Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 36)

Выхожу из офиса и вдыхаю побольше воздуха. В голове почему-то всплывает картина, как я подвозил Нику к детскому саду, чтобы она забрала Кирилла. И в груди разрывается снаряд, начиненный болью…

Усаживаюсь за руль. Тянусь к телефону, чтобы позвонить врачу и договориться о встрече. Надоело мне уже терпеть эти бесконечные головняки, и надо бы с ними что-то делать…

А то иногда и работать невозможно, чтобы не отвлечься на давление в висках.

– Петр Владимирович, доброго дня. Это Алексей Климов.

– Добрый день, Алексей. Чем могу?

Завожу мотор и успокаиваюсь под равномерный рев. Сзади устраивается на сидении Жужа и высовывает морду между креслами. Я на автомате почесываю её за ухом.

– Я хотел бы подъехать на консультацию. Боли головные усиливаются что-то.

– Ага, как давно?

Напрягаю мозг. Пытаюсь вспомнить точную дату. Да, после того, как Ника назвала меня Лешик. Моя голова словно отдельно от моего желания пытается вспомнить все пробелы, и от этого она взрывается часто болью.

– Где-то с недели полторы.

– И ты терпел все это время? – в голос врача проникают стальные нотки.

– Я думал, ничего страшного.

Тяжелый вздох, от которого мне становится немного не по себе. Это как перед учителем стоишь и слушаешь, как он тебе выговаривает за несделанную домашку.

– Вас, богатых, не поймешь. Вы то из-за каждой царапинки готовы бежать, то терпите неделями головную боль.

Фыркаю. Я уже привык к таким высказываниям. И вообще благодарен, что он взялся за мой случай. Хотя отпирался, посылал к понтовым врачам, за большие деньги. Сам-то принимает в обычной бесплатной больнице, причем по талонам, которые нужно ещё умудриться достать. Но мне он пошел навстречу и консультирует в неприемные часы.

Очень его мой случай заинтересовал.

– Подъезжай. Но я сегодня со своими допоздна, освобожусь часов в восемь.

Бросаю быстрый взгляд на часы, сверяя время. Ещё три часа.

– Я буду, спасибо.

– Бывай.

Стискиваю руль. Смотрю на собаку и дергаю её за ухо.

Жужа лениво переводит на меня взгляд и тут же закрывает глаза.

– Ну что, Жужа? Поехали погуляем?

Она сразу оживает и довольно скулит, виляя хвостом. Трогаюсь с места и не задумываясь еду по улицам города.

Мне тут нравится. Намного сильнее, чем в столице, где я очнулся после травмы. Я стараюсь не вспоминать то время, но и оно накатывает.

А я очнулся каким-то потерянным. Словно младенец, которого только окунули в реальный мир, и он даже не знает, как выразить свои желания и хотения.

Так и я… Смотрел на белый потолок палаты и пытался вспомнить, что случилось и почему я тут.

Я пытался вспомнить хоть кого-то из своей прошлой жизни. А она в момент моего пробуждения разделилась на до и после. Родители сразу отлетали, я с ними с семнадцати не общался, и они вряд ли бы пролили свет на мое прошлое. Друзья… в моем бизнесе друзей было опасно иметь.

Был один, с которым я какое-то время пытался поддерживать связь и даже играть в дружбу… но он положил глаз на то, на что не имел права даже смотреть. Хотел отжать у меня часть клиентов и начал лить на меня помои. Пришлось вычеркнуть его из жизни. И относиться ко всем с опаской, общаясь просто ради того, чтобы не быть отшельником. Но никого я не впускал ни в свою личную жизнь, ни в деловую. Понимал, что чревато…

Потом постепенно я вспомнил про имя Вероники, что с ней было связано многое в моей жизни.

Попросил у врачей телефон, но они сказали, что сами свяжутся с ней и расскажут, что со мной случилось.

На удивление после нападения на меня телефон не тронули. Стащили только кейс с заказанным украшением, которое я и вез в столицу. Вероника приехала на следующий день после того, как я вспомнил о ней, и я поверил, что она именно та, которая была рядом со мной до травмы. Да и она была так внимательна и столько знала о моей жизни, что не возникало сомнения, что она меня знала, и давно.

Она рассказывала, что мы с ней жили вместе, и привезла в квартиру, где были мои вещи. А потом роспись, совместная жизнь и измена… которая выкосила меня. Заставила на какое-то время выпасть из обоймы и снова пытаться понять, что происходит вокруг.

Беременность и невозможность развернуться и свалить в туман. Потому что договор и обязательства. Потому что мне было важно, чтобы ребенок, если он мой, не остался в руках Вероники, как средство манипуляции мной. Да и она легко согласилась продать мне ребенка… если тест ДНК покажет мое отцовство… Это позже я узнал, что это уловка, чтобы склеить разбитую семью.

– Ого, – моргаю и смотрю на детский садик, в который ходит Кирилл, – вот это нас занесло.

Стискиваю руль и пялюсь на здание.

Оно уже изрядно потрепанное. Небольшое, двухэтажное, огороженное зеленым забором, за которым гуляют дети.

И я вижу Кирилла… а дальше уже отключаю мозги.

Вывожу Жужу.

– Ну что, погуляем тут?

Думаю, что Ника скоро должна приехать за ним. И от мысли, что я снова увижу её, кровь вскипает. Настроение подлетает до небес.

– Да уж, мужик, ну ты и придурок, – бурчу себе под нос.

Глава 23

Ника

Опаздываю. Я опаздываю за ребенком в сад, и приходится даже нарушить скоростной режим, чтобы успеть. Но в груди сердце разогналось настолько, что как бы не вылетело сквозь ребра.

Кир не любит, когда я приезжаю сильно поздно. У него какой-то пунктик, и он не любит оставаться в саду в числе последних. У него начинается паника, что я про него забыла или бросила.

Боковым зрением замечаю вроде бы знакомую машину. Но не особо заостряю внимание. Для меня сейчас важнее добежать до группы, чтобы потом не успокаивать ребенка.

Тут ещё Кира решила, что удачное время для звонка. На бегу отвечаю сестре и выдыхаю, чтобы избавиться от пожара в легких.

– Куда мчишься опять?

– За Киром. Опаздываю.

Кира фыркает.

– Ты и опаздываешь?

Угукаю. Мысленно прошу сестру быстрее говорить, что она хотела.

– Я тоже к саду тогда подгребу. У меня тачка накрылась, а я тут рядом как раз.

– Ага, давай.

Отключаюсь и снова ускоряюсь. Но я не успеваю добежать до двери, замечаю группу сына на площадке и выдыхаю. Гуляют…

– Кирюш, – окликаю сына, который играет в машинку со своим другом Ваней.

Сын оживляется и вскакивает на ножки. Машет воспитателю и бежит ко мне. Наклоняюсь, сгребая его в объятия.

– Ох, прости, малыш, что поздно, – зарываюсь в светлые волосы и вдыхаю.

– Ты по мне скучала? – Кир обхватывает меня за шею и отклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

Усмехаюсь и убираю отросшую челку с его глаз. Мелькает мысль, что пора вести к парикмахеру.

– Конечно скучала, Кирюш. Я всегда по тебе скучаю и думаю только о тебе.

Лицо ребенка сразу же освещается широченной улыбкой, а я впитываю его радость. Такая мелочь, казалось бы, а ему важно слышать от меня, что я скучаю.

– Мамочка, а может, погуляем ещё?

Оглядываюсь на площадку за территорией садика.