Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 39)

– Знаешь, что это, красавица? Это прекраснейшее из средств для решения твоих бед. Я понимаю, тебе уже все предлагали, и ты наверняка посещала этих шарлатанов с их якобы любовными зельями, но у меня есть отвар, который в самом деле тебе поможет. Всего несколько капель твоей крови потребуется добавить в пузырек и подлить своему возлюбленному, и тогда в его жизни будешь только ты. Он не сможет без тебя дышать, есть или спать, будет мечтать о тебе и взгляд его тоже будет устремлен только на тебя… До самой смерти ты станешь его единственной любовью.

Пока зэмэск продолжал расписывать преимущества своего средства от безответной любви, душа Рэ металась. С одной стороны, ей хотелось поверить торговцу и опробовать необычный отвар на Эйэ, чтобы, наконец, заполучить его, а с другой она понимала, что это не любовь и никакая не страсть, а простой обман. Иллюзия счастья, которая никому не нужна. Более того, под конец монолога зэмэска полукровка задумалась, а нужно ли ей в принципе как-то влиять на предводителя. Ее чувства несколько поостыли и превратились скорее в привычку переживать из-за безответности. Глупое желание изо всех сил добиваться и привлекать внимание. Однако, чем меньше вожак мелькал перед глазами и чем реже трогал сестру, тем большую свободу от чувств перевертыш ощущала.

– Я бы… Мне бы не хотелось…

– Чего ты лепечешь? Красавица, бери, не пожалеешь. Я тебе еще сейчас подыщу отличное средство для ночи. Поверь, у меня разные покупатели бывают, и ни один пока не пожаловался. Такие берут, что впору удивиться, как у них и мысли то до постели доходят, не то, что тело, но ничего – не жалуются и за добавкой приходят. Не перестарайся только, всего пять капель надо, если он у тебя молодой и здоровый, может семь, если проблемы какие, но не больше. А не то ваша бурная ночь плохо кончится, а может и не кончится никогда.

– Я не думаю, что мне… – снова попыталась выступить Рэ, но мужчина ее не слушал.

– Была у меня одна дама, постарше тебя, да… Так она горевала, что страсть вся из семьи ушла. Я ей Сказку и продал, рассказал чего и как надобно, но она решила иначе поступить. Все, что было в мужа влила. И чего ты думаешь? Он-то, конечно, вспомнил молодость и жену свою тут же на кровать поволок, вот только насытиться никак не мог. Всю ночь старался, днем, когда несчастная стала противиться и сбегать, привязал ее и так и не остановился. С голоду он помер, а глупышка эта еще раньше – сбежать пыталась. Но ее возлюбленный по голове тюк! И обратно в постель. Да-а-а… Думаю, если бы его подкармливали, он бы до сих пор резвился… Так что, сколько тебе?

– Ничего мне не надо! – Рэ всунула обратно в руки торговцу пузырек и отшатнулась, – Ничего не надо…

– Ты ж чего перепугалась так? Не бойся! Ничего страшного не случится. Это ж один случай из сотни, и не отвары виноваты, а глупость. Только если не слушать советов такое будет, а так – отличное зелье. Нигде ты ничего лучше не найдешь, мне сами вэйши помогают травы подбирать!

– Да нет, мне совсем ничего не надо. Я не за покупками здесь, – помотала головой полукровка.

– А чего тогда надо? Чего ошиваешься здесь? – мужчина изменился в лице, его густые брови соединились в одну линию, превращая приветливого торговца в сердитого.

– Я хотела выступление посмотреть. Вчера здесь актеры были, вот на этой сцене стояли, – Рэ указала за спину зэмэска и тот обернулся.

– По вечерам здесь выступления, тогда и приходи. Ничего ей не надо! Глупая девка, только время мое потратила, а толку с тебя… Точно ничего брать не будешь? Ты не думай, у меня есть и другие вещички интересные. Если возлюбленного не желаешь очаровывать, но не хватает страсти, есть интересные настойки у меня… Пара капель, и волшебную ночь получишь, и не вспомнит ничего твой герой-любовник. Главное не перелить, чтобы совсем память не отшибить, но для таких случаев я тебе сразу отмеряю сколько надо в флакон. Хочешь? – зэмэск пристально посмотрел на полукровку, и та только отрицательно покачала головой, – Тогда иди отсюда! Нечего мне… О, красавец, а красавец, ты не проходи мимо, у меня много всего полезного для тебя имеется. А ты – кыш!

Зэмэск грубо отпихнул перевертыша и проследовал к невысокому коренастому мужчине в приятных глазу, хоть и довольно простоватых одеждах. Серо-черный плащ, украшенный знаком из трех треугольников, цепляющихся друг за друга должен был что-то значить, но Рэ не знала, что именно. Поведение торговца ее возмутило, а от его взгляда, которым мужчина напоследок одарил Рэйару, женщина предпочла поскорее скрыться, ее звериная натура слишком рьяно негодовала.

Большая часть развлечений кроме таверн, как поняла Рэ, начинали свою работу ближе к вечеру. По утрам музыканты и актеры спали, ели, пили, приводили в порядок свои наряды, покупали что-то, а народ, который должен был работать, не мог тратить время и смотреть выступления. Рэ не сама дошла до этого, но запомнила и приняла объяснение пожилой вэйши, у которой снова покупала вкуснейшие пирожки. В этот раз перевертыш набрала целую сумку и полные руки, потому что не могла выбрать, что же именно ей хочется.

Времени до возвращения братьев оставалось немало, делать было особо нечего и стена, ограждающая Средоточие от Нижнего города привлекла внимание полукровки, как только появилась в поле зрения. Загородье Рэ успела увидеть, причем только ночью, а то, что разделяло ту опасную часть поселения и ту, в которой женщина жила теперь – еще ни разу. Стража ничего не спросила, когда перевертыш проходила через ворота, не остановила женщину и даже не посмотрела в ее сторону. Куда больше их интересовали те, кто, напротив, шел в Средоточье.

Улыбаясь и радуясь, что сейчас она поступает как братья и идет одна развлекаться, Рэ, почти что пританцовывая, шла вперед по центральной улице. Та почти ничем не отличалась от улочек в Средоточье, даже площадь, хоть и немного уступала размерами, но выглядела один в один, как в более богатой части Врат. Однако стоило свернуть немного и пройтись по проулкам, как разница стала видна. Дома смотрелись проще, надстройки в виде целых этажей имели щели, вывески на лавках выцвели, и почти везде бродили дети.

Два, три, а порой и четыре или пять этажей должны были бы сделать эту часть города величественней, но на самом деле лишь придавали нелепости. Деревянные постройки, явно рассчитанные на одну семью, с наружными лесенками, нагроможденные одна на другую сверху лавки или обыкновенного дома, не походили на надежные конструкции. В некоторых из них имелись затянутые тряпками окошки, другие потеряли часть досок и теперь зияли дырами, а у третьих не было ни дверей, ни чего-то другого, что прикрыло бы дыры. На крышах иных каменных или прочных, добротных и довольно старых зданий возвели жутковатого вида шалаши или открыли мелкие мастерские. Одна из этих хибар, как замерила Рэйара, принадлежала брадобрею. Когда приходил очередной клиент, на веревке вниз спускали ведро, подмастерье снимал его с крюка и наполнял из канавы. Использованную воду мастер бритвы просто выливал на улицу.

На нескольких крышах что-то красили или кроили. Запахи, что доносились до носа Рэ, сложно было назвать приятными, но и тошнотворными они не были. Из других построек валил дым, в них что-то стучало, из них кричали или хрипели. И все же большая часть была пуста – днем народы предпочитали работать, а больше всего работы, по словам Эйэ, имелось в порту.

На внушительном холме, единственном выпуклом месте, возвышался Храм. В нем стояли алтари сразу десятка, а то и больше богов, что нередко практиковалось в городах. Несмотря на то, Нижний город уступал Средоточью площадью, населения в нем было больше. Если говорить о количестве людей, то Загородье бы ему ничем не уступило, но если принимать в расчет плотность, то Нижний город запросто вырывался вперед.

Желающие работать, но не способные пробиться в более обеспеченную прослойку, стекались в Нижний город. В те моменты, когда везло, жители могли пробиться на работу и выше. Помощниками, слугами, защитниками, учителями, ремесленниками-любимчиками… вариантов было немало, и требовалось лишь немного удачи. Это был шанс на хорошую жизнь и всякий стремился хотя бы попробовать. Перенаселение же вынуждало строить дома поверх уже имеющихся и использовать для этого что придется. Таэль поделился, что некогда, во время очередного Обновления Законов о Проживании в Морских Вратах, запретили строить дома на широких улицах, чтобы не сужать проходы, и то, что уже успели возвести, без жалости и в один день разрушили. До сих пор среди камней дороги можно отыскать обломки построек, служивших некогда домами.

Петляющие во все стороны переулки не вызывали доверия, кое-где этажи так нависали, что проходы были темными даже в светлое время суток. И все же эта часть города не производила столь же гнетущего впечатления, как Загородье. Здесь жили и работали, может, не все и не всегда, но некоторые так точно.

Рэйара вернулась на одну из широких троп, чтобы после вывернуть к центральной дороге и направиться обратно в Средоточие, когда почувствовала, что кто-то смотрит в спину. Обернувшись, Рэ поначалу никого не заметила, но через несколько домов стала подмечать, что вместе с ней движется кто-то еще. Только через квартал она, наконец, сумела вычислить тех, кто пытался скрыться и делал это очень уж неумело. Наверное, она отвыкла от городов и потеряла хватку, раз не обнаружила преследователей сразу же.