Ксения Ахметшина – Возгарка I (страница 20)
— Ну, а мы их того: один рогатиной пригвоздит, а второй голову рубит. Очень пособляет, и не так страшно на них идти, когда потравленные. Ели чеснок тоже каждый день, по разнарядке. Кровосос тебя убить-то может, не без этого, но вот кровью твоей не полакомится, голодным останется. И, что куда важнее, не сможет оморочить.
— Подождите, чеснок не позволяет зачаровать тебя? — я подалась вперёд, отставив кружку, скомкав пальцами передник и дико вытаращившись.
— Именно, — кивнул захмелевший старик и протёр лоб салфеткой. — Я же говорю, отличная штука.
— А если человек уже под наваждением, чеснок его снимет? — с надеждой спросила я и невольно прихватила потрескавшуюся губу зубами.
— Не-а, гиблое дело, но новых приказов клыкастый отдать не сможет.
— Спасибо, дедушка, было очень интересно, — я тут же соскочила со стула. — Но мне уже пора, наверняка бабушка меня заждалась.
— Ну, ладно, — немного опечалился ветеран. — Ты это, заходи, ещё посидим.
— Обязательно, дедушка.
Чмокнув старика в щёку, я выскочила из избушки.
Теперь понятно, чем угостить ночного гостя.
Сперва я украдкой заглянула на кухню. Бабушка была там и тихо бранилась под нос, помешивая варево в чугуне. Так, незаметно не получится. Придётся её как-то отвлекать… Блин, никогда так поступать не приходилось.
Я обошла дом и зашла с парадного входа. На счастье никого не встретила. Хотя звоночек над дверью тренькнул, так что действовать пришлось быстро. Сбросив со стола медный кувшин, я опрометью выскочила на улицу и оббежала дом обратно.
Бабушка ушла на шум, а я схватила всё те же многострадальные связки чеснока, давилку, посудину, воронку, ситечко и склянки. Жаль, что чеснок уже не цветёт. Да и нормально-то ему цвести в огороде не дают — стрелки обрывают.
Утащив всё снаряжение в сарай, я села на колени и принялась выдавливать чесночный сок. Заодно и в рот зубчики начала пихать да остервенело жевать. Во рту горело, дыхание становилось воистину ядовитым. Ничего, привыкну, теперь я чеснок буду жрать всю оставшуюся жизнь каждый день.
Зажужжала мысль, что вампир может с лёгкостью скостить отведённый мне срок до совсем коротенького, но эту муху навозную я быстро отогнала.
Покончив с приготовлениями, вернулась на кухню и получила нагоняй от бабушки. Она хотела оставить меня без обеда, но Анна заступилась.
За обедом я намазала хлеб чесноком и предложила бутерброд сестрёнке. Та отказалась. Когда отправили разливать борщ по тарелкам, я украдкой добавила в него чесночного сока с мякотью — от души добавила. Анна съела только ложку, поперхнулась и не стала. Остальным вкус борща тоже показался испорченным. Отчим ругался, бабушка заявляла, что готовила, как обычно. Потом все покосились на меня, но уличить не смогли.
Последние события научили меня относиться к домашним неурядицам проще, так что морда моя изображала свежий, только обожжённый кирпич. И нарисованные на нём глазки излучали полное непонимание.
Когда мы с Анкой готовили зал для вечерних гостей, я заметила, как она томно вздыхает и посматривает на часы. Казалось, будто грудь девушки теснится за жилетиком в полном изнеможении, синие глаза стали озёрами полуночной тоски.
— Ждёшь своего принца? — резковато спросила я, выставляя солонку на очередной столик.
Сестрёнка на меня шикнула, с шелестом подъюбников подошла и украдкой спросила:
— И ты туда же? Ярочка, мне одних приставаний Либушки хватает.
— Ты ночью куда-то ушла, — выпалила я обвиняющим тоном, сдерживаться больше не получалось.
Анна нервно поправила шарфик, огляделась.
— Ты-то откуда знаешь? — почти прошептала она.
— Да проснулась я — вот откуда, а тебя нет, — я заправила выбившуюся прядку за ухо и облизала кровоточащие губы. — Зато есть ушат с мыльной водой в сенках.
— Так это ты его вылила? Фух, а я-то всё боялась, думала, бабушка.
— Анка, ну что с тобой? — набросилась я, но тут же взяла себя в руки.
Совестить бесполезно. Она же не виновата. Вампир обворожил её, причём вовсе не своей галантностью. Просто тяжело общаться с человеком, который вроде всё понимает, говорит прежним голосом, смотрит любящими глазами, но больше не владеет собой. Кажется, что достаточно схватить сестру за плечи и потрясти, чтобы очнулась от наваждения.
И я действительно схватила и потрясла:
— Ты не должна больше с ним видеться, понимаешь? Пожалуйста, не надо гулять с этим типом! Ты не знаешь, кто он!
— И кто же? — она убрала мои руки с плеч.
Я прикусила язык.
— Так, кто? — мягко подтолкнула сестра.
— Проходимец он, вот кто, — я отвела взгляд и до боли прикусила уже и так изжёванную губу. — Детей тебе заделает, будешь потом от отца до конца дней огребать.
— Тихо ты! — она прижала ладонь к моему рту.
— А что тихо? — я убрала приятно пахнувшие пальцы. — У тебя ведь с ним было, да?
— Ярочка, тебе ещё рано о таком спрашивать, — покачала она головой.
— А тебе рано таким заниматься! Кто тебя теперь просватает?
— Всё будет хорошо. Ты только никому не говори, ладно?
Разумеется, я кивнула. Что ещё оставалось?
— Вот и славно, — улыбнулась Аннушка и снова начала расцветать, будто лилия в серебристом свете луны.
Пришла Либенка стала музицировать со своей флейтой. Скоро на звуки музыки начали собираться посетители.
Я пыталась вспомнить, как зовут вампира. Здоровенный бугай — его товарищ — как-то назвал этого упырюгу ещё тогда, когда я устроила сцену. Потом он представлялся Анне, но мысли были заняты другим.
— Ань, а как его зовут? — спросила я украдкой.
— Рихард, — томно произнесла девушка. — И ты зря на него наговариваешь, Ярочка. Он такой обходительный, умный, начитанный. Шарфик мне подарил и браслетик, только его я надевать не буду, а то тятя спрашивать начнёт. Потом тебе покажу. Ярочка, ты даже не представляешь, какой Рихард необыкновенный… я просто сама не своя, всё время о нём думаю.
Сама не своя — это она точно подметила.
Когда стемнело, я снова перестала слушаться и сбежала с кухни.
Зашла за угол трактира, присела на завалинку и стала ждать. Надо мной шелестели листвой ветви яблони. Наливные плоды тяжело покачивались. Сорвала яблочко, скушала. Хорошие пироги получатся.
Так не отвлекаемся, возможно, некому их скоро печь будет.
Вампир пришёл один: такой же расфуфыренный, как вчера. Он уже поставил ногу на нижнюю ступеньку крыльца, но шумно втянул ноздрями ночной воздух и обернулся в мою сторону, хотя меня полностью скрывала темнота. Отшагнул назад и прогулочной походкой направился ко мне — так что звать его даже не пришлось.
— И чего ты там прячешься? — строго спросил он, наклоняясь под низкие ветви и придерживая треуголку.
— А вот чего!
Я резко сдвинула рукояти маленьких кухонных мехов.
Из насадки брызнула струя чесночного сока.
И ушла в темноту, замарав только листву.
Следующее, что я помню — рука вампира на моём горле. Он отреагировал так стремительно, что даже опомниться не успела, как меня вздёрнули, протащили по воздуху на сажень и прижали спиной к брёвнам трактира. Благо под ногами оказалась не пустота, а завалинка.
— Ты совсем ошалела? — прорычал упырь мне в лицо.
Правда, пальцы от моей глотки уже убрал.
— Вы её обесчестили! — выпалила я с хрипотцой и потёрла шею. — Зачем? Почему именно её? В городе женщин мало? Вон, шли бы в «Весёлую Нарциску»! Так нет, надо именно мою Аню оприходовать, да?
— Ребёнок, тебя это совершенно не касается.
— Серьёзно? То есть вам всё можно, а я должна просто смотреть и терпеть? Вы обещали, что больше не тронете нас!
— Не вас, а тебя, — его губа вздёрнулась в этой ужасной манере, с одним острым клыком. — Про Аннушку разговора не шло.
— О, так она теперь Аннушка? Зачем вы так поступаете? — мой голос почти срывался на визг. — Вы её покусали, да? Поэтому она этот дурацкий шарфик нацепила? И вообще, она вашей милостью теперь замуж не выйдет!