказать?
И да, в этот момент я ещё надеюсь, что она расскажет все сама. Не утаивая ничего. Но как же я ошибаюсь…
– Ты и сам все знаешь. Я тебя под венец силой не тащила, Леш. Ты сам предложил.
Складывает руки на груди и уходит в кухню. Пока я стою и хлопаю глазами, пребывая в шоке. И все? Это все, что она может мне сейчас сказать?
Конечно, я понимаю, что она тогда не тащила меня в ЗАГС, я сам подумал, что раз уж мы давно в отношениях, то будет правильно узаконить их. Она же и рассказала, что мы четыре года провстречались. А я как болван углядел в тех рассказах обиду и горечь. Повелся на грустные глаза жены и сам загнал себя в брак. А теперь расхлебывать…
– Вероника, – понижаю голос, и он становится похож на рев зверя, – мы не закончили.
– Что, твоя бывшая все-таки растрепала все? Язык за зубами не сдержала?! – кричит жена из кухни. – Ну конечно, такой мужик уплыл из рук.
Истерически смеется, а у меня по коже пробегает озноб. Что, мать его, она такое несет?
– При чем тут Вероника?
Захожу в кухню. Жена стоит, прислонившись к кухонному гарнитуру боком, и сжимает стакан с водой. На её лице столько злости, что у меня скулы сводит.
– А кто? Как ты мог ещё вспомнить? Значит, ты виделся с ней, несмотря на то, что я просила меня поддержать, а ведь я в свое время поддержала тебя, когда ты беспомощный и без памяти лежал там, в больнице. Я поддержала, а не та Вероника, – жена срывается на крик и швыряет бокал, который разлетается на тысячу осколков возле моих ног, обдавая брюки водой.
Делаю шаг назад. Глубоко вдыхаю и сжимаю кулаки. Сейчас нужно как-то сохранить лицо, в каком бы бешенстве я ни прибывал. Это не дает мне права срываться на беременной жене.
Да, она все ещё моя жена, и мне не стоит об этом забывать.
– Успокойся, – чуть ли не цежу сквозь зубы, – твоя истерика ничего не изменит. Я все вспомнил, и у меня к тебе миллион вопросов.
– Каких вопросов? – продолжает скандал жена.
Вскидывает руки и мечет в меня взглядом молнии.
– Как ты это все провернула? С кем ты это провернула? – делаю голос жестче.
Вероника прищуривается.
– О чем ты?
– Фотография наша, сообщение Веронике, проданный дом.
Жена запрокидывает голову и выдыхает сквозь сжатые зубы. Я слышу это сипение… и сражаюсь с желанием развернуться и уйти. Противно в этом доме. Стены душат, не дают дышать…
– Ты сам согласился на продажу этого дома, – цедит сквозь зубы жена. – Дарственная, помнишь? Когда ты лежал в палате, я убедила тебя, что лучше приобрести новое жилье, когда ты выйдешь из больницы. Фото я сделала в палате, якобы для родственников. Сообщение с твоего номера отправила, когда ты спал, и удалила её номер перед тем, как врачи тебе вернули телефон.
Отмираю. Теперь я вспоминаю дни после того, как очнулся. Тогда я боролся только с головными болями и слепо верил каждому слову жены. Мне же казалось, что я знаю её и она не совершит подлость. На деле же она оказалась прекрасным манипулятором. Прочувствовала все болевые точки и четко на них нажимала. Красиво сыграла в заботу обо мне.
Усмехаюсь своим открытиям. Тошно становится от самого себя. Переступаю через осколки стакана и подхожу к ней. Она встречается со мной взглядом, и я не вижу, что она хоть как-то сожалеет о том, что сделала.
– Ты же знала, что моя гражданская жена скоро родит?
Она пожимает плечом. Хотя я прекрасно знаю ответ на свой вопрос, но мне очень важно услышать ответ от этой лицемерки.
– Да, знала, и что?
Стараюсь не рассмеяться, глядя в это лживое лицо. Так просто все… и что?
– Зачем, Вероник? Зачем это все нужно было?
Она усмехается. Её лицо искажается от этой ухмылки.
– А ты сам не догадываешься, зачем одинокой молодой девушке богатый молодой мужчина?
Киваю. Примерно такого я и ждал. Какая любовь могла быть? Расчет, тупой расчет!
– Деньги, – прячу руки в карманы, – ничего, кроме денег, да?
Она мотает головой, и волосы рассыпаются по плечам. А я понимаю, что мне смотреть на неё неприятно. Глаза сами в сторону ползут, только бы не видеть этот взгляд.
– Не совсем. Ты мне нравился как мужчина. Но бонусом было и твое денежное состояние. А тут ещё твоя потеря памяти, которая дала мне возможность избавиться от твоей гражданской жены. Идеальный сценарий, ты не находишь?
Сцепляю зубы и выдыхаю через них. Это же до хрена всего меняет. Да практически все меняет. Я же теперь могу просто взять и притянуть к ответственности её. Брак признать недействительным.
Опускаю глаза на живот Вероники, и в глазах темнеет. Брак – да, а вот как быть с ребенком?
Жена видит мой взгляд и прикрывает живот рукой.
– Что ты собираешься делать, Леша?
Резко поднимаю глаза и усмехаюсь.
– Ну я уж точно не буду сохранять брак, Вероник.
Она усмехается.
– Конечно, зачем наш брак, когда можно побежать к своей бывшей, да? А я могу катиться к черту. И мой ребенок может катиться туда же, – на её глазах скапливаются слезы.
Мысленно чертыхаюсь.
– Там тоже ребенок. И он ничем не хуже твоего.
Она смаргивает, и на щеках появляются влажные дорожки. Но я не верю в искренность жены в данную минуту. Скорее, она играет на публику, которая состоит из меня. Вероника не из тех, кто будет вот так плакать как беззащитная девочка. Девочка, у которой хватка акулы.
– Значит, мой ребенок может просто остаться без отца? – продолжает спектакль.
Запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Жду, пока легкие наполнятся кислородом. Мне нужна минутка, чтобы не сорваться и спокойно продолжить диалог. Пока Вероника не переступит черту. Но она держится…
– Я не отказываюсь от ребенка, если он окажется моим.
Вероника нервно смеется, обходит меня и застывает. Спина напряжена, кулачки сжаты, и вся она излучает такую напряженность, что мне, взрослому мужику, становится не по себе.
– И что дальше? Меня как ненужную дворнягу выкинешь за борт? – резко разворачивается и слегка пошатывается, чуть ли не потеряв равновесие.
Вовремя успеваю подхватить её под локоть. Даю время, чтобы она обрела устойчивость, и убираю руку. Вероника замечает мое движение и усмехается.
– Настолько противно ко мне прикасаться, Лешенька?
– Вероник, – ерошу волосы, а перед глазами встает образ Ники и Кирилла, и в груди разрывается снаряд, – я тебя не люблю. И мы не были семьей. Мы просто держались друг за друга, потому что обоим было удобно. Ты же помнишь разговор про развод, после которого ты забеременела?
Вероника всхлипывает, её грудь содрогается от рыданий. И в этот момент я кажусь себе полным мудаком.
– И ты вот так просто возьмешь и перечеркнешь четыре года, которые мы вместе провели? Вот так просто? – по щекам жены катятся слезы.
Она заламывает руки, вытирает рукавом кофты лицо от слез.
– Не просто, – качаю головой, – я не настолько бесчувственная скотина, Вероник.
Она быстро сокращает расстояние между нами, хватает меня за руку и заглядывает в лицо. Вся покраснела от слез, глаза блестят.
– Тогда давай попробуем как семья, Леш. Пожалуйста, – последнее слово шепчет, – мне хорошо с тобой.
Кривлюсь. Не верю… мать его, не верю ни единому слову.
Стараюсь отлепить от себя пальцы жены и увеличить расстояние между нами.