Ксения Амирова – Тени Аскаринды (страница 2)
«Синеглазка. Пробивается сквозь любые трещины. Как мы с тобой. Держи.»
Я взяла тяжёлую керамику. Теплота глины, впитавшая солнце, была такой осязаемой, земной. После холодного стекла моего окна и леденящего взгляда Камня это тепло обожгло.
«Спасибо, Каян.»
«Элли.»
Я удивлённо взглянула на него.
«Меня зовут Элли.» Он улыбнулся, и это преобразило всё его лицо, сделало его молодым и по-настоящему красивым.
«Рад знакомству, Элли. Добро пожаловать в Акаринду.»
С Каяном каменный мир вокруг перестал быть просто тюрьмой. Он стал сложным организмом, в котором были щели для жизни, тайные сады и свои законы. Он был моим корнем, тянувшим меня к земле, к реальности. А море за окном оставалось мечтой – бурной, опасной и невероятно далёкой.
Именно поэтому его не было рядом, когда я впервые столкнулась с
Глава 3: Принц и Тень
Это случилось на уроке «Основы эфирной манипуляции» в Циркулярном Зале. Помещение было круглым, с рядами каменных скамей, поднимающихся амфитеатром. В центре – площадка из темного дерева. Наш мастер, сухая, как щепка, Мастер Верея, заставляла нас формировать из эфира простейшие сферы света.
«Сконцентрируйтесь на точке перед собой! Вытягивайте силу изнутри, но направляйте ее волей!» – ее голос, резкий, как крик ворона, резал воздух.
У большинства над ладонями дрожали, но светились, шары размером с яблоко. У Каяна над рукой вился не шар, а маленький, идеальный вихрь из зеленых листьев и пыльцы – его собственная интерпретация задания. Мастер Верея брезгливо поморщилась, но одернула его лишь слабо.
Я стояла в стороне, стараясь быть незаметной. Внутри у меня все было пусто и холодно. Я сосредоточилась, пытаясь представить себе свет, тепло… Из моих пальцев выползли черные, дымчатые щупальца. Они извивались, гася свет от соседних сфер. Рядом стоявшая девушка в богатой синей мантии вскрикнула и отпрыгнула.
«Соррен!» – прогремел голос Вереи. – «Если ты не можешь созидать, то хотя бы не разрушай работу других!»
В зале засмеялись. Жар стыда залил мое лицо. Я сжала руки, пытаясь втянуть тени обратно, но они, будто напуганные, забились еще сильнее.
И тут с верхних скамей, где обычно восседали сливки первогодок – отпрыски магических домов, – раздался голос. Ледяной, отточенный, полный безразличной насмешки.
«Оставьте ее, Мастер Верея. Похоже, наша «тенепрядка» может только плести траурный креп по нашим надеждам на спокойное обучение.»
Все замерли. Я медленно подняла голову.
На самой верхней скамье, откинувшись назад, как на троне, сидел он. Лиан д’Аркель. Его знали все. Принц Дома Аркелей, чьи предки стояли у основания Акаринды. Он был красив так, что это било по глазам: идеальные черты, бледная кожа, волосы цвета воронова крыла, собранные у затылка в строгий узел. Но главное – глаза. Холодное, жидкое серебро. В них не было ни тепла, ни любопытства к миру, только уверенность в своем превосходстве и скука. Он был облачен в простую, но безупречно сшитую форму ученика, и даже сидя излучал опасность – не грубую силу Каяна, а острую, как отточенный клинок.
Наши взгляды встретились. В его серебряных глазах я увидела не просто насмешку. Я увидела оценку. Как рассматривают интересный, но потенциально ядовитый экземпляр.
«Тебе есть что добавить к демонстрации, д’Аркель?» – сухо спросила Верея, но в ее тоне сквозило уважение, которого не было, когда она обращалась ко мне.
«О, нет, – он медленно поднялся. Его движения были плавными, грациозными, как у крупного хищника. – Я просто восхищаюсь… уникальностью нашей новоприбывшей. В Акаринде всегда ценили сильных. Но слабых, которые умудряются быть опасными, – это редкий сорт. За ними интересно наблюдать. Пока они не взорвутся.»
Он сошел вниз, не торопясь, и прошел мимо меня так близко, что я почувствовала легкое дуновение воздуха и уловила тонкий, холодный аромат – снег на кедровых иглах и сталь. Он не смотрел на меня больше, но его слова повисли в воздухе, отравляя его сильнее моих теней.
С этого дня Лиан д’Аркель стал моей тенью. Не той, что я нечаянно призывала, а той, что преследовала: его насме
Глава 4: Ткань и Воля
Уроки в Акаринде были не похожи на обучение. Это была дрессировка, а чаще – попытка выживания.
Первым делом нас отправили к Мастеру Тораксу, главе Северного крыла и нашему непосредственному начальнику. Его кабинет был аскетичен: каменный стол, карта мира, испещренная тревожными красными метками на границах, и шкаф с оружием – не магическим, а обычным, стальным. Сам Торакс, мужчина лет сорока, казался вытесанным из того же гранита, что и стены. Шрам, рассекавший правую бровь и щеку, придавал его лицу постоянное выражение недовольства.
«Вы здесь не для того, чтобы учить заклинания, дети, – начал он, обводя нас ледяным взглядом. – Вы здесь для того, чтобы научиться не умирать. Завеса истончается. Твари становятся умнее. В прошлом месяце мы потеряли двух «Клинков» и одного «Следопыта» в секторе Дельта. Ваша задача – развить инстинкт и волю. Магия без воли – это бомба в ваших руках. А бомбы, которые угрожают окружающим, мы обезвреживаем. Быстро.»
Его взгляд задержался на мне дольше, чем на других. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Занятие первое: «Концентрация и экстракция эфира».
Проходило в Зале Молчания – круглой комнате с идеальной акустикой, где каждый шепот был слышен как крик. Мастер Верея, та самая сухая женщина с голосом ворона, заставляла нас медитировать, пытаясь «увидеть» и «взять» эфир – сырую магическую материю мира.
«Закройте глаза. Ощутите пульсацию пространства. Эфир – это нить. Поймайте её,» – монотонно бубнила она.
У большинства над головами или в руках начинало мерцать мягкое сияние. У Каяна от самого пола тянулись тонкие, почти невидимые зелёные нити, как корни. Я закрывала глаза и видела не сияние, а… пустоту. Или не пустоту. Глубину. Как будто я смотрю в колодец, на дне которого шевелятся тени. Когда я пыталась «поймать нить», мои пальцы начинали холодеть, а от меня во все стороны расходились волны леденящего озноба. Девушка рядом со мной, Мейв, вздрагивала и открывала глаза.
«Соррен, ты опять!» – шипела она. Мейв была из небогатого, но амбициозного магического рода, мечтавшего попасть в «Ткачи». Она была миниатюрной, с острым личиком мышки и цепким, оценивающим взглядом. Её талант к иллюзиям был силён, но хрупок – моё бессознательное влияние на эфир разрушало её тонкие построения.
«Я ничего не делаю нарочно!» – шептала я в ответ, чувствуя прилив беспомощной ярости.
«Нарочно или нет, но ты – помеха,» – холодно бросила она, отодвигаясь.
Занятие второе: «Основы барьерной магии».
Здесь всё было ещё хуже. Нас учили создавать личные щиты – купола из сконденсированного эфира, способные остановить физический удар или слабую магическую атаку. Учил сам Торакс, запуская в каждого по очереди сгусток кинетической силы.
Каян сосредоточился, и перед ним вырос не прозрачный купол, а стена из переплетённых древесных волокон и твёрдой земли. Удар Торакса оставил в ней вмятину, но не пробил.
Лиан д’Аркель даже не пошевелился. Когда сгусток силы был уже в сантиметре от его груди, в воздухе вспыхнула и рассыпалась искрами молниевидная сетка, растворив атаку без следа. Торакс едва заметно кивнул – высшая похвала.
Моя очередь. Я встала, вцепившись волей в представление о стене, о чём-то твёрдом и непроницаемом. Из моих ладоней вырвался не свет, а поток чёрного дыма. Он не сформировал щит, а завис передо мной беспокойной, жадно впитывающей свет пеленой. Удар Торакса вошёл в неё и… исчез. Без звука. Но и пелена после этого сгустилась, стала плотнее, темнее. Я чувствовала, как чуждая сила бурлит в ней, связанная со мной.
«Что это?» – рявкнул Торакс, приближаясь.
«Я… щит,» – пролепетала я.
«Это не щит. Это поглотитель. Идиосинкразическая реакция на эфир, – пробормотал он, не сводя с «пелены» ледяных глаз. – Ты не отражаешь атаку. Ты её ешь. Вопрос – что будет, когда нажрёшься? Сбрось это. Немедленно.»
Но я не знала, как. «Пелена» висела передо мной, пульсируя. Я чувствовала её, как лишнюю конечность, холодную и неукротимую. Паника нарастала.
«Сосредоточься не на том, чтобы удержать, а на том, чтобы растворить, – раздался спокойный голос сбоку. Это говорил Каян. Его глаза были полны тревоги, но голос оставался ровным. – Представь, что это туман. И его разгоняет ветер.»
Я зажмурилась, пытаясь следовать его совету. Не удерживать, а отпускать. Представила порыв ветра с того самого моря за моим окном. Постепенно, с трудом, чёрная пелена начала рассеиваться, превращаясь в безобидные клочья дыма, которые тут же растворились в воздухе. Я стояла, дрожа от напряжения, мокрая от пота.
Торакс долго смотрел на меня, затем махнул рукой.
«Следующий. И, Соррен – до тех пор, пока ты не научишься хоть какому-то контролю, ты будешь тренироваться одна. В изолированном зале. После основных занятий.»
Это был приговор. Изгнание внутри изгнания.
Именно в изолированном зале – маленькой, голой камере с глухими стенами, пропитанными подавляющими рунами, – я встретила ещё одного человека. Его звали Ренн. Он был на год старше, и его «проблема» была иной. Его дар – пирокинез – был слишком сильным и неуправляемым. Он мог случайно поджечь книгу, просто пробегая мимо неё взглядом. Ренн был угрюм, молчалив и носил на руках перчатки из особой огнестойкой ткани, даже когда не занимался.