Лишь когда они оба вышли из темницы и поднялись на несколько этажей вверх, намереваясь теперь переговорить с главой Клыкоскала и его доверенными товарищами, Рэ немного успокоилась.
– Паталогических лгунов нельзя вылечить, да?
– Это болезнь, или проклятие – если тебе так угодно. Сродни тому, которое превращает покусанных перевертышем в подобных ему. Можно ли вылечить перевертыша от его природы? Нет, нельзя. Также нельзя излечить желание лгать и приукрашивать. Можно объяснить, как себя вести, можно научить лжецов и перевертышей говорить или ходить как положено, дружить или ненавидеть… Можно сделать что угодно, но рано или поздно, и, скорее всего, рано, патологический лжец снова соврет. Как перевертыш примет звериное обличие в полнолуние. Виноват ли перевертыш, что не может бороться с искушением? Не меньше, чем лжец.
– Ты думаешь, что все десять свэтов болеют этой болезнью? Патологическоврунием.
– О, конечно же, нет. Я уверен, что никто их них не страдает. Однако, скорее всего, они искренне верят в то, что говорят нам. Быть может, они отказались вспоминать, как на самом деле все происходило. Не помнили и придумали более красивую историю. А может, что еще хуже, если им было слишком страшно или больно, они убедили собственное сознание, заменить одни воспоминания на другие. Нэ тоже говорил с ними – бесполезно. Мудрецы из уничтоженной Общины доверяют ему, рассказывают похожие истории, а он не видит в них ни плохого отношения к себе, ни желания навредить, ни чего-либо еще дурного. Они в самом деле считают себя невинными жертвами и всего лишь хотят спастись.
– Тогда я не понимаю, к чему ты вовсе завел этот разговор! – возмутилась Рэйара. Вместо того, чтобы помогать своим же, Эйэ предпочитал разглагольствовать на никому не нужные темы, – Поделиться размышлениями?
– Не совсем. Я все это вел к тому, Рэ, чтобы показать тебе – никогда нельзя верить кому-либо однозначно, без попыток разобраться в ситуации и выслушивая лишь одно мнение. Далеко не всегда услышанное может быть верным, даже если твой собеседник – брат. Всегда, каждый раз, пусть ты целиком и полностью доверяешь тому, с кем говоришь сейчас, ты должна искать еще одну точку зрения, еще одного желающего поделиться своими мыслями, еще одного свидетеля. Понимаешь?
Перевертыш нахмурилась. Она уже хотела обидеться на Эйэ за его надменность и нежелание объяснять нормальными словами, но сама же нашла ему оправдание – он преподает урок, как себя вести и что делать в подобной ситуации. В качестве помощника и спутника он выбрал именно Рэйару, а значит, увидел в ней что-то такое, чего нет ни в одном другом свэте. Может, он верил, что она сможет занять его место?
– Понимаю, – наконец, решилась кивнуть девушка, – Ты хочешь, чтобы мы переговорили с людьми и узнали, что они думают про мудрецов из Общины? Хочешь понять, кто из них говорит правду?
– Я хочу, в первую очередь, узнать, как все происходило по мнению местных жителей. Быть может, вмешался некто третий, чтобы стравить два поселения. А может быть, нашу Общину уничтожил наш народ? – Эйэ перевел взгляд на испуганное лицо полукровки и улыбнулся, – Или это не так. Мы должны все выяснить, для этого нас сюда и направили.
Высокопоставленные горожане и глава поведали совсем иную историю. Волшебники напали на Клыкоскал вечером. Они налетели, в прямом смысле, передвигаясь по воздуху с большой скоростью, словно у них были невидимые крылья, и убили с полторы дюжины человек. Десятка похитила семь девушек, выкрала их из домов, убив мужей, братьев и матерей, после чего сбежала и спряталась за стенами своей Общины. Люди хотели отправиться к свэтам, чтобы потребовать у тех выдать преступников и вернуть дев домой. Пока город собирал силы, людей, искал оружие и готовился, в случае чего, биться с заклинателями, уже стемнело.
Как бы ни хотели доблестные мужи из людского рода выдвинуться на помощь девушкам и поквитаться за своих родных, леса не безопасны в темное время суток. Пришлось дожидаться рассвета, и доблестные горожане, вооружившись кто чем может, двинулись к Общине. Та часть, которая добиралась верхом, поспела первой и обнаружила разрушенный город и одних лишь мертвецов среди руин и пепелища. Сын главы Клыкоскала, возглавлявший первый отряд, отправился обратно, навстречу остальной части горожан, так как не мог понять, что теперь делать.
Лишь к обеду люди подошли к стенам, или, вернее, к тому месту, что раньше звалось городом свэтов – расстояние между Общиной и людским поселением было небольшим, территория вынуждала кучковаться. Именно тогда быстроживущие и обнаружили единственных выживших – заклинателей и их дружков. Все десять были очень пьяны, казалось, что они совершенно не в себе. Пленников застали на месте преступления, рядом с бедными человеческими жертвами – десятка с интересом, граничащим с отвращением, разглядывали обнаженные и изуродованные тела похищенных девушек.
Сомнений в том, кто сотворил весь ужас, ни у кого не возникло. Справиться даже с ослабевшими после всех злодеяний и торжественного празднования этого волшебниками и их товарищами оказалось непросто, но горожане сумели. Глава отправил послание только своему правителю и, по совместительству, кузену, который заправлял пятью городами и прилегающими к ним территориями. Каким образом другим Общинам свэтов стало известно о произошедшем, он не имел представления.
– Вы не знаете всего, что произошло, как не знают и наши братья, – сказал главе города после долгой беседы Эйэ, – Нам необходимо время, чтобы разобраться во всем.
– У вас его очень мало. Я понимаю моих людей, которые жаждут отомстить за погибших. Я не могу и не хочу сдерживать их бесконечно, это сказывается и на мне. На моем положении, понимаете? Одного моего слова уже недостаточно. Некоторые уже пытались взять темницы штурмом и поквитаться, наконец, с обидчиками. Пока что мы справляемся, но и мое положение в городе теперь становится шатким. Жена боится выходить из дома, моим детям угрожали. Четыре дня назад моя свора, вся свора, пропала! Позавчера я обнаружил, что к моей входной двери прибили хвост Элла. Это был мой лучший пес! Народ требует казнить ублюдков.
Высокий и крупный мужчина, лысоватый, с густыми русыми бакенбардами, был расстроен страданиями и, вероятно, гибелью своего питомца – Рэ видела, как сильно он подавлен. Глава города сокрушенно вздохнул, помотал головой и уперся костяшками пальцев в столешницу. Когда он рассказывал про убитых горожан, он казался менее огорченным.
– Я не могу сказать, сколько потребуется времени, – Эйэ старался быть предельно вежливым, Рэйара даже не предполагала тогда, что он может быть таким. Во время личного общения, что в Общине, что по дороге до нее и во время мелких, так сказать, пробных заданий, предводитель вел себя как живое существо того же ранга, что и сама перевертыш. Без ужимок, громких речей и прочей бесполезной атрибутики. В Клыкоскале он показал себя с новой стороны, – Если вы поможете нам, то мы справимся быстрее. Может, в Клыкоскале в последнее время случалось что-то еще? Нет ли здесь пробудившихся отрекшихся, а может, кого пострашнее? Я понимаю, что говорю: при всем уважении, мне доводилось увидеть куда больше отвратительного на этом свете и есть те, по сравнению с которыми, отрекшиеся покажутся… Хм, полагаю, безобидными. Мне хотелось бы услышать обо всем необычном, что у вас происходило за последние… Думаю, полгода достаточно.
Мужчина покачал головой. За разговор он с трудом, но припомнил несколько странностей, которые вполне могли вытворять волшебники для того, чтобы напугать людей. Эйэ же был уверен, что мелочи вроде изменения цвета неба, звездопада, замены эля на воду в бочонке старосты и прочие глупости не имели ничего общего с главным преступлением, принесшим многочисленные жертвы. Свэт высказал предположение, что это месть местного чародея или, что скорее, ведьмы, и, пока она не натворила ничего опасного, можно считать ее выходки лишь капризами. Желай он или она вреда, то уже давно сотворили что-то более существенное.
Эйэ добился доверия и настоял на своем. Глава Клыкоскала пообещал поутру переговорить со своими заклинателями и вельможами, так как припоминал, что у них имелись какие-то жалобы.
К сожалению, переговаривать и что-либо делать было уже слишком поздно. Прошло всего двое суток, во время которых предводитель отряда и все его братья и сестра, не жалея сил, расспрашивали горожан, как терпение пострадавших закончилось. Ночью на третьи сутки темницу все же взяли штурмом, а виновных вытащили на площадь и самостоятельно, безо всякого следствия, объявили преступниками и тут же, насладившись парой-тройкой пыток, жестоко казнили. Никто и не думал звать палача – каждый сам брал топор, нож, или хотя бы камень, и наносил свэтам удары.
Глава, который явился на крики, и пытался приструнить мстителей, в итоге оказался обвинен в помощи врагам и казнен вместе с ними. Однако, и этого разбушевавшимся горожанам показалось недостаточно – они вспомнили, что в городе имеются еще свэты. Раз гости принадлежали к тому же народу, что и казненные, значит уже были виновны как минимум наполовину – рассудили мстители. Переубедить их не удавалось, жажда крови бурлила в жилах быстроживущих.
