Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 33)

Свэт с лютней продолжал и продолжал воспевать город и его дифирамбы становились громче и восторженнее. Он умудрился еще и ввернуть небольшое четверостишье, которое Рэ не оценила. Эйэ выглядел как самый приветливый и добродушный в мире свэт, восторгался поэзией и утверждал, что всенепременно прогуляется по городу, чтобы еще больше оценить его величие. Фэйэн недобро улыбался, когда ему не нравился собеседник. Раньше он демонстрировал это несдержанностью, которая приводила к не самым хорошим, а бывало что и летальным, как не сложно догадаться, для того, кто не нравится, последствиям. Воспитание предводителя дало свои плоды и теперь заклинатель только скалился подобно шакалу и молчал, если это требовалось. Впрочем, скорее всего повлияли и угрозы, что заклинатель сильно пожалеет, если помешает вожаку налаживать контакт. Остаться без новых знаний Фэ опасался.

Таэль, который изучал информацию про город и часто разбирал отчеты о миссиях во Вратах, оказался, можно сказать, знаком с музыкантом и интересовался новостями. Скорее всего, делал он это искренни, намного искренней, чем Эйэ. Он впервые за долгое время работы с отрядом встретил свэта, хоть в чем-то на него похожего, и не мог упустить шанс показать себя во всей красе. похваставшись знаниями. Наэм продолжал восхищаться лютней и хвостом, и только Алорэ обратился к сидящей подальше от стола Рэйаре:

– Что-то не так?

– Мне он не нравится, – пожала плечами женщина, – В нем что-то враждебное. Мы не можем найти другого?

– Во Вратах немного свэтов. Община посоветовала его как знатока города. Он поможет нам освоиться и найти подходящее место для дома и лавки. Скорее всего, он уже знает, как нам добиться желаемого. И того, что нужно Верхушке, и того, что нужно нам. Эйэ бы не согласился на встречу и помощь, если бы не был уверен, что иначе не обойтись. Сможешь немного потерпеть?

Музыкант повернулся, кожаный мешочек на поясе закачался и Рэйара принюхалась. Знакомый запах пробивался через остальные. Немного позабытый, но с родными нотками. Из-за обилия еды, потных мужчин у стойки и за столами, надушенных вэйшей рядом с лестницей и еще огромного количества разнообразных ароматов, никак не удавалось соотнести его со знакомыми.

– Думаю, что смогу. Если он перестанет по любому поводу читать стихи. Мне они не нравятся, – Рэ уперлась в пол ногами и отодвинула себя со стулом еще на полшага. Братья этого предпочли не замечать, зато обратил внимание новый знакомый. Кажется, женщина прослушала, как его зовут.

– Ты Рэйара, верно? Я наслышан… Верхушка не очень любит о тебе распространяться, как и о любом полукровке, но я читал отчеты от других отрядов и пару раз те, что были написаны рукой Эйэ. Хотелось бы поблагодарить тебя, брат! Ты в самом деле умеешь создавать картинку простыми и скучными словами, мне приходится использовать куда больше сравнений и преувеличений, чтобы показать то, что мне бы хотелось, а ты одним только отчетом нарисовал перед глазами тот отвратительный дикарский человеческий город, где бедную прекрасную деву пытались лишить чести… – Рэ бестактно и шумно фыркнула, когда музыкант снова отвлекся на предводителя. То ли он хотел зачем-то произвести впечатление на мужчину, то ли в самом деле считал сухие отчеты удивительным творением – и первое и второе утомляло, хотелось дойти уже до сути, а еще лучше – быстренько выполнить поручения.

– Рэйара, – кратко и громко подтвердила перевертыш. Она закинула ногу на ногу и откинулась так, что стул закачался на двух ножках.

– Как ты уже слышала, меня зовут Кэйэн, ты можешь называть меня Кэй, как здешние. Не хочу утруждать тебя произношением излишнего…

– Кэй, хорошо. Понятно, – Рэ почти опустила передние ножки стула, а после снова откинулась.

– Ты выглядишь очень хмурой, – заметил очевидное Кэйэн, – Не могу смотреть на недовольных дев. Я понимаю, тебя утомили наши обсуждения города и планов на будущее. Но ты не отчаивайся, я понимаю, что при женщинах лучше говорить о более увлекательных вещах, а при таких как ты и подавно. Ты уже многое повидала, верно? Я мало бывал в походах, в основном перемещался по городам, а когда меня отправили сюда, то я всецело влюбился. Отдал сердце Вратам и теперь не могу никуда направиться, так как понимаю – все будет не то, и… Ох, я отвлекся? Прошу прощения, у меня такое иногда бывает. Мне не по душе, что в то время пока мы знакомимся и должны проникаться друг к другу любовью и уважением, как и положено нашему народу – а ведь нас совсем немного – ты отсела от нас и грустишь. Нет-нет, никогда дамы в моей компании грустить не будут!

Для того, чтобы продемонстрировать насколько не могут грустить женщины, свэт решительно стукнул рукой по столу. Перевертыш заметила, что несмотря на суровое выражение лица, якобы мощь удара и громкий звук, в кружках по жидкости даже не пошла рябь. Музыкант оказался слабоват для того, чтобы производить желаемое впечатление. Его самого же, похоже, все устраивало, и он мнил себя запоминающимся.

– Да, рядом со мной дамы должны улыбаться, или хотя бы увлекаться историями, пусть даже недобрыми… Уверен, ты любишь страшные истории о завоеваниях и уничтожении чудовищ, я прав? Конечно, я прав, я и сам это знаю! В том городе, где с тобой негодяи хотели сотворить зло, встречались зверолюды – мне доводилось слышать много сплетен, думаю, в них было немало и правды. Ты слышала когда-нибудь о зверолюдах, прекрасная сестра?

– Очень много слышала, – Рэ нахмурилась.

Складка между бровей стала своеобразным сигналом, что она недовольна, как складывается разговор и к чему он идет, и Алорэ придвинулся ближе. Брат не стремился трогать ее за руки, обнимать, или каким-то иным образом лишний раз устанавливать какой-либо тесный контакт – Рэ могла не только успокоиться из-за этого, но и рассердиться. Зато вместо этого лекарь просто находился рядом и его присутствие влияло на состояние женщины в лучшую сторону. Она чувствовала поддержку.

– Придвинься ближе, и я расскажу тебе еще много интересного, – Кэй замахал руками, подгребая воздух. Рэ поднялась вместе со стулом и приблизилась на полшага, Ал последовал за ней. Музыкант еще раз махнул, и перевертыш неохотно подступила, – Не бойся, я не обижаю дам. Моя история стоит того, чтобы послушать! Итак, вы знаете, что я из Общины и стараюсь на наше общее благо, однако вы явно не подозреваете, что ко всему прочему я долгое время состоял, да и все еще состою в одной, можно сказать, организации. Как так? – спросите вы – ведь я гуляю по городам и слишком чист и прекрасен, чтобы ходить по грязи и лужам, но вы ошибаетесь. Нет, не в том, что я недостаточно красив – я в самом деле некоторое время много путешествовал, я и теперь нередко покидаю Врата, чтобы поохотиться… Итак, я говорил про некую организацию. Прекрасная Рэ, доводилось ли тебе слышать что-нибудь про Узы? Может быть, видела кого-то с символом в виде веревки, завязанной с двух сторон узлами? Этот символ в последние годы распространяется, носящих становится немало.

Рэйара чувствовала, что что-то не так с самого начала, а теперь и вовсе готовилась вцепиться мужчине в горло. Музыкант этого не понимал или делал вид, что не понимает, зато братья заметили, что происходит с женщиной. Фэйэн перестал давить из себя улыбку и повернулся к Эйэ, и тот кивнул ученику.

Рэйара узнала символ. Она несколько раз видела такую веревку, и этого хватило, чтобы запомнить на всю жизнь. На памяти полукровки братья еще не встречались с символом Уз, но, как поняла женщина, осознали всё без лишних уточнений.

– Некоторые считают, что наши действия жестоки, но я думаю, что в мире иначе нельзя. Нет, я не приемлю издевательства над разумными существами и мне жаль видеть страдания животных, но чудовища – совсем другое дело, верно? Узы и я в их числе помогаем миру очиститься от монстров, которые могут его разрушить. Зверолюды – одни из них, я бы даже сказал, главная проблема. Каким-то образом они сумели стать хитрее, невероятная магия позволяет им принимать облик, схожий с человеческим или и вовсе нашим, но никакие защитные механизмы не способны их скрыть от Уз.

Рука лекаря опустилась на плечо полукровке как раз в тот момент, когда она боролась с желанием выплюнуть человеческие зубы в лицо музыканту и наброситься на него. Неплохо было бы не сразу перегрызать горло, а выгрызть кусок из его лица, лишить глаза или вырвать язык. И слушать, как он кричит…

– Рэ, нет, – прошептал Алорэ. Настолько тихие слова могла услышать только перевертыш.

– Я узнал об Узах здесь и очень рад, что присоединился к ним. Раньше я только боялся зверолюдов и опасался, что они придут в город, ведь до сих пор считают эти места своей территорией, но теперь… Теперь я не боюсь чудовищ. Я знаю, как с ними надо бороться, и борюсь столько, сколько это возможно. Конечно, работы немало, зверолюды постоянно передвигаются, они научились прятаться от нас и стали сильнее физически, но и мы нашли способы борьбы. Уверен, что никто из вас не знает, что это такое. Оно не совсем законно, проносить это в город в сыром виде было неправильно. Горожане боятся, что можно перезаражать всех, но я рискнул. Смотрите!

Когда Кэйэн вынул из мешочка что-то буро-черное, высохшее и пахнущее слишком знакомо, тонкие пальцы лекаря впились в плечи Рэйары, почти прорывая ткань одежд. Ал встал за спиной, и теперь обеими руками, похожими на лапы хищной птицы, крепко держал полукровку. Его голова склонилась к сестре, две косы сползли, упали с шеи вниз, на открытых участках около лица выбившиеся из прядей волосинки щекотали кожу. Лекарь продолжал говорить с сестрой, чтобы отвлечь. Слишком поздно.