Ксения Ахметшина – Возгарка I (страница 18)

Он царственно выпрямился во весь немалый рост и указал на освободившееся кресло:

— Этот кабинет отныне твой, располагайся.

Так мне дали понять, что мой статус-кво восстановлен: сидел я раньше в порту Амельгарта, пора посидеть в порту Пирены, а на воду — ни-ни! Хватит, что один раз убился, третий шанс не даётся никому.

После заключения Пиренского мира был сформирован Патронажный Триумвират, и Вальдемар назначил меня варнахарским лордом-протектором Гаренмарка — запер в золотой клетке. Но все должностные обязанности по итогу легли на приставленных ко мне советников. Я лишь ставил закорючки подписей и гербовые оттиски на сургуче. Политика не занимала меня, а море оказалось под запретом, так что я предавался отчаянной праздности. Женщины, разнузданные гулянки, кровь…

Останься я смертным, вместо неё текли бы реки вина, а печень вскоре начала бы молить о пощаде. Но моя плоть давно остыла, а клыки просились на свободу. Вокруг меня собралась кучка таких же высокородных клыкастых бездельников и, ох, чего мы только не вытворяли!

Но никакая роскошь и увеселения не могли заменить мне сладостного покачивания корабля на волнах, скрипа палубной настилки, темных трюмов и полных ветра парусов. Ну, а потом… потом между мной и дядюшкой произошёл тот самый конфликт, по итогу которого я теперь здесь: в нищете, бегах, но на свободе.

Скажете, что же это за нищета, если я дарю по браслету из благородных металлов и каменьев каждой невзначай охмурённой девице? Но право же, в сравнении с оставленной мною роскошью, такие безделушки даже внимания не заслуживают.

Тем более, что браслетик, лёгший на запястье Аннушки — лишь позолоченное серебро, более дорогие подарки вполне смогли бы меня разорить, ведь очаровательные девицы найдутся в каждом порту.

Глава 10. Томаш Янда

Мы с комендантом стояли на лесной прогалине и смотрели на закоптившуюся кирасу. В последнее время в округе стал пропадать скот, и барон послал Зденека пошукать по округе, авось чего вынюхает. Не могу сказать, что считал этого блондина братом, но…

— Не нравится мне это, — на самом деле комендант Буреш выразился совсем не так. Просто среди слов, которые он процедил сквозь клыки, печатными были только союзы и местоимения.

Ноздри забивал едкий запах гари, так что я перестал дышать.

— Томаш, — комендант кивнул на останки.

Я не стал дожидаться разъяснений и опустился на корточки, перевернул опустевшую кирасу. Наспинник оказался чист: никакой спёкшейся травы, хотя вместо ног и рук нашего собрата остались какие-то невнятные смазанные пятна почерневшей муравы и металлические щитки его брони.

— Солнце, — сказал я. — Похоже, он уже был мёртв, когда тело самовозгорелось.

Буреш утробно зарычал.

— Собери эту падаль, и возвращаемся, — бросил он и развернулся к коню.

Когда мы вернулись в замок и развязали плащ, в который я сложил вонючую броню, на лице Юргена Ветцеля не дёрнулся ни единый мускул. Этот щёголь с золотыми локонами и кружевными манжетами умеет держать марку, надо отдать ему должное. И умом богиня его не обделила, это точно. Хотя часть меня всегда тихо радовалась, что запястье для меня вскрыл комендант, а не расфуфыренный пижон. Пить кровь от этого красавчика… Не ровен час сам щёки пудрить начнёшь. И чего бабы по таким сохнут?

— Где вы обнаружили останки? — вопросил барон спокойным голосом.

— Недалеко от хутора Яна Седого, — сообщил Буреш.

Мы оба стояли перед хозяином этих земель навытяжку и зажимали шлемы сгибом локтя. Но прекрасно понимали, что никакой взбучки не последует, да и не за что.

— Вы переговорили с этим кулаком?

— Э-э-э, нет, ваше благородие, — ответил комендант.

— Возьмите ребят и прочешите окрестности, — скупо распорядился барон. — Кароль поедет с вами. Общение со смертными предоставьте ему.

Смиренно стоявший за спиной его благородия каштелян поднял глаза. Мне он никогда не нравился. Мутный тип. Смертный, а на таком хлебном месте. Разодет вечно, будто самого барона перещеголять пытается. И шпага при нём чисто напоказ, поди даже пользоваться не умеет. Да ещё трость — опять же для солидности, не хромой он, чтоб в подпорке нуждаться. Но он из поморской шляхты, родовитый, зараза. Борон его сильно ценит, уж не знама за что. Сам смертный и со смертными вечно лясы точит, хотя внушение работает куда быстрее и информацию даёт куда как более точную.

Ну, чего делать-то? Взяли мы на усиление десяток парней — да по коням.

Оставили каштеляна с кулаком разговоры разговаривать под сливовицу, а сами углубились в лес.

— А чего мы ищем-то? — вопросил Матей, когда мы прочесывали вверенный участок.

— Да без понятия, — честно признался я и отвел ветку дикой яблоньки. — Следы, улики, зацепки. Надо разобраться, чего со Зденеком случилось.

— Следы? — переспросил Любош. — Вроде этих?

Я подошёл и взглянул, куда указывал палец сослуживца.

В чуть сыроватой почве остался отпечаток здоровенной лапы. Отдалённо она напоминала волчью, только пальцы расставлены шире. Позвякивая кольчугой, я опустился рядом и приложил затянутую в перчатку руку рядом со следом.

Ребята присвистнули.

— Походу, у нас волколаки завелись, — прыснул Матей.

— Угу, облаву устраивать придётся, — подтвердил Любош.

— Вот откуда они берутся, а? — покачал головой Матей и заложил два пальца за пояс. — Вроде ж не заразные, обращать смертных не могут, только детишек рожают, а всё не переведутся.

— Так может они детишек-то стараются побольше наделать? — хохотнул Любош. — Ну, там, ответственность за продолжение рода чуют, вот и стараются не покладая рук.

— Тогда уж лап! — поддержал Матей. — Ух, помню, держал старый барон при себе одну волчицу…

— Разговорчики отставить, — велел я, вздёрнув губу и показав клык. — Это вам не хиханьки-хаханьки, дело серьёзное. Если в наших лесах бегают такие зверюги, мы должны немедленно поставить барона в известность.

— Думаешь, это оборотень Зденека уделал? — вопросил Любош.

— Не знаю, — я мотнул головой, побряцывая бармицей. — Если их несколько было, то вполне могли. Ну, или если на особо матёрого нарвался. Так, я сейчас доложу коменданту, а вы смотрите в оба. Херовое дело, не спокойно на душе. Поняли?

Получив в ответ кивки и посерьёзневшие лица, я глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Нащупал метальную связь, которая возникла между мной и Бурешем, когда тот напоил меня своей кровью. Постучался, дождался ответа.

«Командир, у нас ситуация, — начал я, — нашли волчьи следы».

И тут я услышал низкое, гортанное рычание…

Как сумела эта тварь подобраться к вампирам настолько тихо, для меня осталось загадкой. Спасибо сверхчеловеческим рефлексам: я успел потянуть рукоять меча из ножен в тот же миг, когда зверюга прыгнула на Матея.

Косой удар распорол бочину лохматого чудища, сталь скользнула по рёбрам. Поваленный на землю вампир уже собрал кулак для удара и вмазал по волчьей морде, а Любош добавил от себя хороший пинок. Тряхнув лобастой башкой, оборотень бросился через густой подлесок, миг спустя о его визите напоминали только покачивающиеся ветви бересклета.

— Твою же мать… — проговорил Матей, принимая руку товарища и поднимаясь.

— Ну, теперь мы точно знаем, что это не собака-переросток, — усмехнулся Любош.

— Возвращаемся в замок, живо! — распорядился я, но убирать клинок в ножны не стал. И ребятам тоже велел достать оружие.

— Да он же раненый, — Любош нехотя потянул заточенную полосу стали из устья. — Не вернётся, тихо сдохнет под кусточком.

Это были его последние слова.

Волосатая махина пронеслась серой полосой и утащила вопящего латника за собой.

— Ёпрст, — обозначим так слова, которые вырвались из глотки Матея.

Мы ещё слышали крики. Я даже не знал, что вампир может так кричать…

— Уходим! — скомандовал я и дёрнул остолбеневшего подчинённого за плечо.

— Но как же Любошь…

— Это приказ, дубина! — заорал я, утаскивая его за собой.

Мы бросились через заросли, вздымая следом опавшую листву. Через прорехи в ажурных кронах проникал лунный свет и отражался в зеркальной стали клинков. Кольчуга гремела, так что тихим наш забег не являлся. Надо было снарядиться, как Зденек, но кто же знал, с какой дрянью мы тут повстречаемся?

И эта мохнатая зверюга сейчас пыхтела позади.

Мне не хватало концентрации, чтобы связаться с комендантом. Происходящее казалось каким-то безумием. Это оборотни убегают от вампиров, а не наоборот. Да, бывают исключения, но всё же мы не добыча для волков. С этой тварью что-то явно не так. Не способен оборотень так быстро исцеляться. Может, это другой? Сколько тогда их бегает по нашим лесам? Целая стая?

Ох, ты ж блин… Волк куда-то пропал.

Я перестал вкладываться в ускорение — мышцы сразу заныли в надежде, что повторно от них такой работы не потребуют.

— Чего мы остановились-то? — спросил Матей.

Он не запыхался, но только потому, что у нас нет физиологической потребности в дыхании. Усталость у нас проявляется ломотой в костях, мышцах, связках… и в голоде. Я внезапно вспомнил, что совершенно забыл позавтракать… зато теперь рискую стать ужином для бешеной псины. Позорище-то какое.