Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 81)

Солнце уже давно выкатилось из-за горизонта, птицы размяли горло и понемногу переставали горланить песни, роса с травы высохла, земля понемногу прогревалась после весьма прохладной ночи, а к быстрому ручью уже бежала ребятня, освободившаяся от утренних дел.

Рэйара потянулась, подергала хвостом и открыла глаза. Она лежала в поле, вокруг разливалось золотое море колосьев, и его запах, лишенный ненавистной примеси вереска и гвоздики, будоражащий и проникающий в нос, был бесподобен. Особенно остро он чувствовался в зверином обличии. Перевертыш, если ей приходилось ночевать в подобных местах, предпочитала лежать на земле, не перекидываясь в человека. И не только потому, что не хотелось понапрасну мерзнуть. Рэ давно запомнила, это намного безопаснее.

Женщину, прячущуюся в серую шкуру, могли попробовать прогнать, напустить собак или принять за одного из бродячих псов – как справляться с подобным она знала. Хуже дела обстояли, когда находились любители приударить за, по их мнению, заблудившейся девой. Бывали и те, кто пытался связать полукровку, а пару раз, как она успела понять из разговоров обидчиков, и вовсе подумывали продать, как рабыню. В деревнях такие встречались на удивление редко, но в городах… Фэйэн не уставал говорить, что в города стекаются тем, в ком есть жилка торгаша, те, кто желает не махать косой всю жизнь или плести корзины, перебиваясь с репы на капусту, а те, кто может что-то придумать. Найти способ заработать побольше. Перевертышу такие не нравились. Может потому, что она сама не умела изворачиваться и находить во всем выгоду?

С горечью Рэйара вынуждено призналась сама себе, что у нее случился очередной провал памяти, как во время полнолуния – она совершенно не могла вспомнить как засыпала и почему оказалась среди злакового поля. Женщина запросто могла рассказать о вечере, о том, как раздосадованная, она убежала с постоялого двора родни Эйэ, как бросила братьев, как, после этого сердито побила доски забора и чью-то стену. Полукровка отчетливо помнила негодование и свои прогулки по улицам. Кажется, она планировала ходить до самого утра, чтобы не пропустить прибытие вожака и все ему высказать, но точно этого не сделала. Через некоторое время Рэ забрела в чей-то хлев, кажется, ей хотелось есть, и она думала попросить о чашке молока, и… А после в голове была только пустота. Словно с середины улицы, едва завернув в постройку, она в мгновение переместилась в полуденное поле.

Подобное уже случалось, и не только у перевертышей. Эйэ говорил, что такое может случиться из-за сильных переживаний, Алорэ твердил, что этим страдают напуганные женщины, ожидающие пополнения или воспитывающие детей – они могли терять над собой контроль. Рэйара точно знала, что ребенка не защищала и не была на сносях.

Впрочем, вариант с переживаниями ее более, чем устраивал. В конце концов, братья в самом деле поступили некрасиво. Скорее всего, когда Рэ немного придет в себя, переговорит с Эйэ и выслушает извинения, ей полегчает и воспоминания снова вернутся.

Хорошенько, от души почесавшись, Рэйара пересилила желание попугать крикливых детей, прервавших ее красочный сон – что именно видела женщина, она не помнила, но ощущения остались приятные. Лицезреть свэта шумной компании понравится больше, чем волка. Пожалуй, можно было бы их прогнать, но второй раз сладко заснуть у полукровки все равно не выйдет, да и мысли об Эйэ подталкивали ее вперед.

Сменив облик, женщина поднялась и потрясла головой, не понимая, что ей мешает. Непонятно откуда взявшиеся в волосах угольки и веточки получилось вынуть не полностью, часть превратилась в кашицу и больше размазались. Гребня же, чтобы избавиться от мусора аккуратнее, Рэ с собой не прихватила. Находки из прически немного удивили ее – ничего подобного среди колосьев полукровка собрать не могла. Или она успела явиться к старому костру и погулять по лесу? Никакие переживания не сумеют помочь вернуть воспоминания, перевертыш понимала это и потому выкинула лишнее из головы. Не думать у нее всегда получалось лучше, чем размышлять о важном и приходить к логическим умозаключениям.

Идти через поле на звуки радости, когда сон отступил, было приятно. Быть может, ей следовало бы подумать о том, чтобы остаться в подобном месте… Если, конечно, Рэйаре подвернется кто-то, с кем ей захочется разделить свою жизнь, на одиночество она была несогласна. А еще лучше, убедить остаться в небольшом городке всю семью, а по вечерам и ночам радостно бегать по полям и лесам.

Хорошему настроению способствовало и превосходное самочувствие. Женщина выспалась, ощущала себя бодрой, отдохнувшей, и готовой прощать всех и каждого. Ничто не могло испортить подъема духа, когда землю согревали солнечные лучи, а вокруг все пропиталось запахом свободы.

Когда перевертыш, вытерев о штаны перепачканные углем руки, неторопливо пожевывая колосок, вынырнула из своего укрытия, дети испугано замерли, уставившись на незнакомку. Оторопь длилась недолго. Большая их часть, из тех, кто помладше, тут же продолжили веселиться, более старшие же смотрели на явившуюся слишком уж внимательно. Как подозрительные взрослые охотники. От их взглядов становилось не по себе.

– К деревне мне туда? – Рэйара захотела нарушить странное молчание. Она указала немного не в ту сторону, мальчишки поправили ее и ткнули пальцем по направлению к жилью. Они продолжали смотреть и чего-то ждать, и нервное напряжение сковывало тело перевертыша.

Полукровка осмотрела себя, но выглядела она как обычно, разве что грязнее, чем хотелось. Рэ обернулась, но и сзади никого не было. Может, эти дети просто хотели посмеяться над ней и понаблюдать, что будет делать заплутавшая гостья?

– Что случилось? Я вас напугала? Не обращайте на меня внимания, веселитесь!

– Вы вчера прибыли, да? – ответил вопросом на вопрос ребенок.

– Да, вчера. Вместе с моей семьей, – подтвердила Рэйара, все еще не понимая, почему вызывает повышенный интерес и очень хорошо ощущаемое недовольство.

– С братьям, да? – уточник все тот же мальчик. Ему было лет одиннадцать, может тринадцать, но никак не больше пятнадцати – с человеческими измерениями возраста у женщины складывалось неважно. Невысокий, босоногий, в очень широких, явно принадлежавших раньше его отцу, потертых на коленях штанах, перетянутых на поясе обычной веревкой, и в соломенной шляпе, он казался серьезнее остальных своих товарищей.

– Да, с ними, – допрос приходился не по душе полукровке, но не огрызаться же на любопытных детишек с первых минут.

– А мужа что, нет? – почему-то очень озлобленно спросил ребенок.

Перевертыш редко имело дело с юнцами. В Общине их было немного, да и те обычно отличались воспитанием. Дети считались ценностью для обоих ее народов. В стае за ними присматривали взрослые женщины из грязных, Рэ лишь изредка играла с малышней, помогала отцу обучать молодняк охоте. Ее терпения не хватало надолго, но этого не требовалось, в основном их с детенышами пути расходились.

Среди свэтов потомство также было не менее важно, а может, и более. Отпрыски – будущее древнего народа, и потому их обучали, им помогали освоится и получить необходимые в жизни навыки, обеспечивали и оберегали. Разумеется, в первую очередь, им объясняли, как жить в социуме. Как щенков перевертышей, их учили, что такое стая, что такое иерархия, зачем она нужна и что собой представляет.

Этих отпрысков городских крестьян – иначе их и назвать-то было нельзя – никто не обучал как себя вести.

– А без мужа я в вашем городе остановиться не могу? – усмехнулась женщина. Мальчик и его компания после ее слов стали выглядеть еще серьезнее, – Право, детки, продолжайте играться. Когда мне потребуется, я себе сама мужа найду.

– К нам уже приезжали, такие как ты. Все растакие и этакие, – выступила девчушка, на год старше первого болтуна, – Тоже без мужа. Мой отец больно ей приглянулся, и он, свин такой, мамку мою бросил и ушел! Потом вернулся, а через два года снова ушел, уже с новой этакой и растакой, совсем. И не я одна такая.

– Постоянно такие как ты появляются и портят нам все. Своего мужика нет, семьи своей не завели, а чужие с радостью разрушают. Не нужны вы нам!

– Нужна я вам или нет, мне все равно, но оставаться мне здесь или уезжать я буду решать сама, – подросшие дети не вызывали у Рэйары умиления, а вот раздражение – очень даже. Испортили день, который так хорошо начинался!

– Это мы еще посмотрим! – смело заявил мальчишка, – Ты не человек, и даже не из этих тощих. Ты странная тетка! Какая-то эта, как их, полукровка, да? Грязная?

– Мама зовет таких ублюдочными, – вставила девчушка лет девяти-десяти и засмеялась. Ей нравилось как прозвучало слово и она повторила его еще пару раз.

– Здесь не любят таких. Таких нигде не любят, мне говорила мать, что у вас нет даже нормальных родителей – все вы дети сиюминутной страсти или насилия. Ошибки. Вам нигде нет места, – зло выкрикнул мальчишка. Шумом он привлек внимание ребятни, правда, ненадолго.

– И в наше Приустье нечего лезть, тут тоже такие-растакие не нужны! – поддакнула старшая девчонка.

Перевертыш испытала огромное желание несколько раз ударить самоуверенного мальчишку и его подружку об какой-нибудь твердый камень, или, например, немного погрызть им лицо. Не насмерть – она не детоубийца – лишь так, чтобы он понял, что был невежлив. На будущее объяснить, что для очень хрупкого человеческого отпрыска это непозволительно. Болван не понимал, что он представитель самого слабого народа, и если в городах люди брали количеством и наличием разнообразного оружия, то здесь, где насчитывалось разве что несколько десятков домов, одна только Рэйара могла задрать всех жителей.