Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 96)

Утро началось для Рэйары с приятного пробуждения. Ночью она крепко спала, кошмары не приходили к ней, никакие грустные мысли не проникали в голову, никто нигде не дрался, вокруг ничего не горело, иномирки не требовали призывателя или кого-то иного в качестве дани. А Эйэ не встретил сестру после ее поздней прогулки в коридоре или гостиной, не сердился и только приволок с утра пораньше зелье, которое Рэйара вчера совсем забыла выпить. Ойэ и Айэ, оставшиеся в сгоревшем Приустье, хоть и утверждали, что тьма из Рэ ушла, но с ее звериной сущностью ничего поделать не могли, это должны были исправить друиды и их волшебные травы. Должны были, но толком они не помогали.

– Это последняя порция, – немного расстроил женщину предводитель. Он сел на край сделанной Наэмом кровати – в данном случае она полностью была собрана природником, не только каркас, но и самолично принесенный матрас, купленные им же простыни и подушки. О благе перевертыша брат позаботился в первую очередь и даже пережил лишние траты честно заработанных.

Эйэ заправил волосы за ухо, являя взору угловатое худое лицо. Он старался следить за тем, чтобы Рэйара обязательно выпила зелье до последнего глотка, и сразу, пока полезные свойства не выветрились. Кроме тех дней, когда отряд разделялся. Если же отвар готовил Алорэ, а такое случалось нередко, предводитель все равно приходил с проверками и пристально наблюдал за тем, как женщина вливает в себя надоевшие до смерти пойло.

Перевертышу нравились переживания светловолосого свэта, вожак беспокоился о ее состоянии, о ее здоровье и тратил свое драгоценное время. Настолько драгоценное, что порой только во время этого ритуала полукровка и проводила время с мужчиной. Да, в любой иной день радость наполняла душу, но не в этот раз. Воспоминания о настойчивом Лэре смущали Рэйару, она опасалась лишний раз посмотреть на предводителя, чтобы тот не прочитал по ее лицу сомнения в правильности поведения. Размышления на тему мужчин уже приходили в голову Рэйары, но Эйэ всякий раз затмевал своего конкурента. Вчерашний день заставил женщину взглянуть на обоих потенциальных спутников по-другому и теперь она чувствовала себя неуютно. Как пес, сидящий между двух человек, у каждого из которых в руках здоровенный кусок аппетитного мяса.

Стоило задуматься, чего хочет пес на самом деле – снова ощутить вкус чего-то, заполучить именно мясо, в самом деле поесть, или ласки, которая проявляется через лишнюю порцию еды? Рэ хвостом ходила за предводителем, ждала, когда же он соизволит обратить на нее свое внимание, жаждала проводить вместе время наедине, вот только зачем? Чтобы получить именно его, потому что он важен, или потому, что ей хотелось быть любимой хоть кем-то?

Эйэ расценил неуверенность Рэйары по-своему и накрыл ее руку своей.

– Я постараюсь сходить сегодня или завтра в лавку травника. Если один день пропустишь, ничего страшного не случится. Я обещаю тебе, все будет хорошо.

– Я знаю, – хорошее настроение не желало исчезать без следа и продолжало цепляться за любую возможность.

– Ты давно просила меня найти тебе задание, чтобы ты приносила пользу. Помнишь, я обмолвился, что нам потребуется переговорить с полукровками и переманить их на свою сторону?

– Да… Ты хочешь, чтобы мы с Нэ пошли сегодня? Наконец-то я тоже начну делать хоть что-то полезное? – улыбка женщины растянулась почти до ушей, и пусть это было невозможно, она ощущала это именно так.

– Да, дождались. Сегодня я попрошу вас отправиться к портному. Его зовут Квуак Ловкая Игла. Думаю, стоит начать с него. Обычно ремесленники более сговорчивые, чем жрецы, а если мы убедим одного жителя Врат, то и второй решит задуматься, – поделился соображениями предводитель. Рэ не очень думала о его словах, ей не терпелось поскорее заняться делом. Она немного опасалась, что может не справиться с убеждением, слегка волновалась из-за Наэма, тот, как только увидел, что сестра с Эйэ снова мило беседуют и мужчина не стесняется брать перевертыша за руку, присмирел, но взгляды бросал совершенно однозначные и продолжал вроде как случайно прохаживаться мимо. При вожаке природник свои чувства выражал весьма сдержано.

– Квуак. Это имя не для свэта, – сумела заметить очевидное Рэйара. Она махом допила остатки горьковатого зелья и поморщилась.

Каждый раз, спустя совсем небольшой отрезок времени, ее глаза желтели, на руках появлялась шерсть, а позвоночник норовил вытянуться в хвост. Через пару минут это прекращалось, Эйэ считал, что этот эффект логичен и весьма предсказуем, и потому не стоит на нем зацикливать свое внимание. Рэйара послушала главаря и через пяток раз перестала волноваться понапрасну. Главное было не пить отвар на площади средь бела дня.

– Если готова, то собирайся. После завтрака мы все отправимся по делам…

Эйэ не успел выйти из комнаты, а Рэ уже вылетела из кровати, нацепила штаны и запрыгала вдоль стен, поочередно выуживая свои вещи и обувь, и пытаясь нацепить все в процессе. Два левых ботинка из разных пар никак не получалось надеть, а правые, как на зло, затерялись.

Помещение спальни Рэйары было небольшим, кроме кровати, тумбы и сундука не влезал даже шкаф, зато совсем рядом имелась уборная и женщина могла жить одна, а не с кем-то. Эйэ и Фэйэн проживали через стенку – именно у них и забрали кусок, чтобы соорудить для сестры личные покои, а Таэль, Наэм и Алорэ – напротив заклинателей. Фэ частенько подолгу засиживался с братьями, потому что предводитель либо отсутствовал, либо занимался своими делами, и черноволосый свэт утверждал, что ему скучно. От Эйэ же съезжать он не стал бы в любом случае.

Рэйара поначалу очень скучала по соседям, она забыла уже, каково это – спать в гордом одиночестве. Перевертыш сначала просила, чтобы к ней подселили уравновешенного Алорэ, а в первые дни согласилась бы и на Таэля. После задушевного разговора и взаимных обвинений, в завершении которых призыватель ткнул женщину носом в ее ошибки и неправильно отношение, после спасения его от воздыхательницы, между перевертышем и Тэ все наладилось.

В одиночестве женщина боялась не уснуть. Наэм охотно предлагал свою кандидатуру, чтобы утешить Рэ и успокоить ее, Алорэ соглашался посидеть с сестрой, пока она не привыкнет, а Фэ заявлял, что отряду нужно одно общее помещение, потому что так веселее и спокойнее. Вскоре женщина поняла, что есть преимущества проживания отдельно от семьи, особенно после того, как начала куда-то втайне сбегать. К сожалению, крошечное окошко, которое могло бы послужить еще более удачным и безопасным выходом из дома, размерами едва ли превосходило две поставленные рядом друг с другом мужские руки. Просунуть в них голову было затруднительно, а уж все остальное… Рэйара это знала наверняка, так как пыталась.

Уже на ходу зашнуровывая ворот, что никак не удавалось, полукровка сбежала по лестнице. Братья в полном составе собрались за столом из черного дерева – Нэ не рассказывал, где он добыл такой материал, а Фэ всякий раз загадочно улыбался – заклинатель запросто мог стащить дерево у какого-нибудь богача или торговца, он не считал, что это неправильно, некрасиво или в итоге приведет к каким-либо проблемам. Воровство не у семьи и Общины он не воспринимал как нечто плохое, скорее напротив, не упускал возможности позаимствовать то, что плохо приколочено.

Ученик Эйэ не был вором, которому нужно красть себе на пропитание, но он и не мог назваться больным существом, не способным контролировать себя. В случае с Фэ, каждый раз, сходивший ему с рук, подчеркивал его особенность. Заклинатель таким образом самоутверждался. Чаще всего, если ему удавалось добыть чье-то оружие или золото, он возвращал его владельцу, рассказывая о том, что нашел вещи и безвозмездно решил помочь хозяину. Ему важен был сам процесс, доказательство, что он способен украсть, обмануть, перехитрить, посмеяться над кем-то…

Наэм относился к подобным развлечениям с опаской и сам не желал ни в чем принимать в них участие, но легко подстраивался под заклинателя. Как и под других братьев. В случае со столом и стульями, выполненными из краденного дерева, природник смирился.

Быстро поднявшись со своего места, Нэ улыбнулся Рэйаре. В некотором смысле полу-свэт поступал по-мужски: он почти всегда вставал, стоило Рэ зайти в помещение и, если сестра покидала братьев, таким же образом провожал ее. Чувствовалось влияние людей и Жужа – тому и вовсе нравилось вскакивать перед всякой дамой и проявлять себя галантным ухажером. Перепадет ему порция взаимности или чего-то большего, или нет, воина не интересовало, он получал удовольствие уже от того, что с ним рядом была представительница прекрасной половины Дкадиара.

В Общине женщины часто держались отдельно, особенно заклинательницы; во времена юношества Жужа их было значительно меньше, чем мужчин. Скорее всего виной тому были ценные органы, а может, тяжелые роды потомства. Когда-то Алорэ рассказывал, что есть несколько старых легенд, в которых утверждается, что женщины-свэты столь невыносливы при продолжении рода потому, что раньше потомство народа появлялось при помощи магии и ритуалов, а не естественным путем, как у людей или перевертышей. Рэйара в такое не верила, по ее мнению, основная проблема свэток – худосочность, отсутствие аппетита и неспособность бездельничать и жить в свое удовольствие.

Казалось бы, у дам есть такая возможность отлынивать от скучной работы! Сначала несколько лет после зачатия ребенок развивался в утробе матери – в отличие от людей, все фазы жизни свэтов были продолжительными – после около десяти лет отпрыск учился ползать, стоять и ходить, и лишь к тридцати мог обходиться без помощи родителей хотя бы какое-то время. Полукровкам в этом плане везло, можно сказать, больше.

Такие как Рэ или Нэ ничем не отличались от человеческих детенышей, разве что в самом детстве выглядели немного глупее и медленнее воспринимали информацию. Подростковые проблемы также касались их чуть позже – в шестнадцать, восемнадцать, двадцать лет, изредка парой лет позже. И пусть полукровки, если росли вместе с людьми, зачастую прослывали тугодумами, зато продолжительность их жизни сильно отличалась от той, что была у быстроживущих.

– Ты уже знаешь? Мы сегодня идем вместе на задание. Ты рада, что не придется сидеть дома? – наивный Наэм предполагал, что женщина и правда провела в четырех стенах последние несколько дней.

Фэ, занимающий сразу два стула – на одном сидел он, а на втором его ноги – нарочито громко хмыкнул, так, чтобы не оставить и шанса не услышать его возмущение, и продолжил рисовать на листе узор. Тот состоял из трех треугольников, волнистой линии, которая пересекала их и двух непонятных буквообразных символов по краям. Вся плоскость бумаги уже была исчерчена этими рисунками, они заползали один на другой, были перевернуты, растянуты и сжаты. Рэйара сразу догадалась, что Фэйэну, наконец, показали новую руну и теперь черноволосый брат старается как можно лучше ее запомнить. Желательно еще и в сжатые сроки.

В свое время Рэ слышала, как Эйэ советует ученику порисовать знаки на бумаге, довести движения руки до того, чтобы символы получались сами по себе, машинально, и не требовали долгих раздумий. В тот раз предводитель в ответ на недовольное ворчание ученика напомнил историю про забывчивость Фэйэна. Тот перепутал две руны и вместо того, чтобы сохранить чистоту и остроту оружия, наслал на него коррозию. Из-за ошибки остановить процесс получилось не сразу, а полностью эффект и вовсе не снимался. Так как сражаться клинком, который то ржавеет и рассыпается, то восстанавливается и заостряется так, что оставляет прорези в камнях, было невозможно, оружие в итоге пришлось заменять.

Заклинателю повезло, что он, не доучив, не применял что-то на себе или семье, так как купить новую конечность или, тем более, нового брата или сестру было бы значительно сложнее.

– Конечно! – улыбнулась Рэ. Она опустила голову, скосила глаза и продолжила попытки нащупать отверстие, в которое должен проходить шнурок.

– Ха! – снова высказался Фэ. Коротко, по делу, совершенно точно выражая, что он думает про ложь сестры, и при этом не поднимая головы. Он упорно возил пером по листу.

– Убирай, пора завтракать, – обратился к нему Алорэ. Он подвигал рукой, призывая блюда с закусками и кружки лететь от очага до стола. Поскольку Фэйэн проигнорировал лекаря, тарелка опустилась прямо на бумагу, а кружка подтолкнула емкость с чернилами.

– Осторожнее! – ученик Эйэ успел подхватить свою склянку, – Ты хоть смотришь, что творишь? Это последняя порция воспламеняющихся чернил, мне потом где их доставать?

– Я могу сделать, – скромно предложил лекарь, – Если у меня будут все нужные травы. Не думаю, что они сильно отличаются от других чернил, я уже практиковался в их создании. А Эйэ заговорит их как полагается.

– Нет, – Фэйэн поднял тарелку и шепнул какое-то слово. Все чернила с листа начали собираться в капли и постепенно стекаться баночку. После он поставил еду на почти полностью чистый лист, на нем остались лишь редкие капли и полосы, там, где перо входило слишком глубоко, и поспешно закупорил свою банку, – У Эйэ они горят красным пламенем, а эти – зеленым.

– Я могу зачаровать так, чтобы горели черным или синим, – предводитель уселся во главе стола и приманил кувшин со свежим ягодным соком.

– Синий и черный – не то. Это же все равно не зеленый. Но так и быть, можно попробовать, – заклинатель сунул склянку в сумку и улыбнулся в ответ на весьма грозный взгляд учителя, – Чего? Я же сказал «так и быть».

– Иди сюда, – Алорэ поманил Рэйару, и она послушно подошла. В два счета лекарь справился с непослушным воротом, перевязал шнуровку в том числе и на правом рукаве, а затем забрал стул из-под ног Фэйэна, чтобы усадить сестру.

Отряд в этот раз завтракал довольно долго, Нэ не переставал улыбаться, а Рэйара так и норовила стащить лишний кусок у каждого из братьев. Только в тарелку вожака она не совала руки. Однажды она уже попыталась, и Эйэ наложил на нее заклятие, из-за которого любая еда в течение суток убегала от перевертыша. Слишком жестокая месть.

Выспавшаяся женщина нервничала, она опасалась не справиться, боялась, что потерпит такое же поражение, как и во время светского приема и тогда братья больше не станут доверять ей ничего важного. Рэйара переживала, что не сумеет быть достаточно убедительной и столь полезный полукровка откажется переходить на сторону свэтов, или, еще хуже – даже не станет разговаривать. Конечно, вместе с ней идет и Наэм, которого тоже сочтут виноватым, но ему все равно. Природник уже успел неплохо поработать во Вратах, всегда справлялся с поручениями вожака, и заслужил определенное доверие.

Уже когда брат с сестрой простились с остальной частью отряда и оказались на улицах Средоточья, Рэйара запаниковала так, что перестала себя контролировать.

– Слушай, а может, нам не стоит сегодня никуда идти? Мне не хочется опозориться или… Давай что-нибудь придумаем? Похожим по Средоточью. И придем обратно, а всем скажем… Что бы нам сказать? О! Что портного не оказалось дома. Мы и ждали, и звали, но не вышло.

– Ты боишься портных? – Нэ подал сестре руку, и она охотно схватила природника за конечность у самого локтя, впиваясь в сустав. Брат тихо охнул, напрягся, но отцеплять женщину не стал.

– Нет. Мне не по себе, кажется, что-то не так с животом, – последнее было сущей правдой, Рэ в самом деле чувствовала себя не лучшим образом, органы внутри нее закручивались в жуткой пляске, сердце слишком быстро стучало и периодически отдавало в уши.

– Ты очень много съела за завтраком, но это скоро пройдет. Ты же всегда так, – Нэ погладил сестру по руке свободной конечностью, – Мы справимся, я же буду с тобой. Ты мне веришь?

– Верю. Но с животом все равно нехорошо.

– Можем заглянуть в лавку травников, подберем тебе что-нибудь от переедания. Здесь недалеко есть одна, хорошая, Кэй говорил, что там продают только свежее, если знать, как правильно общаться с продавцом. Он рассказывал мне, что главное в этом деле….

– Не надо, – Рэйара перебила брата. Она не очень доверяла незнакомым лавкам, неизвестным травам, тем более тем, которые ей давал не отряд, а кто-то другой. Да и упоминание ненавидящего перевертышей свэта не добавляло доверия, – Лучше пойдем медленнее, думаю, со временем пройдет. Там же есть еще лавки по дороге?

– Конечно, это же Средоточье. Мы здесь постоянно ходили, так что я выучил все полезные места, – охотно похвастался Наэм, – Пойдем как тебе удобно, нас никто не будет подгонять.

Живот крутить перестало уже через три пройденных прогулочным шагом дома. Нэ продолжал поддерживать сестру, постепенно он сместил руку так, чтобы приобнимать женщину, а еще через четыре дома рука свэта забралась под короткую накидку, достающую лишь до середины бедра. После короткого рычания Нэ вспомнил о правилах приличия и какое-то время вел себя достойно.

Поскольку никакого желания и причин ругаться с природником не было, женщина снова задумалась о еде на будущее и решила завернуть к уже знакомому пекарю. Его жена громко поприветствовала перевертыша, трое похожих друг на друга чумазых, с перепачканными мукой и углем руками, волосами и лицами мальчишки заулыбались Рэйаре. Пару раз она угощала их сладостями, но в этот раз гостинцев с собой перевертыш прихватить не подумала. Ребятня несколько минут поглядела на гостью, а после поспешно скрылась из виду, за бесплатно улыбаться у них еще будет вся жизнь.

Наэм предпочел вести себя прилично при посторонних, руки не распускал, и перекинулся парой вежливых фраз о городе и вкусных пирогах. Он послушно попробовал новое хлебное изделие, с водорослями, морскими гадами и цветочными лепестками, поделился советами, и вообще смотрелся пристойным и заботливым братом. К сожалению женщины, когда пара покинула лавку, Нэ снова попытался вернуться к объятиям, но Рэйара остановила его.

– Не надо. Хватит.

– Ты о чем?

– Я не хочу никаких объятий, не нужно меня трогать и… Всего этого. Не надо, Нэ. Я именно этого и опасалась, когда узнала, что мы вместе пойдем переманивать кого-то. Ты хороший, но ты хочешь того, чего не хочу я.

– Я не понимаю. Я делаю что-то не так? Тебе не нравится? – природник удивлялся слишком искренни, чтобы это походило на игру, – Тебе неприятно быть со мной?

– Мне приятно, что ты рядом. Мне нравится проводить с тобой время. Как с Алорэ, и с Фэ. Как с братом.

– Я могу быть больше, чем братом, – Наэм остановился. и Рэ, вздохнув, последовала примеру. Ладонь природника потянулась к перевертышу, но женщина скрестила руки на груди, по-детски прячась от ненужных ей переплетаний пальцами и других проявлений симпатии, – Я понимаю, что сейчас может быть не время, тем более, когда нам многое предстоит сделать. Мне сложно подобрать момент, когда будет правильнее говорить с тобой о чувствах, у нас всегда что-то случается и кто-то мешает…

– Дело не в том, что мешают нам или что-то случается. Нэ, я тебя люблю, но только как брата. Как брата, понимаешь? Как одного из близких мне, очень важного, не меньше, но и не больше. Как… Как Жужа и Ала. Как Фэ, хотя иногда он меня раздражает, так что, наверное, больше, чем его. Ты очень важен для меня, но ты брат. Что-то другое мне… Я не могу представить ничего такого. Я не хочу с тобой, не могу. Это не то, – Рэйара не умела говорить о чувства. У нее не получалось признаваться в любви, а отвергать кого-то выходило еще хуже. Как с красным волком, так и теперь она понятия не имела, что следует говорить, необходимо ли это, и если да, то что может последовать. Впрочем, если доведись ей признаваться в чувствах Эйэ, она тоже не сумела бы ничего выдавить из себя.

Только за попытку Наэма поговорить стоило проникнуться к природнику уважением. Хотя бы за храбрость быть собой, не скрывать чувств и смотреть на сестру открыто, не пряча взгляда, его надо было похвалить. Рэйара в самом деле ценила мужчину, она перегрызла бы горло тому, кто посмел обвинить природника в трусости и не представляла, как бы пережила его потерю, но представить себя его возлюбленной не могла. Не желала представлять, как гуляет с древесным волшебником и обнимает его, как принимает его ухаживания. И еще страшнее было воображать, как бы ей пришлось спать с мужчиной… Наэм стал для Рэ братом.

– Чем я хуже Эйэ? – вдруг спросил Наэм. Его голос звучал непривычно сердито, можно сказать обиженно.

– Ничем, – искренни ответила женщина, – Вы совсем разные, никто из вас не лучше и не хуже. Ты и Жуж для меня братья, а Эйэ… Эйэ не совсем. Я никогда не считала его братом.

– Но ты не отказывала мне. Никогда. Не говорила, что я для тебя только брат. Мы же все это время путешествовали вместе, и я думал, что… – Нэ соединил широкие рукава песочной рубахи, выступающей из-под кафтана, так, чтобы спрятать руки. Он не знал, что делать сними теперь и всякий раз в подобных непонятных ситуациях предпочитал поступать именно так.

– Нэ, не сердись. Я должна была поговорить с тобой еще раньше, но как-то не находила времени и не могла понять, как начать, – Рэйара отвернулась. Мужчина, хоть и высказал до этого некоторое недовольство, смотрел на сестру самым преданным из возможных взглядов, честно, открыто, с надеждой, и от того становилось все больше не по себе. Перевертыш не могла лгать, смотря близкому прямо в глаза.

– Прости, я не хотел тебя расстраивать.

– Прекращай это! Ты можешь на меня злиться, можешь говорить то, что думаешь и ты не обязан жалеть меня. Расстраивать… – женщина фыркнула и на ее восклицание обратили внимание несколько прохожих. Ненадолго, в большинстве своем жители спешили по делам, и парочка полукровок их не интересовала. Вот когда те начнут драться, или если бы они оба были свэтами или, например, родней кого-то из Баронов или Баронесс – тогда бы вокруг собралась толпа. В ином случае не стоило и надеяться, – Ты вел себя странно, и я не знала, что и думать. С одной стороны, ты добр и мил, как Ал, и как Фэ иногда, может и немного больше их. Ты на моей стороне, поддерживаешь, помогаешь, но ведешь себя как обычно. Ты пытаешься лезть ко мне обниматься, как сейчас. В другие дни, как тогда, после Приустья, когда мы с Эйэ повздорили, ты начинаешь переходить всякие границы. Тебя становится слишком много, а твое поведение походит на поведение человеческого юнца, желающего обратить на себя всеобщее внимание и затащить девку в постель!

– Я видел, что между вами с Эйэ что-то может быть. Тогда я не хотел навязываться, пока вы выясняли отношения.

– А когда понял, что мы поругались, решил действовать? Почему? Потому, что путь открыт? Потому, что теперь можно не опасаться Эйэ и его ярости? – Рэ чувствовала, что начинает закипать, – То есть пока Эйэ претендует на меня, ты будешь стоять вдалеке и ждать, что же случится дальше, потому что боишься идти против него? Думаешь, что меня можно будет подобрать после него, если повезет? Что я как вещь?

– Я никогда бы не посмел думать о тебе так! – Наэм от возмущения выпрямился. Этим его словам Рэйара верила, – Эйэ спас мою жизнь и благодаря ему я встретил тебя и братьев. Я не могу идти против него.

– Ты сначала определись, чего ты на самом деле хочешь, а потом уже делай. Или я тебе по нраву только потому, что понравилась и Эйэ?

– Нет! Что ты?! Нет-нет, не поэтому! Мне приятно с тобой, мы всегда рядом, я видел тебя и в ярости, и в моменты счастья, и мне нравится все, что я в тебе вижу. Я хорошо успел узнать тебя, а ты – меня. Мы можем стать хорошей парой, такой, которая знает друг о друге все и принимает другого таким, какой он есть. Ты знаешь о моем происхождении и о моей жизни, ты знаешь, чего от меня ожидать и чего не стоит, так как…

– Я поняла, – полукровка прервала брата и, наконец, подняла взгляд.

Надо было давно поговорить с братом по душам, хоть и хотелось иметь поддержку, которая никогда не исчезнет, продолжать позволять природнику совершать глупость – недостойно для сестры. Если она промолчит, если не натолкнет Нэ на верную мысль, то разве после она сможет называть его своим братом? Разве можно смотреть, как брат сам себя истязает, обманывает и при этом молчать?

Наэму комфортно с перевертышем – женщина понимала это раньше, но только теперь поняла почему. Сестра сама полу-свэт. Дело не столько в том, как выглядит Рэ, насколько она умна или обаятельна, умеет ли она привлекать мужчин или не способна связать два слова, может ли она весело проводить время или кроме еды ее ничего не интересует. Нэ выбрал полукровку именно за ее происхождение. За то, что они в одном отряде, принадлежат к одной Общине. Потому, что они похожи. Потому, что это первая женщина с кровью свэтов которая провела в компании природника больше пары часов и посчитала его душевным и добрым мужчиной.

Рэ, как и брат, успела столкнуться со многими проблемами, с непониманием, презрением и ненавистью. С агрессией людей, с осуждением, с беспочвенными обвинениями – в случае перевертыша далеко не все они и впрямь не имели под собой основания, но тем не менее. Женщина страдала из-за своего происхождения и потому хорошо понимала, каково может быть другим в подобной ситуации. Рэйара надеялась помочь миру избавиться от предрассудков, заставить каждого принимать любой народ и любые кровосмешения.

Именно за это Наэм решил полюбить сестру. Именно решил, выбрал для себя, основываясь на своих опасениях, пережитых ужасах, анализе и прочих, совершенно не подходящих для истинных чувств вещах. Древесный волшебник видел в Рэйаре противоположность своей первой любви, ту женщину, которая никогда не заставит его страдать. Женщину, которая поймет его, примет кровосмешение, его шрамы, его искусственный глаз, и не отвернется, когда он поведает о своей семье. Нэ видел в Рэйаре, в первую очередь, безопасность.

– Нэ, не все женщины похожи на ту девку, из-за которой ты лишился глаза, – брат отвернулся, смущаясь и попытался зачесать волосы на лицо, чтобы прикрыть изъян. Он считал это уродством, учился принимать многие годы, но так и не сумел до конца смириться. Рэйара видела каждую тонкую полосу, оставшуюся после ран, каждый шрам. Алорэ проделал колоссальную работу, он в самом деле собрал природника по кусочкам и сумел вернуть почти первозданный облик, и никто из народов не сумел бы увидеть следы его работы, кроме прозорливых и хорошо видящих свэтов и, конечно же, перевертышей.

Рэ не стала хватать брата за руки, переубеждать его, убирать волосы, говорить что-то о том, что никому нет дела до внешнего вида и прочие глупости. Это никогда не помогало. Она бы и сама не стала такое слушать.

– Пойми, что тебе подхожу не только я. Не надо влюбляться в меня потому, что я могу тебя понять. Есть и другие, которые поймут. Их много, они везде, красивые и добрые, подходящие тебе, но ты не смотришь. То, что тебе не повезло один раз, не значит, что теперь будут только неудачи. Если бы я так думала, то никогда бы не сумела принять вас и влиться в семью. Мне тоже часто не везло, просто мои раны заживают быстрее.

– Я понимаю, что ты подумала, но ты не права. Только ты за все эти годы сумела пробудить во мне чувства. Но я не стану больше навязываться, тебе это не нужно, я понял, и я не хочу тебе докучать.

– Вот же глупая Деревяшка! – в данном случае прозвище, уже давно придуманное Таэлем, подходило как нельзя лучше, – Главное же, как ты себя будешь чувствовать! Что за пристрастие к жертвенности?

Мужчина только молча отмахнулся и попытался перевести разговор в другое русло. Он начал рассказывать про портного и его уникальные наряды, жаловаться, что стоит одежда невероятно дорого и рассчитана скорее на морских путешественников, дослужившихся хотя бы до каких-то должностей – простые работяги себе такие изыски позволить не сумеют, даже если будут долго копить. Наэму тоже хотелось обзавестись уникальным нарядом от прославленного мастера, но при этом он жалел тратить на бесполезные вещи лишние монеты. Они, как постоянно оправдывал свою скаредность древесный волшебник, когда-нибудь помогут ему построить дом и создать семью.

Представление Нэ о семье и быте было известно всем. Мужчина не стеснялся, особенно перепив, вещать о своих мечтах – добротное и продуманное, пусть и небольшое жилище, желательно вдалеке от крупных городов, но и не на отшибе, ведь народы – это тоже часть жизни. Идеальным он считал небольшой городок или немалую деревню рядом с более крупным населенным пунктом. Хотя бы четверо, а лучше и еще больше детей, собаки, кошки, птицы, десятки друзей и соседей. Уютная и очень простая жизнь.

Рэйара в этот раз слушала вполуха, размышляя о своем. Многочисленные торговцы в Средоточье предлагали самые разнообразные товары. Там же, где не так давно женщина смотрела представление, разворачивалось настоящее торговое столпотворение. Если перевертышу старательно предлагали любовные зелья, то всенепременно должны быть какие-то нелюбовные. Те, что, напротив, остужают чувства и помогают помешанному бедняге переключиться на кого-то другого. Стоит заглянуть, как только появится немного времени, и поинтересоваться. Может, после такого снадобья жизнь Нэ улучшится, и он найдет себе другой объект обожания? Конечно, терять поддержку неприятно, но и смотреть на страдания несчастного от безответной любви еще хуже…

Рэйара решила отправиться к торговцам сразу, как только появится свободная минутка.

***

– Я повторяю вам еще раз, последний, надеюсь. Я не желаю иметь с этими существами ничего общего! А вы… Вы убирайтесь из моего дома, пока я не позвал стражу! Уж они-то быстро выкинут вас. Охрана… Я так и думал, что мне надо нанимать охрану. Есть же средства, но нет, я решил обойтись своими силами, один, как глупец! И ничьих советов не слушал…

Высокий темноволосый мужчина среднего телосложения махал руками, указывая на дверь. На широком лице нелепо торчал тонкий нос с немного оттопыренным кончиком, словно кем-то стертый по краям. Тонкие кривые губы и небольшие глаза, мелкая челюсть с такими же зубами и густые черные, с несколькими седыми и особо длинными волосинками брови – все это было небольшим, компактно сгруппированным и казалось, что либо размер головы не подходит под черты лица, либо они сами очень сжаты и их неправильно расположили.

Пожалуй, позавидовать можно было лишь безупречной шевелюре – густой, с благородной и очень приятной глазу легкой сединой. Хвост, перевязанный зелено-серой лентой, только подчеркивал красоту. Если бы кому-то в голову пришло развернуть спиной к собеседникам портного с его вполне нормальной спиной и крепкими плечами, то мужчину можно было бы принять за привлекательного.

Доставшиеся от древнего народа тонкие пальцы сейчас были сжаты. Плод кровосмешения, к сожалению, стоявший лицом к гостям, уже несколько минут к ряду кричал, брызжа слюной, и настойчиво прогонял явившихся. Наэм несколько раз подходил к двери, грустно смотрел на сестру, и, видя, что она не двигается с места, снова возвращался. Рэ же, вопреки своему обычно взрывному характеру, держала себя в руках изо всех сил и продолжала сидеть на довольно приятном на ощупь диване. Ровно на том месте, куда ее и усадил показавшийся поначалу приветливым портной.

Полукровка сам открыл дверь гостям. Он же признался, что не любит доверять что-то помощникам, тем более переговоры и нанимает подмастерий только для выполнения работы. В доме он также проживал один, так как одиночество его не тяготило, а скорее наоборот. Когда Нэ спросил портного про семью, умелец только отшутился и ничего конкретного так и не сказал, лезть малознакомому в душу отправленные на задание полу-свэты не стали. Природник из-за тактичности, а Рэ потому, что у нее стали разбегаться глаза.

Лавка портного не походила на привычные. Во-первых, в отличие от привычных глазу перевертыша двух этажей, его дом насчитывал два только каменных яруса, третий деревянный и еще небольшой чердак – туда вела винтовая лестница со второго, почему-то не имеющая выхода на третий – и потому сильно выделялся на фоне остальных. Раньше это здание принадлежало какому-то из отпрысков Баронов, человеку с весьма своеобразными вкусами и пристрастиями, но после того, как Игла заработал имя, правители переселили полу-знатного богача в другое место, а это строение отдали мастеру своего дела.

Во-вторых, на первом этаже не было привычного прилавка, комнаты для посетителей или чего-то подобного. Кухня, гостиная, площадь для совершения покупок объединялись в одно огромное помещение с парой ширм для примерки. Кресла, стулья, столы, полки и шкафы с уймой разных тканей стояли не только вдоль стен, но и посередине. Иглы, ножи, мотки разнообразных нитей, шнуры и ленты лежали всюду, в том числе и на полу, а на двух огромных столах, приставленных друг к другу, лежал целых ворох одежды. Рэ разглядела и платья, и рубахи, и какие-то то ли накидки, то ли укороченные плащи, они блестели золотыми и серебренными нитями. Их подолы, украшенные мехами, тут же бросались в глаза, а то тут то там свисающие рукава отличались друг от друга и кроем, и украшениями.

В-третьих, по всему дому у Квуака были расставлены деревянные подобия существ. Невысокие и длинные, худые и полные, фигуристые и не имеющие никаких линий. Безголовые статуи, насаженные на штыри, выпирающие из подставки, имели руки и ноги, которые крепились к корпусу толстыми веревками. Часть фигур уже облачилась в новые наряды, часть примерила на себя только куски материй, местами уже подшитых, а некоторые демонстрировали лишь обнаженность отполированного дерева.

Скульптуры стояли и на широкой лестнице, вместо стражников, и на втором этаже, где располагались спальни и еще одна небольшая гостиная, и во всех углах. Однако, главным украшением пролета и коридоров были прибитые к стене деревянные головы с нарисованными на них глазами, плоским носом и ртом, что превращало их в нечто жуткое – Нэ поначалу и вовсе испугался. Почти на каждой голове красовались шляпы, чепцы, береты, сооружения из цветов и ягод или перьев, и другие, порой жутковатые головные уборы.

Поскольку разговор с Квуаком начинал Наэм, который предпочел сначала нахвалить портного, то гостеприимный мужчина проводил пару наверх, в свою небольшую переговорную, усадил на удобную мебель, сбросил перед этим тяжелые рулоны на пол и настойчиво угостил вином. Несколько минут разговор шел превосходно, Игла с удовольствием делился некоторыми секретами, подобрал для Наэма лучший материал и набросал вариант наряда, но как только Рэ перешла к сути визита, переменился в лице.

Древний народ вызывал в портном лишь злость, а про скопление свэтов и Общину Квуак и вовсе слышать не желал. Сначала он убрал кувшин и золотые кубки с лицом Фульфгэна, освободителя города – до этого он поведал, что это подарок Баронов – со стола, надеясь, что это поможет гостям понять, что пора убираться. После, когда это не принесло результатов, он категорично заявил, что никакая Община ему не нужна и он предпочитает жить, как жил до этого, никому не подчиняясь.

Поскольку Рэйара не собиралась сдаваться и Наэм всячески поддерживал сестру, полу-свэты довели своего собрата до того, что он, забыв обо всех приличиях, вскочил на ноги и стал угрожающе размахать руками, тщетно пытаясь выпроводить ставших в миг ненавистными существ прочь. Нэ начал поддаваться злости, а женщина не желала подводить Эйэ и изо всех сил держала себя в руках. У нее не осталось права на ошибку, и в этот раз вернуться, провалив простое задание, она просто не могла себе позволить. Пусть портной кричит.

– Успокойтесь, прошу вас, мы не хотели вам каким-то образом вредить, только поговорить, – пытался успокоить изрыгающего проклятия Квуака природник.

– Вы посмели приходить в мой дом и говорить со мной об этих существах! Нет, ничего общего у меня нет с этим народом. С… ними. Ничего! Это все лишь грязные сплетни, которые распускают мои враги!

– Так ты ж сам наполовину свэт, – пожала плечам Рэйара, не понимая, в чем основная проблема, – Значит уже что-то общее есть.

– Нет, – рявкнул портной, – Все эти свэты уроды, они отвратительны, их умы развращены, их тела хранят в себе лишь то, что способно погубить жизни. Они губители, да, все они! Прямо как мой отец. Мой проклятый папаша тоже рассказывал матери об этих Общинах, он собирался забрать меня туда, когда я подросту. Забрать из моей семьи, из моего города потому, что он посчитал это правильным. Это забота, хочешь ты сказать, да? Никакая это не забота! Он заделал матери меня и пропал на десять лет. Моя бедная слабая мать сходила с ума и только ее старшая дочь, моя сестра, и тетка не позволяли ей отправиться следом или покончить с собой от неразделенной любви. Знаете, что произошло, когда папаша решил вернуться за мной?

– Догадываюсь, – не чувствуя особой жалости заявила Рэйара. Подобных историй она уже слышала порядком. Наэм сочувственно вздохнул.

– Даже не догадываетесь! Этот урод совратил мою сестру и тетку, на глазах у матери! Он их… А они… Они не могли противиться! Все они, все трое, помешались на проклятом свэте. Я слышал их ссоры, слышал, как они кричали, что папаша принадлежит кому-то из них. Я слышал их драки, а после видел, что они были готовы убить друг друга. Он вынуждал их… Я и говорить не хочу об этом. Моя мать покорно отдала меня свэту. Горожане, мои соседи и незнакомые мне, заметили отца, когда тот подходил к дому в очередной раз после посещения торговой площади. Свэты частенько захаживали в город и устраивали подобное, как с моей семьей. Многие пострадали от них. Папаша не сумел никуда уйти и не забрал меня, горожане устроили над ним суд и сами же исполнили приговор.

– Так все же хорошо кончилось, – предположила перевертыш, – Ты жив и здоров, плохого свэта казнили.

– О, да! Прекрасно! Только вот меня, как его кровь и плоть, прогнали прочь из города! Мне едва исполнилось десять, а я стоял за городскими стенами, лишившись в один день и семьи, и дома, рыдал, просился обратно и не представлял, как выживу! Я думал, что мать или тетка, или хотя бы сестра выйдут ко мне. Что мы убежим из города, но нет. Мать покончила с собой, как я потом узнал, на следующий день после казни, а остальные отыскали в доме какую-то одежду отца и подрались так, что убили друг друга. Кажется, через дней пять. До этого они оплакивали мертвеца и совершенно не думали обо мне. Да, мне повезло, меня приютила добрая пара, мои настоящие родители, которые не позволили мне умереть с голоду и всему обучили.

– Да, очень грустная история, прямо один в один повторяет другие такие же, – перевертыш погладила диван, жаль Нэ не способен управлять тканями, как деревом, на таком было бы удобно спать. Правда, чистить от шерсти не очень хорошо, слишком цепляться будет.

– Я сделал все, чтобы забыть о своем происхождении, о том, кем был мой отец, но раз за разом мне продолжают об этом напоминать. Кто рассказал вам? А, наверняка это сделал Тиаг, этот пьянчуга, которому я спьяну разболтал, да? Сволочь, он клялся мне, что никто не узнает!

– Мне кажется, вы не правы, есть же существа куда более коварные и опасные, чем свэты, – возразил Наэм, который мялся у дверей, – Свэты лишь не умеют управлять своими особенностями и если не пьют зелье, то все может выйти из под контроля, но в большинстве своем…

– В большинстве своем они портят всем жизни. Да, конечно, в мире есть бриесмонисы, есть наарини, которые, поговаривают, отвратительны на вид, но каким-то образом умеют зачаровывать, а в лесах водятся хитрые и грубые перевертыши… Но никто из них не сравнится в жестокости со свэтами. Думаете, что ваши хваленные свэты не могут управлять даром? Все они могут! А если и нет, то зачем они идут в города? Кто заставляет их раздеваться и разделять постель с влюбившимися в них существами? Тоже их неуправляемый дар? Кто вынуждает их делать все эти отвратительные вещи? Никто. Никто! Свэты пытаются казаться иными, но в их природе заложено только одно – причинять страдания. А худшие из них становятся заклинателями, уж в них и вовсе нет ничего, кроме тьмы.

Рэйара насупилась и оскалилась. Она не могла разобраться в своих чувствах и взаимоотношениях с Эйэ, но позволять оскорблять спасшего ее предводителя она не желала в любом случае. Наэм тоже рассердился, но только взглянув на сестру, поспешил к ней.

– Я надеюсь, что все они перемрут. Что всех их уничтожат люди – и свэтов, и бриесмонисов, и перевертышей. Всех уродцев. Мир должен достаться нормальному народу и лучший из них – люди.

– Ты считаешь, что достойны смерти все, кроме людей? Посмотри на себя – ты полукровка. Как и я! – крикнула женщина, вскакивая на ноги, – Ты хочешь, чтобы и тебя уничтожили?

– И тебя, и его, и всех. И меня. Пусть и меня не станет, если это поможет миру стать лучше.

– Рэ, прошу… – тихо взмолился Нэ. Перевертыш превосходно его слышала, но не слушала.

– Если бы я умел, если бы мог что-то кроме шитья, если бы я управлялся с луком или мечом как с иглой… – выдохнул Квуак, – Я бы лично отправился в леса. Я бы вырезал свэтов под корень. И взрослых, и детей, которые после станут такими же взрослыми. А после я бы принялся за перевертышей и бриесмонисов. Да, так бы и сделал. Жаль, что я не способен ничем помочь людям захватить власть. Впрочем, они справляются и без меня.

– Я смотрю, ты ненавидишь всех, – рыкнула Рэ, – Обвиняешь каждого в своих бедах, но только не себя. А перевертыши тебе что сделали?

– Они все виноваты. Такие же отвратительные уроды, звери, что живут только чтобы творить зло. Твари!

– Как и ты.

– Рэ, не надо, – снова вмешался Нэ.

– Да. Увы, но и во мне кровь свэта. Поэтому я и не завожу семью. Я не хочу помогать распространять заразу. Да если бы я мог, я бы положил свою голову, чтобы спасти мир.

– Так положи! Начнем с тебя! – Рэйара бросилась в сторону портного, меняя на ходу облик, но не добралась до плоти полукровки. Деревянная стена перегородила ей путь. Она начала менять форму, закругляясь.

Наэм что-то кричал, кажется, просил одуматься, но перевертыш не хотела слушать. А может и не могла. Она чуяла врага, его запах остался внутри шара. Тот совсем не мешал ей продолжать трансформации и как только ее когти достаточно окрепли, Рэ бросилась на стену, разрывая ее и прогрызая себе путь на свободу. Дерево срасталось, но не так быстро, как требовалось. Мощные удары женщины с легкостью превращали куски в щепки. Стружка летела во все стороны. Если бы это происходило до новолуния, Наэм, скорее всего, сумел бы победить, но так близко к полной луне перевертыш оказалась сильнее.

– Что… Что это? Я не… Убирайтесь! Я даю вам последний шанс уйти по-хорошему из моего дома или я позову стражу! Только потому, что вы такие же несчастные, как и я. Забирай ее и выметайся. Сейчас же! – завопил Квуак, когда женщина выбралась из кокона. Уже полностью сменившая облик Рэйара сначала вызвала у него оторопь, женщина увидела страх в глазах портного, но после тот снова вернул себе контроль над телом.

Издавая нечто нечленораздельное, хозяин дома поспешил к камину, а Рэ бросилась следом. Нэ снова помешал ей, выставив стену, и когда полукровка разломала ее, то увидела только как раскаленный металл летит ей в сторону. Женщина, поддаваясь мимолетному желанию, решила защититься, закрыла голову и отвернулась от опасности. Красная полоса прочертила воздух и обрушилась на спину Рэ, скользнула по ней. Боль пронзила тело и медноволосая, не ожидая встретить подобного сопротивления, упала на колено.

Портной наврал, из него вышел бы боец. Он орудовал разогретой кочергой не хуже, чем иглами и нитками. Второй удар пришелся на хребет, Рэ выгнулась, захрипела и попыталась отползти. Огонь – не серебро, но приносил почти столько же боли.

Перевертыш видела, как заносится оружие для очередного удара, чувствовала запах крови, готовилась к прыжку, чтобы вцепиться в горло Ловкой Иглы после того как он опустит свою кочергу. После очередной волны ударов, затуманивающей разум, она сумеет собраться – так она думала.

Портной, с искаженным яростью лицом, в беззвучном крике открыл рот и дернулся. Толстые деревянные колья разорвали его одежду и плоть, выходя наружу с противоположной стороны. Мужчина опустил голову, словно удивляясь, что это в нем торчит, разжал руку, роняя на пол кочергу, конвульсивно дрыгнулся пару раз и перестал шевелиться. Наэм позади него прижал руки ко рту и осел на пол. Ему редко приходилось убивать, обычно эту роль на себя брали другие. Рэйара бы даже сказала, что всегда.

– Нэ… – прохрипела женщина. Она не сразу смогла подняться, поэтому часть пути проползла до брата. Ее раны зарастали слишком медленно, а удары вдоль позвоночника долго отзывались болью. На половине пути руки начали принимать более привычный вид, лицо вернуло человечность, – Наэм, ты не виноват.

– Тебе надо уходить! – природник шумно сглотнул, прежде чем продолжать. Его голос хрипел, – Рэ, ты должна уходить.

– Я не могу бросить тебя одного. Как ты разберешься… С этим? Без меня?

– Мы, глупцы, совсем перестали считать дни. Твои глаза были совсем желтыми. Скоро полнолуние. Сколько осталось? День? Два? Три? Не больше трех…

– Причем тут это? Нэ, ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Понимаю. Если тебя увидят здесь и решат допросить, то могут закрыть где-то. На три дня и больше. Ты догадываешься, что тогда будет? Ты должна уходить. Квуак так кричал, что наверняка соседи уже доложили страже. А может и кому-то еще. Днем все они отдыхают, но их могут вызвать и тогда… Уходи. Я уберу, что сумею, все следы твоего пребывания.

– А как же ты? Ты тоже должен уходить.

– Не так много природников, способных управлять деревом, Рэ. А во Вратах и подавно. Меня все равно могут найти, запросто отследят. Но тебя втягивать во все это нельзя. Иди. Иди сейчас же!

– Нет.

– Эйэ! Ты должна позвать Эйэ, он что-нибудь придумает. Ты способна выследить его, ты найдешь его быстрее меня.

– Я не оставлю…

– Без Эйэ нам здесь не справиться. Прошу, Рэ!

Женщина упрямо помотала головой.

***

На полпути в Высокий город Рэйара догадалась, что Наэм, скорее всего, отправил сестру за предводителем только для того, чтобы заставить уйти из дома портного. Природник кричал на нее не хуже, чем до этого портной Квуак, выталкивал и практически за шкирку спустил по лестнице. Он заставил деревянную раму видоизмениться и вывалиться, чтобы полукровка не покидала дом через главную и единственную дверь, а выбралась с другой стороны. Окошко выходило на неоживленную улочку, между лавкой Ловкой Иглы и следующим домом когда-то стоял еще один, но теперь от строения остались только воспоминания, выступающий фундамент и кусок стены, кем-то покрашенный в ярко оранжевый цвет.

Алорэ упоминал, что это строение некогда принадлежало бриесмонису, на удивление, без примесей других кровей, и его прекрасной жене полу-вэйше. После того, как покрытых шестью бедолаг начали выселять из Средоточья и прогонять из домов, большую часть жилищ выкупили для себя более или менее обеспеченные горожане. Те, что принадлежали полукровкам разошлись быстро, а наследие чистокровного и считающегося опасным бриесмониса боялись лишний раз трогать.

Ходили слухи, что если остаться в нем жить и случайно пораниться, то проклятие может коснуться новых жильцов. А дети и вовсе унаследуют что-то от прежних хозяев и навсегда останутся изгоями, с покрытыми шерстью лицами и спинами. Это отталкивало покупателей, и дом просто стоял. Со временем не самые приятные члены общества начали использовать его для своих нужд, строение притягивало несчастья. То убийства, то кражи, то изнасилования – в нем происходили даже темные ритуалы. В итоге горожане совместными усилиями разрушили дом насколько могли.

Следы Эйэ Рэйара учуяла еще не доходя до лавки, в нескольких кварталах от нее. Там же чувствовался запах Алорэ и Фэ, но после братья направились в одну сторону, а предводитель – в другую. Таэля ни с кем из них не было.

В Высший город ворота были открыты и перевертыш не столкнулась ни с какими трудностями, чтобы добраться до места обитания вельмож. Красивые и аккуратные редкие лавки, устроенные вдоль главной дороги, идущей до самого Сердца города, встречали гостей. Нарядные продавцы, невероятно высокие и неоправданные цены, обилие растительности в горшках рядом с резными дверцами и вымощенная песочным камнем дорога создавали в этой части Врат впечатление полной обеспеченности, радовали глаз и заставляли забыть обо всем плохом.

Рэйара миновала ряд торговцев, каждый из которых выглядел лучше, чем весь отряд свэтов в своих самых красивых нарядах, и свернула так же, как сворачивал Эйэ. Четыре подряд больших фонтана, статуи которых стояли в самых воинственных позах, не впечатлили женщину. Струи воды били из рук или причесок людей, Лошади, под копытами которых переливались разноцветные струи, выглядели не похожими на настоящих животных – слишком массивные тела, слишком крупные ноги и высокие копыта. Тот, кто изображал их немного перестарался.

Перевертыш сунулась в одну лавку, затем во вторую – Эйэ зачем-то купил какие-то дорогие напитки и заглянул за изысканными сладостями. Последние и вовсе летали по всему помещению, меняли цвет, испускали насыщенно-зеленные, красные, синие, желтые и белые пузыри. Черный цвет продавец явно не любил и полукровка немного растерялась от сочетания запахов и красочности. Ей потребовалось не меньше пары минут после, чтобы прочихаться и снова взять след. Тот повел ее дальше и выше, к самым богатым домам.

Стража медленно прогуливалась по улочкам вверх-вниз, порой отряды из шести тяжело вооруженных бойцов и одного, чаще всего человека, в довольно простенькой броне, вероятно, волшебника, жреца или кого-то подобного, останавливались где-то и весело беседовали. На перевертыша они обратили внимания не больше, чем в Серединном городе стали бы смотреть на бродячего пса или кота. Да, есть такой, да, идет, да, нехорошо, что зашел в кварталы для богачей, но пока ничего не делает, его и прогонять не станут.

Рэ уперлась в ажурный забор из необычного белого материала, более всего напоминающего стекло. Маловероятно, что богачи поступились безопасностью в угоду красоте, установив столь хрупкое ограждение, но ничего иного на ум не приходило. У калитки, по ту сторону, стоял и сонно прикрывал глаза молодой мужчина в кольчуге поверх рубахи и поддоспешника. Он упирался на длинное древко, внизу оканчивающееся топорищем, из одной грани которого торчал крюк, а вершина состояла из шипа, в данный момент воткнутого в землю.

Перевертыш решительно направилась к забору и остановилась, разыскивая ручку у калитки или молоток, чтобы постучать. Ни того, ни другого не оказалось.

– Эй, ты, – крикнула женщина защитнику дома, – Открой мне двери.

Мужчина приоткрыл один глаз, лениво взглянул на полукровку, потянулся и вынул из земли оружие. На шипе остались комья почвы.

– На сколько назначено?

– На сейчас. Мне нужно переговорить с Эйэ.

– С кем?

– Свэт сюда приходил, Эйэ зовут. Мне он срочно нужен. Позови его прямо сейчас!

– Если не назначено иди отсюда, – мужчина снова устроился, чтобы продолжить свое не очень правильное бдение. Он поправил подшлемник, натягивая его на брови. Шлем, зацепленный за забрало ремешком, на который обычно вешали кошель, болтался у пояса. Наверное, в нем было не так удобно следить за порядком с закрытыми глазами.

– Позови Эйэ! Эйэ! Эйэ-э-э! – Рэ заходила вдоль забора. Она помнила, что трогать ограждения в Высшем городе не стоит без разрешения, ничем хорошим это не закончится.

– Уходи, пока стража не подоспела, – посоветовал, зевая, охранник, – Никакого Эйэ я знать не знаю, а тревожить покой моего хозяина тебе лучше не стоит. Он таких не любит. Я тебе по-хорошему говорю, советую, не кричи. Таким как мы с тобой здесь делать нечего, никто не станет выяснять, чего ты хотела. Вышвырнут, и дело с концом.

– Эйэ! Эйэ! – позади Рэ услышала шаги, стража и правда решила вмешаться в происходящее, услышав крики, и тогда женщина обратилась к охраннику, – Я прошу, позови… Это очень важно. От этого зависит жизнь моего брата! Позови Эйэ!

Жители Средоточья должны были придерживаться определенных правил, и потому Рэйару никто и спрашивать ни о чем не стал. Замызганная одежда, порванная на спине и окровавленная после ударов кочергой – откуда это, никого не волновало, может, супруг злость вымещал – свидетельствовали о не очень высоком положении. Без лишних вопросов стражник схватил женщину за шкирку и поволок в сторону ворот.

Рэйара извивалась, противилась, пыталась выкрутиться или стукнуть стражника, но тогда к нему присоединились и другие. Женщина просила отпустить ее, угрожала, пыталась найти, как подкупить мужчин, и это тоже не помогло. Безмолвный конвой проводил ее до прохода, выставил вон и предупредил защитников в этот день больше не пропускать чрезмерно перевозбужденную и активную перевертыша.

Рэйара трижды пыталась вернуться обратно, но не сумела даже попасть в город.

– Ты не в себе, иди проспись, – заявил ей один из проверяющих у стен.

– Завтра приходи, только не чуди больше, а то совсем пускать перестанут, – предупредил второй. Третий же, крепко сбитый усатый полу-зэмэск нахмурился и молча указал перевертышу в сторону Средоточья. А когда она не поняла, погрозил кулаком.

Поскольку попасть в Высший город больше не получалось, оставался только один выход – вытаскивать Наэма самостоятельно. Никого из братьев, скорее всего, нет дома, да и искать их значит только тратить лишнее время, которого и так мало. Если придется, она вытащит природника за шкирку, даже если он будет противиться. Закроется с ним в лавке, и никто не посмеет его забрать!

Едва пересиливая желание сменить облик, чтобы быть быстрее, Рэ думала только о том, как вытащить Наэма. Можно выйти через двери или вытолкнуть его через то же самое окошко. Довести до дома и закрыть там, или лучше собрать вещи и сразу увести из проклятого города? Ничего хорошего во Вратах все равно не сыскать. Разве что… Не попрощаться с Лэром было бы некрасиво, он же вернул оружие и проводил перевертыша, хоть и был не обязан. Тем более, что теперь известен проход, через который можно увести брата. Пожалуй, можно попробовать вернуться после, одной, чтобы рассказать, что она уходит. Или не стоит?

– Ужасно! Это ужасно! Среди бела дня такое вытворили! – женщины с лотками, которые держались при помощи перекинутой через шею веревки, столпились на улице. Пирожки, пучки трав, свежие фрукты, вяленная рыба и нанизанные на палочку жаренные морские гады смешивались в один аромат. Только из-за этого перевертыш решила обратить внимание на женщин, еда всегда ее отвлекала. Казалось, даже умирая, она все равно не сумеет проигнорировать запахи.

– Бедный Квуак! Жил, работал, такие прекрасные наряды делал, что глаз радовался, никого не трогал, а тут!.. И что с ним могли не поделить?

– Так из-за женщины же! Я слышала, одна в его дом приходила.

– А я видела ее, точно видела. Красивая, знатная, в платье дорогущем. Из Сердца спустилась, наверняка муж прознал и подослал убийцу.

– Точно-точно. К нему часто такие захаживали. Я-то думала за нарядами, а в этот раз не за тем явилася.

– Да нет, там замарашка была, я лучше знаю. Порванная какая-то, жизнью потаскана. Не знаю, старая или нет, но успела рассмотреть. Наверняка ее муж, из нижних-то, прибежал и отомстил.

– А чего Квуак в замарашке нашел?

– Опыт нашел, опыт. Слышала, что она дура дурой, ни лица, ни фигуры, но мужиков только так соблазняет!

– Злые вы, как у вас языки не отсохли? Вы ж думайте, чего говорите. Жалеть надо Квуака, хороший человек был, правильный. Никогда мне грубого слова не сказал, улыбался при встрече, шляпку дочери подарил, просто так, без злого умысла. Никаких денег не взял, до сих пор ребенок радуется. А когда Зири замуж выдавали, помните, за моряка? В незнакомые земли родители дочь отправляли, а достойной одежды не нашли. И тут Квуак пришел – платьев принес, чулки на любой вкус, накидки, плащ с мехом, и тот не пожалел девчонке. Целый сундук насобирал, и что? Ничего не взял.

– Да, хороший был человек, – вздохнули в один голос женщины.

– Эх… Хорошо, что убийца сбежать не успел.

– Взяли его, да, взяли. Всех прогнали, боятся, что ли?

– Так говорят, что он из приезжих.

– Нет, местный, точно из нижних.

– Да вы что несете? Там же этот, сын одного из Баронов, весь из себя, ничего не боится. Сейчас отпустят и он дальше убивать станет.

Дальнейшая перепалка перестала интересовать Рэйару, и женщина со всех ног понеслась к дому портного для того, чтобы увидеть, как Наэма, облаченного в алые кандалы, специально разработанные для заклинателей, выводят из дома. Подойти ближе мешала стража и защитный барьер, который воздвигали вокруг любого преступника. Каждого, кто нарушал правила и применял заклинания ждало только одно место – Тилиябас.