Ксения Амирова – Искра в пепле (страница 7)

– Простите, господин Рейн. Я… заканчиваю, – прошептала она, начиная спускаться.

– Не торопись. Мне нравится смотреть, как ты работаешь. Такая… усердная, – он сделал глоток, не сводя с неё глаз. Его взгляд скользнул по её фигуре, обрисованной простым серым платьем служанки, задержался на изгибе талии, на щиколотках, мелькающих под подолом.

Элиана почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Она поставила ведро с водой на пол и сделала шаг к двери.

– Если позволите, я уйду. Мадам Ренар…

– Мадам Ренар спит, как сурок, набравшись своего рома, – легко перебил он. – А я не позволил. Подойди сюда.

Это был приказ. Мягкий, но не допускающий возражений. Элиана замерла, словно кролик перед удавом. Она медленно, неохотно сделала несколько шагов, остановившись на почтительном расстоянии.

Рейн поставил бокал, взял со стола маленькую, изящную шкатулку, которую принёс с собой, и открыл её. Внутри, на чёрном бархате, лежала золотая цепочка с подвеской в виде крошечной, изящной лилии, усыпанной мелкими бриллиантами. Она искрилась в свете камина.

– Видишь? Прелестная вещица, не правда ли? Стоит, наверное, больше, чем ты заработаешь за всю свою жизнь.

Элиана молчала, не понимая, к чему он клонит.

– Мне наскучили городские красавицы, – продолжил Рейн, играя цепочкой в пальцах. – Они все одинаковые: жеманные, глупые, думающие только о нарядах и сплетнях. В тебе есть… свежесть. Дикость. Ты как лесной цветок, выросший среди камней. Это интригует.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. От него пахло дорогим табаком, вином и чем-то тяжёлым, животным.

– Я думаю, мы могли бы скрасить друг другу скучные вечера. Ты бы получила нечто большее, чем жизнь в пыльной библиотеке. Отдельную комнату в восточном флигеле. Платья получше. Еду со стола господ. И безделушки вроде этой, – он кивнул на шкатулку. – А я бы получил… твою компанию.

Смысл его слов дошел до неё не сразу. А когда дошёл, внутри всё похолодело и сжалось в тугой, болезненный комок. Он предлагал купить её. Сделать своей наложницей. Своей вещью.

– Я… я служанка, господин Рейн, – выдавила она, глядя в пол. – Моя обязанность – убирать библиотеку.

– О, я найду тебе и другие обязанности. Более приятные, – он усмехнулся, и в его голосе зазвучали откровенные, грязные нотки. – Не делай вид, что не понимаешь. Все девочки из приюта мечтают о таком шансе. Из грязи – в князи. Вернее, в постель к князю.

Он протянул руку, чтобы коснуться её подбородка. Элиана инстинктивно отпрянула, как от огня. Улыбка на лице Рейна померкла, сменилась лёгким раздражением.

– Неужели ты думаешь, что у тебя есть выбор, мышка? Ты здесь никто. Тебя здесь нет. Если я захочу, мадам Ренар завтра же выбросит тебя на улицу за какую-нибудь провинность. Или, что более вероятно, она сама приведёт тебя ко мне по первому моему зову. Так зачем усложнять?

Его слова были как пощёчина. Холодная, расчётливая правда. У неё не было защиты. Ни прав, ни связей, ни друзей. Только она сама.

– Я не хочу, – тихо, но чётко сказала она, поднимая на него глаза. В её сером взгляде не было вызова, только чистая, простая решимость. Это было всё, что у неё оставалось.

Рейн замер, изучая её. Раздражение сменилось искренним удивлением, а затем – новым, более острым интересом.

– Не хочешь? – он рассмеялся, но смех был беззвучным, неприятным. – Какая прелесть! Настоящее сопротивление. Это даже лучше. Охота всегда увлекательнее, когда дичь пытается удрать.

Он снова сделал шаг вперёд, на этот раз быстрее, и схватил её за запястье. Его пальцы были сильными, горячими.

– Послушай, глупышка. Ты будешь моей. Это вопрос времени. Или по-хорошему, с цепочками и шёлком… или по-плохому. Выбор за тобой. Но сопротивление только разожжёт мой аппетит.

Он потянул её к себе. Элиана почувствовала тошнотворную слабость. Она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Его лицо приблизилось, дыхание, сдобренное вином, обожгло её щёку. В глазах потемнело от паники. И в этот миг, из самой глубины, из того самого места, где спал её Дар, вырвался крошечный, неконтролируемый импульс отчаяния. Не вспышка, не взрыв. Тонкий, ледяной щелчок в воздухе.

Стеклянная дверца шкафа с запрещёнными книгами прямо за спиной Рейна звонко лопнула, осыпавшись на пол тысячами осколков. Звон был оглушительным в тишине библиотеки.

Рейн вздрогнул и отпустил её, резко обернувшись к источнику шума.

– Что за черт?!

В дверях, словно возникший из тени, стоял Кай. Он не выглядел удивлённым. Его холодное лицо было непроницаемым. Он медленно вошёл в комнату, его взгляд скользнул от разбитого шкафа к Рейну, а затем к Элиане, которая, дрожа, прижалась к стеллажу.

– Рейн, – голос Кая был ровным, без интонации. – Отец ищет тебя. По поводу твоих долгов в «Серебряном лебеде». Кажется, там недовольны твоей щедростью.

Рейн, всё ещё ошеломлённый, обернулся к брату. Его лицо исказила злоба.

– Это не твое дело, Кай. И что ты здесь делаешь? Подслушиваешь?

– Я пришёл за книгой, – Кай подошёл к полке и, не глядя, взял первый попавшийся том. – А нашёл… непристойную сцену. Ты забываешься, брат. Прислуга – это инструмент, а не игрушка. И инструменты ломаются, если с ними обращаться бездумно.

Его слова были обращены к Рейну, но серые, ледяные глаза смотрели на Элиану. В них не было сочувствия. Было предупреждение. Я вижу. Я знаю. И это тебя не спасет, это лишь делает тебя опасной.

– Уберись здесь, – бросил Кай ей, кивнув на осколки. – И чтобы к утру всё было как прежде.

Потом он повернулся к брату. – Иди, Рейн. Отец не любит ждать.

Рейн задержался на мгновение, бросив на Элиану взгляд, полный обещания и непогашенного желания.

– До следующего раза, мышка. Наше знакомство только начинается.

Он вышел, нарочито небрежно поправив камзол.

Кай задержался у двери.

– Завтра придёт стекольщик. Скажешь мадам Ренар, что уронила швабру. Больше ничего. Поняла?

Элиана кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– И постарайся не привлекать к себе лишнего внимания, – добавил он, и его голос прозвучал странно устало. – В этом доме оно… смертельно.

Он ушёл, оставив её одну среди тишины, запаха пыли, вина и страха. Элиана медленно опустилась на пол среди осколков. Её руки дрожали. Она смотрела на битое стекло, сверкавшее в свете огня.

Рейн хотел купить её тело. Кай лишь указал на её место – полезного, но хрупкого инструмента. И никто из них не видел в ней человека.

А тот щелчок, та треснувшая дверца… это была она. Её сила, пробудившаяся от ужаса. Неуправляемая, дикая, опасная. Она обхватила себя руками, стараясь унять дрожь.

Они думали, что играют с беззащитной серой мышкой. Они не знали, что в ней дремлет феникс. И что даже феникс, прежде чем возродиться, способен испепелить всё вокруг. Но пока что ей приходилось прятать свои перья под серым платьем служанки и выметать осколки своей прежней иллюзии о безопасности.

Глава 9. Спящий волк

После инцидента с Рейном атмосфера в доме Валтерис стала для Элианы ещё более гнетущей. Каждый скрип половицы, каждый отдалённый шаг заставлял её вздрагивать. Она научилась просчитывать маршруты, избегать частей дома, где мог появиться младший Валтерис. Библиотека, бывшая её убежищем, теперь казалась ловушкой.

Мадам Ренар, получившая версию о «неловкой швабре», лишь холодно отчитала её за небрежность и вычла стоимость нового стекла из её и без того мизерного жалованья за полгода вперёд. Урок был усвоен: любая ошибка, любое внимание – имеют цену. И платит всегда она.

Но однажды всё пошло не по плану. Лорд Валтерис устроил большой приём, и весь дом, от погребов до чердаков, был на ногах до глубокой ночи. Элиана, как и прочая младшая прислуга, помогала на кухне, таская подносы и перемывая горы посуды. К утру она была разбита, но уборку в библиотеке отменить было нельзя – лорд Кай имел привычку заниматься там с первым светом.

Когда она, шатаясь от усталости, вошла в библиотеку, первые лучи рассвета уже золотили верхушки стеллажей. В комнате царил непривычный беспорядок: на столах стояли пустые бокалы, валялась смятая салфетка, пахло дорогим коньяком и сигарами. Гости, должно быть, заглядывали сюда за тишиной или чтобы блеснуть эрудицией.

Тишина… она была неполной. Со стороны глубокого кожаного кресла у потухшего камина доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Элиана замерла, сердце ёкнув от привычной паники. Но потом она разглядела.

В кресле, раскинувшись в небрежной, почти нелепой позе, спал Рейн. Его камзол был расстёгнут, рубашка выбилась из-под пояса брюк. Одна рука бессильно свесилась с подлокотника, пальцы почти касались пола, где валялась опрокинутая хрустальная стопка. Его лицо, обычно оживлённое насмешливой улыбкой или надменной гримасой, было расслабленным. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки. Он выглядел… молодым. Почти беззащитным. И невероятно уставшим.

Элиана стояла, не двигаясь, наблюдая. Это был другой Рейн. Не хищник, выслеживающий добычу, а юноша, которого мир (или отец, или собственные долги) загнал в угол. В уголце его рта застыла капля чего-то тёмного – вина, скорее всего. Он что-то пробормотал во сне, беспокойно повернул голову: «…не надо… я сам…»

И в этот миг она поняла: он боится. Так же, как она. Только его страх был другим – страх несоответствия, страх перед гневом отца, перед холодным превосходством брата, перед пустотой собственной жизни, которую он пытался заполнить вином, азартом и легкомысленными связями.