Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 80)

Солнце уже давно выкатилось из-за горизонта, птицы размяли горло и понемногу переставали горланить песни, роса с травы высохла, земля понемногу прогревалась после весьма прохладной ночи, а к быстрому ручью уже бежала ребятня, освободившаяся от утренних дел.

Рэйара потянулась, подергала хвостом и открыла глаза. Она лежала в поле, вокруг разливалось золотое море колосьев, и его запах, лишенный ненавистной примеси вереска и гвоздики, будоражащий и проникающий в нос, был бесподобен. Особенно остро он чувствовался в зверином обличии. Перевертыш, если ей приходилось ночевать в подобных местах, предпочитала лежать на земле, не перекидываясь в человека. И не только потому, что не хотелось понапрасну мерзнуть. Рэ давно запомнила, это намного безопаснее.

Женщину, прячущуюся в серую шкуру, могли попробовать прогнать, напустить собак или принять за одного из бродячих псов – как справляться с подобным она знала. Хуже дела обстояли, когда находились любители приударить за, по их мнению, заблудившейся девой. Бывали и те, кто пытался связать полукровку, а пару раз, как она успела понять из разговоров обидчиков, и вовсе подумывали продать, как рабыню. В деревнях такие встречались на удивление редко, но в городах… Фэйэн не уставал говорить, что в города стекаются тем, в ком есть жилка торгаша, те, кто желает не махать косой всю жизнь или плести корзины, перебиваясь с репы на капусту, а те, кто может что-то придумать. Найти способ заработать побольше. Перевертышу такие не нравились. Может потому, что она сама не умела изворачиваться и находить во всем выгоду?

С горечью Рэйара вынуждено призналась сама себе, что у нее случился очередной провал памяти, как во время полнолуния – она совершенно не могла вспомнить как засыпала и почему оказалась среди злакового поля. Женщина запросто могла рассказать о вечере, о том, как раздосадованная, она убежала с постоялого двора родни Эйэ, как бросила братьев, как, после этого сердито побила доски забора и чью-то стену. Полукровка отчетливо помнила негодование и свои прогулки по улицам. Кажется, она планировала ходить до самого утра, чтобы не пропустить прибытие вожака и все ему высказать, но точно этого не сделала. Через некоторое время Рэ забрела в чей-то хлев, кажется, ей хотелось есть, и она думала попросить о чашке молока, и… А после в голове была только пустота. Словно с середины улицы, едва завернув в постройку, она в мгновение переместилась в полуденное поле.

Подобное уже случалось, и не только у перевертышей. Эйэ говорил, что такое может случиться из-за сильных переживаний, Алорэ твердил, что этим страдают напуганные женщины, ожидающие пополнения или воспитывающие детей – они могли терять над собой контроль. Рэйара точно знала, что ребенка не защищала и не была на сносях.

Впрочем, вариант с переживаниями ее более, чем устраивал. В конце концов, братья в самом деле поступили некрасиво. Скорее всего, когда Рэ немного придет в себя, переговорит с Эйэ и выслушает извинения, ей полегчает и воспоминания снова вернутся.

Хорошенько, от души почесавшись, Рэйара пересилила желание попугать крикливых детей, прервавших ее красочный сон – что именно видела женщина, она не помнила, но ощущения остались приятные. Лицезреть свэта шумной компании понравится больше, чем волка. Пожалуй, можно было бы их прогнать, но второй раз сладко заснуть у полукровки все равно не выйдет, да и мысли об Эйэ подталкивали ее вперед.

Сменив облик, женщина поднялась и потрясла головой, не понимая, что ей мешает. Непонятно откуда взявшиеся в волосах угольки и веточки получилось вынуть не полностью, часть превратилась в кашицу и больше размазались. Гребня же, чтобы избавиться от мусора аккуратнее, Рэ с собой не прихватила. Находки из прически немного удивили ее – ничего подобного среди колосьев полукровка собрать не могла. Или она успела явиться к старому костру и погулять по лесу? Никакие переживания не сумеют помочь вернуть воспоминания, перевертыш понимала это и потому выкинула лишнее из головы. Не думать у нее всегда получалось лучше, чем размышлять о важном и приходить к логическим умозаключениям.

Идти через поле на звуки радости, когда сон отступил, было приятно. Быть может, ей следовало бы подумать о том, чтобы остаться в подобном месте… Если, конечно, Рэйаре подвернется кто-то, с кем ей захочется разделить свою жизнь, на одиночество она была несогласна. А еще лучше, убедить остаться в небольшом городке всю семью, а по вечерам и ночам радостно бегать по полям и лесам.

Хорошему настроению способствовало и превосходное самочувствие. Женщина выспалась, ощущала себя бодрой, отдохнувшей, и готовой прощать всех и каждого. Ничто не могло испортить подъема духа, когда землю согревали солнечные лучи, а вокруг все пропиталось запахом свободы.

Когда перевертыш, вытерев о штаны перепачканные углем руки, неторопливо пожевывая колосок, вынырнула из своего укрытия, дети испугано замерли, уставившись на незнакомку. Оторопь длилась недолго. Большая их часть, из тех, кто помладше, тут же продолжили веселиться, более старшие же смотрели на явившуюся слишком уж внимательно. Как подозрительные взрослые охотники. От их взглядов становилось не по себе.

– К деревне мне туда? – Рэйара захотела нарушить странное молчание. Она указала немного не в ту сторону, мальчишки поправили ее и ткнули пальцем по направлению к жилью. Они продолжали смотреть и чего-то ждать, и нервное напряжение сковывало тело перевертыша.

Полукровка осмотрела себя, но выглядела она как обычно, разве что грязнее, чем хотелось. Рэ обернулась, но и сзади никого не было. Может, эти дети просто хотели посмеяться над ней и понаблюдать, что будет делать заплутавшая гостья?

– Что случилось? Я вас напугала? Не обращайте на меня внимания, веселитесь!

– Вы вчера прибыли, да? – ответил вопросом на вопрос ребенок.

– Да, вчера. Вместе с моей семьей, – подтвердила Рэйара, все еще не понимая, почему вызывает повышенный интерес и очень хорошо ощущаемое недовольство.

– С братьям, да? – уточник все тот же мальчик. Ему было лет одиннадцать, может тринадцать, но никак не больше пятнадцати – с человеческими измерениями возраста у женщины складывалось неважно. Невысокий, босоногий, в очень широких, явно принадлежавших раньше его отцу, потертых на коленях штанах, перетянутых на поясе обычной веревкой, и в соломенной шляпе, он казался серьезнее остальных своих товарищей.

– Да, с ними, – допрос приходился не по душе полукровке, но не огрызаться же на любопытных детишек с первых минут.

– А мужа что, нет? – почему-то очень озлобленно спросил ребенок.

Перевертыш редко имело дело с юнцами. В Общине их было немного, да и те обычно отличались воспитанием. Дети считались ценностью для обоих ее народов. В стае за ними присматривали взрослые женщины из грязных, Рэ лишь изредка играла с малышней, помогала отцу обучать молодняк охоте. Ее терпения не хватало надолго, но этого не требовалось, в основном их с детенышами пути расходились.

Среди свэтов потомство также было не менее важно, а может, и более. Отпрыски – будущее древнего народа, и потому их обучали, им помогали освоится и получить необходимые в жизни навыки, обеспечивали и оберегали. Разумеется, в первую очередь, им объясняли, как жить в социуме. Как щенков перевертышей, их учили, что такое стая, что такое иерархия, зачем она нужна и что собой представляет.

Этих отпрысков городских крестьян – иначе их и назвать-то было нельзя – никто не обучал как себя вести.

– А без мужа я в вашем городе остановиться не могу? – усмехнулась женщина. Мальчик и его компания после ее слов стали выглядеть еще серьезнее, – Право, детки, продолжайте играться. Когда мне потребуется, я себе сама мужа найду.

– К нам уже приезжали, такие как ты. Все растакие и этакие, – выступила девчушка, на год старше первого болтуна, – Тоже без мужа. Мой отец больно ей приглянулся, и он, свин такой, мамку мою бросил и ушел! Потом вернулся, а через два года снова ушел, уже с новой этакой и растакой, совсем. И не я одна такая.

– Постоянно такие как ты появляются и портят нам все. Своего мужика нет, семьи своей не завели, а чужие с радостью разрушают. Не нужны вы нам!

– Нужна я вам или нет, мне все равно, но оставаться мне здесь или уезжать я буду решать сама, – подросшие дети не вызывали у Рэйары умиления, а вот раздражение – очень даже. Испортили день, который так хорошо начинался!

– Это мы еще посмотрим! – смело заявил мальчишка, – Ты не человек, и даже не из этих тощих. Ты странная тетка! Какая-то эта, как их, полукровка, да? Грязная?

– Мама зовет таких ублюдочными, – вставила девчушка лет девяти-десяти и засмеялась. Ей нравилось как прозвучало слово и она повторила его еще пару раз.

– Здесь не любят таких. Таких нигде не любят, мне говорила мать, что у вас нет даже нормальных родителей – все вы дети сиюминутной страсти или насилия. Ошибки. Вам нигде нет места, – зло выкрикнул мальчишка. Шумом он привлек внимание ребятни, правда, ненадолго.

– И в наше Приустье нечего лезть, тут тоже такие-растакие не нужны! – поддакнула старшая девчонка.

Перевертыш испытала огромное желание несколько раз ударить самоуверенного мальчишку и его подружку об какой-нибудь твердый камень, или, например, немного погрызть им лицо. Не насмерть – она не детоубийца – лишь так, чтобы он понял, что был невежлив. На будущее объяснить, что для очень хрупкого человеческого отпрыска это непозволительно. Болван не понимал, что он представитель самого слабого народа, и если в городах люди брали количеством и наличием разнообразного оружия, то здесь, где насчитывалось разве что несколько десятков домов, одна только Рэйара могла задрать всех жителей.

Женщина прилагала все усилия, чтобы сдержаться. Сейчас ей и братьям нужно было дождаться Эйэ и Таэля, разобраться в своих взаимоотношениях и выдвигаться дальше. Она не могла себе позволить бездумные нападения, как когда-то, когда они только учились вписывать полукровку в свою семью и спасали из похожих передряг раз за разом…

В тот раз путешествие выдалось нелегким и более всего сказалось на Рэйаре. После она старалась не вспоминать о нем лишний раз.

Община отправила отряд Эйэ на запад, в город с прекрасным названием Клыкоскал – он полностью оправдывал его. Два ряда скал торчали на некотором расстоянии друг от друга, привлекая взгляды в том числе и самых привередливых и многое повидавших. Большая часть выступов была не очень высокой, но по краям возвышалось два высоченных, похожих на клыка, каменных утеса. Посреди всего этого великолепия стоял город.

Когда перевертыш и братья добрались до пункта назначения и сумели полюбоваться на свое временное пристанище с возвышения, Рэ была поражена. С высоты казалось, будто огромная пасть какого-то чудовища прорвалась из-под земли и пытается одним мощным укусом поглотить весь город.

Это было первое серьезное задание, в котором девушка принимала участие, и первое путешествие куда-то дальше знакомых городов и лесов. Возможно, именно поэтому Клыкоскал настолько запал ей в душу. А может потому, что Рэ натворила слишком много плохого. Так или иначе, но эта пасть и ослепительные желто-оранжевые крыши, похожие на восходящее солнце, долгое время снились полукровке.

В городе держали десяток свэтов, среди которых были и важные для всей Общины волшебники и путешественники, чья жизнь уже подходила к закату, но до сих пор имела большое значение. В основном, из-за знаний. После Рэ узнала, что на самом деле отряду требовалось спасти всего четверых, важность жизней остальных оставляли на усмотрение Эйэ. Когда это стало известно, перевертыш злилась на Верхушку и нелестно о ней отзывалась – жестокость командующих поражала, и полукровка прекрасно понимала, что в случае похожей ситуации, из отряда Эйэ также могут спасать не всех.

Плененные свэты являлись последними живыми представителями одной из Общин, которую полностью разрушили. Кто именно приложил руку к уничтожению древнего народа, было непонятно. Ходили разные слухи – говорили про перевертышей, обвиняли калнсов, некоторые подозревали вэйшей, а кто-то шептал про Орден Посоха и даже отрекшихся – последние звучали необычно, но особого интереса у полукровки не вызвали. Никто не знал, что произошло на самом деле, не знали и оставшиеся в живых – в то злополучное время, когда прозвучал сигнал тревоги, десять мудрецов добровольно самоустранились от важных дел, дабы отпраздновать то ли чью-то памятную дату, то ли рождение ребенка, то ли еще что-то. Так говорили обвиняемые.

Отмечать они не нашли места лучше, чем подвальное помещение, где проводились не совсем обычные эксперименты и ритуалы. Эйэ, когда слушал оправдания волшебников и путешественников, усмехался и поддакивал им настолько елейным голосом, что интересоваться его мнением по поводу честности не было необходимости.

Мудрецы рассказали, что закрылись там совершенно случайно, а руны и вовсе нанесли скорее по привычке, чем для необходимости, и когда они поняли, что надо бы вернуться к своему народу и, может быть, прихватить еще некоторую порцию напитков, разумеется, исключительно для дела, то обнаружили, что почти все строения в Общине разрушены, всюду лежат тела свэтов, а врага и в помине нет. У замка, где проводились важные встречи и проживала Верхушка, веселая десятка обнаружила также и тела человеческих женщин. На их изуродованных лицах навсегда застыла гримаса ужаса.

Благородные мужчины не знали, что и делать. Они метались по своему уничтоженному дому, звали, пытались найти хоть кого-то, кому можно было бы помочь, однако, все оказалось тщетно. К обеду в Общину явилось людское войско, вооруженное чем только можно – от мечей до простых деревянных копий и мотыг. Главарь этого столпотворения заявил, что он глава Клыкоскала и берет в плен последних из Общины. Силы свэтов к тому моменту, по какой-то причине, были почти на исходе, и они не сумели дать должного сопротивления.

Десятку не стали слушать ни в тот день, ни в последующие. Их обвиняли в нападении на город и другой ереси, но свэты не могли поверить, что люди способны быть столь чудовищными и возводить напраслину в такое тяжелое время. Тем более после гибели целой Общины! Соплеменники Эйэ пытались переубедить своих пленителей, однако, главарь был непоколебим и упрям. Он не желал ничего слушать, приказал держать волшебников не просто со связанными руками, а вдетыми в нечто наподобии деревянной вазы или горшка. Кисти помещались в сосуды, которые после плотно набивались влажной землей. По словам главаря, таким образом он хотел помешать заклинателям шевелить пальцами и колдовать. К тому же, по необъяснимой причине, люди этой части материка считали, что жирный и плодородный чернозем лишает свэтов их могущества. А чтобы уж точно пленники ничего не могли сделать, их насильно кормили настоящим букетом разнообразных трав и коренья.

Травы из списка необычной пищи пленников, если верить жителям Клыкоскала, уменьшали способности народа и влияние его на окружающих. Большую часть времени волшебники проводили еще и с завязанным ртом, отчего на их лице уже остались отметины, у пары кожа и вовсе протерлась так, что говорить они могли с трудом и постоянно корчились. Всех заключенных поили снадобьями из огнехвата и синего драконьего цветка, которые в сочетании могли не только помочь избежать очарования свэтами, но и повредить пленным рассудок. Последнее, конечно же, людской род не волновало.

Рэйара, выслушав грустную историю мудрецов, прониклась к ним сочувствием. Она не могла сказать, что уважает их или считает достойными, ей не нравились такие личности. Девушка жалела мужчин, в один миг потерявших и стаю, и дом, и свободу. Это состояние, граничащее с отчаянием, было ей знакомо не понаслышке.

– Погоди сопереживать тем, про кого ничего не знаешь, – сказал ей Эйэ, когда они переговорили с последним из свэтов и покинули темницу, – Они поведали тебе историю лишь со своей стороны.

– Но они ведь все рассказали. Они знают, что мы пришли их спасти, что мы одни из них и лгать нам – не безопасно. Они ведь понимают, что мы хотим им помочь?

– Я уверен, что они все знают и все понимают. Также, как понимают, что от их слов зависит, захотим ли мы на самом деле спасать их. Ради того, чтобы выбраться на свободу и избежать расправы озлобленной толпы, которую и без того уже очень долго кормят обещаниями, что вскоре со свэтами разберутся, я бы тоже наговорил что угодно. Я бы поверил в любые слова, которые произношу, чтобы спастись, тем более, если бы мне задавали вопросы каждый день.

– Ты думаешь, что они врут? – удивилась Рэйара, – Они обманывают нас, своих спасителей? Но разве в этом есть хоть какой-то смысл? Наши братья должны доверять нам и честно во всем признаваться! Мы одна стая! Мы не можем бросать своих, мы станем помогать им, чего бы они не натворили. Но лгать?.. Зачем?

– Не говори про стаю, когда мы не одни. Подозреваю, что наши товарищи знают об Общине и ее порядках поболее твоего. Что же до лжи – она уже давно стала частью любого общества. Некоторые настолько привыкают лгать и столь хорошо и умело продумывают свою ложь, а после бесконечное количество раз повторяют ее слово в слово, что начинают верить в свои же слова. Они перестают воспринимать сказанное как обман. Их слова становятся частью жизни, правдой для того, кто их произносит.

– Мне кажется, такого быть попросту не может. Любой понимает – он врет или говорит правду. Обманывать – это выбор каждого, и это требует определенных усилий.

– Есть паталогические лгуны, и они могут не желать говорить неправду, напротив, считать себя предельно честными, но всю жизнь обманывать. Хорошо, если это касается только пустяков, а если они лгут даже тогда, когда это опасно для их собственных жизней? Ты думаешь, что кто-то способен намеренно причинять себе вред и настаивать на том, что для него опасно? Инстинкт самосохранения присутствует не только у перевертышей, он удивительно хорошо развит у всех живых существ.

Рэйара пожала плечами. Она не была согласна со всеми словами Эйэ, однако, не собиралась спорить в темнице, да еще и когда суровые мужи в кольчугах и с кучей амулетов и рун, которые на их лица нанес местный волшебник, буравили их взглядами. Девушка старалась не отставать от предводителя отряда, и думала взять его за руку, особенно когда один из мужчин отвесил ей весьма сальный комплимент и пригласил встретиться вечером на сеновале. Возможно, это была шутка, так как после он засмеялся не хуже коня, а его товарищи подхватили веселье.

Эйэ же, казалось, даже громкого гогота и слов в адрес сестры не замечал. Он шел целенаправленно, не отвлекаясь на глупости, делая вид, что никаких стражников вокруг вовсе не существует. Полукровке было не по себе от внимания, да еще и со стороны обычных представителей человеческих низов. Хотелось бы ей в такие моменты обладать выдержкой предводителя или хладнокровием лекаря Алорэ…

Лишь когда они оба вышли из темницы и поднялись на несколько этажей вверх, намереваясь теперь переговорить с главой Клыкоскала и его доверенными товарищами, Рэ немного успокоилась.

– Паталогических лгунов нельзя вылечить, да?

– Это болезнь, или проклятие – если тебе так угодно. Сродни тому, которое превращает покусанных перевертышем в подобных ему. Можно ли вылечить перевертыша от его природы? Нет, нельзя. Также нельзя излечить желание лгать и приукрашивать. Можно объяснить, как себя вести, можно научить лжецов и перевертышей говорить или ходить как положено, дружить или ненавидеть… Можно сделать что угодно, но рано или поздно, и, скорее всего, рано, патологический лжец снова соврет. Как перевертыш примет звериное обличие в полнолуние. Виноват ли перевертыш, что не может бороться с искушением? Не меньше, чем лжец.

– Ты думаешь, что все десять свэтов болеют этой болезнью? Патологическоврунием.

– О, конечно же, нет. Я уверен, что никто их них не страдает. Однако, скорее всего, они искренне верят в то, что говорят нам. Быть может, они отказались вспоминать, как на самом деле все происходило. Не помнили и придумали более красивую историю. А может, что еще хуже, если им было слишком страшно или больно, они убедили собственное сознание, заменить одни воспоминания на другие. Нэ тоже говорил с ними – бесполезно. Мудрецы из уничтоженной Общины доверяют ему, рассказывают похожие истории, а он не видит в них ни плохого отношения к себе, ни желания навредить, ни чего-либо еще дурного. Они в самом деле считают себя невинными жертвами и всего лишь хотят спастись.

– Тогда я не понимаю, к чему ты вовсе завел этот разговор! – возмутилась Рэйара. Вместо того, чтобы помогать своим же, Эйэ предпочитал разглагольствовать на никому не нужные темы, – Поделиться размышлениями?

– Не совсем. Я все это вел к тому, Рэ, чтобы показать тебе – никогда нельзя верить кому-либо однозначно, без попыток разобраться в ситуации и выслушивая лишь одно мнение. Далеко не всегда услышанное может быть верным, даже если твой собеседник – брат. Всегда, каждый раз, пусть ты целиком и полностью доверяешь тому, с кем говоришь сейчас, ты должна искать еще одну точку зрения, еще одного желающего поделиться своими мыслями, еще одного свидетеля. Понимаешь?

Перевертыш нахмурилась. Она уже хотела обидеться на Эйэ за его надменность и нежелание объяснять нормальными словами, но сама же нашла ему оправдание – он преподает урок, как себя вести и что делать в подобной ситуации. В качестве помощника и спутника он выбрал именно Рэйару, а значит, увидел в ней что-то такое, чего нет ни в одном другом свэте. Может, он верил, что она сможет занять его место?

– Понимаю, – наконец, решилась кивнуть девушка, – Ты хочешь, чтобы мы переговорили с людьми и узнали, что они думают про мудрецов из Общины? Хочешь понять, кто из них говорит правду?

– Я хочу, в первую очередь, узнать, как все происходило по мнению местных жителей. Быть может, вмешался некто третий, чтобы стравить два поселения. А может быть, нашу Общину уничтожил наш народ? – Эйэ перевел взгляд на испуганное лицо полукровки и улыбнулся, – Или это не так. Мы должны все выяснить, для этого нас сюда и направили.

Высокопоставленные горожане и глава поведали совсем иную историю. Волшебники напали на Клыкоскал вечером. Они налетели, в прямом смысле, передвигаясь по воздуху с большой скоростью, словно у них были невидимые крылья, и убили с полторы дюжины человек. Десятка похитила семь девушек, выкрала их из домов, убив мужей, братьев и матерей, после чего сбежала и спряталась за стенами своей Общины. Люди хотели отправиться к свэтам, чтобы потребовать у тех выдать преступников и вернуть дев домой. Пока город собирал силы, людей, искал оружие и готовился, в случае чего, биться с заклинателями, уже стемнело.

Как бы ни хотели доблестные мужи из людского рода выдвинуться на помощь девушкам и поквитаться за своих родных, леса не безопасны в темное время суток. Пришлось дожидаться рассвета, и доблестные горожане, вооружившись кто чем может, двинулись к Общине. Та часть, которая добиралась верхом, поспела первой и обнаружила разрушенный город и одних лишь мертвецов среди руин и пепелища. Сын главы Клыкоскала, возглавлявший первый отряд, отправился обратно, навстречу остальной части горожан, так как не мог понять, что теперь делать.

Лишь к обеду люди подошли к стенам, или, вернее, к тому месту, что раньше звалось городом свэтов – расстояние между Общиной и людским поселением было небольшим, территория вынуждала кучковаться. Именно тогда быстроживущие и обнаружили единственных выживших – заклинателей и их дружков. Все десять были очень пьяны, казалось, что они совершенно не в себе. Пленников застали на месте преступления, рядом с бедными человеческими жертвами – десятка с интересом, граничащим с отвращением, разглядывали обнаженные и изуродованные тела похищенных девушек.

Сомнений в том, кто сотворил весь ужас, ни у кого не возникло. Справиться даже с ослабевшими после всех злодеяний и торжественного празднования этого волшебниками и их товарищами оказалось непросто, но горожане сумели. Глава отправил послание только своему правителю и, по совместительству, кузену, который заправлял пятью городами и прилегающими к ним территориями. Каким образом другим Общинам свэтов стало известно о произошедшем, он не имел представления.

– Вы не знаете всего, что произошло, как не знают и наши братья, – сказал главе города после долгой беседы Эйэ, – Нам необходимо время, чтобы разобраться во всем.

– У вас его очень мало. Я понимаю моих людей, которые жаждут отомстить за погибших. Я не могу и не хочу сдерживать их бесконечно, это сказывается и на мне. На моем положении, понимаете? Одного моего слова уже недостаточно. Некоторые уже пытались взять темницы штурмом и поквитаться, наконец, с обидчиками. Пока что мы справляемся, но и мое положение в городе теперь становится шатким. Жена боится выходить из дома, моим детям угрожали. Четыре дня назад моя свора, вся свора, пропала! Позавчера я обнаружил, что к моей входной двери прибили хвост Элла. Это был мой лучший пес! Народ требует казнить ублюдков.

Высокий и крупный мужчина, лысоватый, с густыми русыми бакенбардами, был расстроен страданиями и, вероятно, гибелью своего питомца – Рэ видела, как сильно он подавлен. Глава города сокрушенно вздохнул, помотал головой и уперся костяшками пальцев в столешницу. Когда он рассказывал про убитых горожан, он казался менее огорченным.

– Я не могу сказать, сколько потребуется времени, – Эйэ старался быть предельно вежливым, Рэйара даже не предполагала тогда, что он может быть таким. Во время личного общения, что в Общине, что по дороге до нее и во время мелких, так сказать, пробных заданий, предводитель вел себя как живое существо того же ранга, что и сама перевертыш. Без ужимок, громких речей и прочей бесполезной атрибутики. В Клыкоскале он показал себя с новой стороны, – Если вы поможете нам, то мы справимся быстрее. Может, в Клыкоскале в последнее время случалось что-то еще? Нет ли здесь пробудившихся отрекшихся, а может, кого пострашнее? Я понимаю, что говорю: при всем уважении, мне доводилось увидеть куда больше отвратительного на этом свете и есть те, по сравнению с которыми, отрекшиеся покажутся… Хм, полагаю, безобидными. Мне хотелось бы услышать обо всем необычном, что у вас происходило за последние… Думаю, полгода достаточно.

Мужчина покачал головой. За разговор он с трудом, но припомнил несколько странностей, которые вполне могли вытворять волшебники для того, чтобы напугать людей. Эйэ же был уверен, что мелочи вроде изменения цвета неба, звездопада, замены эля на воду в бочонке старосты и прочие глупости не имели ничего общего с главным преступлением, принесшим многочисленные жертвы. Свэт высказал предположение, что это месть местного чародея или, что скорее, ведьмы, и, пока она не натворила ничего опасного, можно считать ее выходки лишь капризами. Желай он или она вреда, то уже давно сотворили что-то более существенное.

Эйэ добился доверия и настоял на своем. Глава Клыкоскала пообещал поутру переговорить со своими заклинателями и вельможами, так как припоминал, что у них имелись какие-то жалобы.

К сожалению, переговаривать и что-либо делать было уже слишком поздно. Прошло всего двое суток, во время которых предводитель отряда и все его братья и сестра, не жалея сил, расспрашивали горожан, как терпение пострадавших закончилось. Ночью на третьи сутки темницу все же взяли штурмом, а виновных вытащили на площадь и самостоятельно, безо всякого следствия, объявили преступниками и тут же, насладившись парой-тройкой пыток, жестоко казнили. Никто и не думал звать палача – каждый сам брал топор, нож, или хотя бы камень, и наносил свэтам удары.

Глава, который явился на крики, и пытался приструнить мстителей, в итоге оказался обвинен в помощи врагам и казнен вместе с ними. Однако, и этого разбушевавшимся горожанам показалось недостаточно – они вспомнили, что в городе имеются еще свэты. Раз гости принадлежали к тому же народу, что и казненные, значит уже были виновны как минимум наполовину – рассудили мстители. Переубедить их не удавалось, жажда крови бурлила в жилах быстроживущих.

Рэйара, которая оказалась не готова к такому проявлению презрения и агрессии, в отличии от мирно отступающих братьев, ринулась на свою защиту. Она сменила облик и на некоторое время на улицах, где состоялось противостояние, воцарилась тишина.

– Вот, что я говорил?! – крикнул один голос из толпы, – Один из них показал свой истинный облик! Чудовище!

– Да это же перевертыш! – закричал второй.

– Проклятые свэты! Их волшебники только и могут, что развлекаться и портить всем жизни! Лишать их… Глядите, да они якшаются с перевертышами, еще и являются без приглашения!.. – яростно прохрипел третий.

– Зверолюдка! Эту зверолюдку привели свэты, значит, они заодно!

Толпа заревела, соглашаясь.

Рэ вроде не хотела причинять никому вред, но в этот раз сама не запомнила, как напала. Она набрасывалась на стражников, которые смеялись над ней – она не помнила этого, ей рассказали братья – на их жен и детей. Девушка рвала на куски всех и каждого, кто обижал ее, чье грубое слово хорошо врезалось в ее память – подобное задерживалось там лучше правил этикета или истории народов – а также тех, кто косо смотрел в ее сторону или не уступил место во время трапезы. Все обиды, все напряжение, все волнение, которое неотступно следовало за ней последние дни, вырвалось наружу.

Чудовище, в которое превратилась Рэйара, ничего не желало, кроме мести. Оно утоляло жажду крови, не делая различия между мужчинами и женщинами, взрослыми и детьми.

Перевертыш не помнила ничего после оглушающего рева толпы и пары ударов брошенными камнями. Она не помнила, как убивала, не помнила, как Жуэйль перегородил ей путь к группе детей, не помнила, как Эйэ и Фэйэн отбросили ее прочь, не помнила, как Алорэ своими хитрыми травами и заклинаниями сумел выманить ее за пределы города и каким-то образом успокоить. Пришла в себя полукровка уже в горах, у троп, по которым отряд до этого спускался.

Лекарь сумел продержать девушку вдали от поседения почти до заката, пока не явилось еще трое братьев. Несмотря на бесчисленные попытки, Рэ так и не сумела вернуться в город – зачем именно это необходимо, она сама не смогла объяснить братьям, однако рвалась. Полукровка вернулась к привычному облику довольно скоро, до полнолуния оставалось много времени, и ярость в ее душе утихала куда быстрее.

Наэм, Фэйэн, Алорэ и Жуж поддерживали сестру как могли, они пытались успокоить ее, уводили прочь и говорили, что Эйэ разберется. С плато в горах, откуда перевертыш впервые заметила Клыкоскал, город по-прежнему виделся как на ладони. Из распахнутой пасти чудовища теперь валил дым, а на камнях плясали тени от языков пламени. Из-за этого город и все, что его окружало, теперь походило на воплощения страшных историй, которых успела наслушаться перевертыш за время путешествия до поселения.

– Теперь все улажено, – сказал Эйэ по возвращению, через несколько часов после того, как город в пасти загорелся.

О произошедшем в Клыкоскале полукровка узнала лишь через несколько дней. Поначалу она не могла поверить, что способна причинить столько вреда, была уверена, что Эйэ наврал, когда сказал, что заметает следы. Он пытался сделать с городом то же самое, что произошло с Общиной. Потребовалось много времени и еще больше слухов о неудачном путешествии, чтобы смириться – она не сдержалась, а новая стая спасла ее, и особенно постарался предводитель.

Подобное, скорее всего, было не единичным случаем – бывало, она не помнила, что происходило с ней в какой-то период времени, и воспоминания приходили лишь в виде кошмаров по ночам. К счастью, на утро они почти сразу стирались и оставался только некоторый осадок и неприятное ощущение. Через пару дней стиралось и оно.

Рэйара не хотела вредить людям, но навредила. Девушка после того раза поняла – она убила далеко не всех, но только ее следовало обвинять в смерти всех горожан Клыкоскала. Именно она не сумела сдержать себя в руках, Эйэ пришлось подчищать за сестрой. Это был первый случай, но далеко не последний.

Рэйара проследовала мимо детишек в сторону тропы.

– Уж не вам решать, кто и где нужен. Что же до сиюминутных страстей – так вы в своих родителях должны быть уверены не больше, чем любой полукровка. Тем более, в этом городе – уж больно часто путешественники к вам наведываются. Вдруг, вы и сами ублюдочные? Благодарю за советы, к слову, теперь понятно, к чьим отцам надобно наведаться в первую очередь.

Юнцы разом загалдели и начали, не скрываясь, бросаться такими обвинениями, за которые им следовало бы ответить по всей строгости. Тратить время и силы на малышню, да еще и после такого хорошего отдыха вдали от барж и шума городов, полукровка посчитала занятием глупым, недостойным и чрезмерно затратным. Вряд ли оно бы принесло удовлетворение. Рэйара не хотела унижаться перед братьями и самой собой – убить или покалечить детей, безоружных и глупых, среди которых от силы четверть уже могла бы называться созревшими? Мало чести, а толку – еще меньше. А если приплести еще родительское горе и жажду мести, которые приведут к новым убийствам… Нет, дело того не стоило.

Перевертыш повернулась перед тем, как тропа начала уходить вниз, и помахала детишкам. В ответ она получила несколько грубых слов и даже неприличные жесты. Кто-то кинул в нее камнем, но не попал. Полукровка широко улыбнулась, она знала, что сама бы точно попала, будь у нее желание мстить, и отправилась дальше вниз к тропе, ведущей к самому городу. В конце концов, она пополнила свой словарный запас и узнала, как можно на пальцах объяснить человеку, да и, пожалуй, не только ему, что его общество весьма неприятно.

Хорошо выспавшаяся, бодрая и снова веселая, ведь ее настроение кучке ребятни испортить не удалось, Рэйара миновала еще одно поле, вскопанное, но не засеянное – она мало что понимала в этих делах, но слышала, что такие поля оставляют «отдыхать». После на ее пути встретился небольшой лесок, всего три сотни шагов в ширину, состоящий сплошь из молодых деревьев. Самое высокое едва поравнялось ростом с Рэ.

Сразу за деревцами хорошо просматривалось несколько рядов частокола и крыши домов. С этой стороны был также хлипкий забор, всего в человеческий рост. В некоторых местах не хватало по две, а то и три доски, и потому самым нелепым его дополнением были массивные и широкие ворота, которые обязательно запирали на ночь. Ворота в частоколе еще имели смысл и приносили хоть какую-то пользу, а кривой и начавший рассыпаться забор было бы лучше пустить на растопку или соорудить из него новый курятник. Глупые мужи, как успела где-то услышать Рэ, предпочитали вместо этого то и дело ходить с досками и заделывать часть дыр. К сожалению, пока они ремонтировали одно, медленно и неторопливо – это по одному только состоянию дерева и его разнице в половину роста определялось даже человеческим глазом – ломалось что-то еще. Сделать все разом и, желательно, на совесть, не хватало то ли сил, то ли времени, то ли желания.

Когда Рэйара приблизилась, то поняла, что старый танцующий забор в этот раз чинят куда более приемлемо, чем ранее. Мужчины, не ленясь, отдирали и заменяли гнилые и треснувшие доски, на их место прибивали новые и крепкие. Они закрывали дыры, и полукровка заметила, что горожане, коих насчитывалось в одном месте удивительно много для погожего теплого дня, бодро прибивают новые поперечины, чтобы сделать забор крепче. Кто-то даже принес колья и бревна для усиления оградки, их утыкали заточенным краем в землю и таким образом рассчитывали подпереть деревянную стену.

Выглядела эта конструкция весьма внушительно и, в некотором смысле, пугающе – что-то произошло в городе – к такому выводу пришла женщина, как только заметила обилие жаждущих помочь в возведении. Это было очень тревожным сигналом. Это что-то могло случиться на пристани и помешать Эйэ и Таэлю добраться до них, а может помешать свэтам покинуть Приустье. Оставаться надолго в мелком городке совершенно не входило в планы стаи, а Ойэ и Айэ пугали Рэ своей необычностью.

В городе царила суматоха. Люд бегал туда-сюда, носил завернутые в покрывала и одеяла свертки, по форме напоминающие тела взрослых и детей. Перевертыш сумела отловить парочку горожан, чтобы узнать, что да как, но они и сами толком ничего не понимали. В порту, по их словам, до утра была тишь и благодать, никаких помех для барж и беспокоиться ни о чем не стоило. В отличии от остальной части города.

Гостье же настоятельно посоветовали вернуться за надежный забор постоялого двора, при необходимости лишний раз по городу не гулять, а по ночам гасить все свечи и факелы, закрывать и задергивать шторы и спать с оружием под подушкой, или где-нибудь еще в зоне досягаемости. Конечно же, ни в коем случае сейчас нельзя покидать ночью двора, кто бы где ни кричал, ни звал на помощь или ни ломился в двери. Из комнаты и той выходить опасно, и день желательно потратить на то, чтобы приколотить лишние засовы.

Почему же именно опасно, ни первый, ни второй мужчина, ни женщина не объяснили. Собеседница и вовсе только охнула, зажала на мгновение рот рукой, а после, громко воскликнув «Ах, я же не проверила поросят!» подобрала юбки и унеслась столь скоро, что Рэйара не успела возмутиться и поинтересоваться, какой смысл несут в себе те самые поросята.

Хозяева постоялого двора-иллюзии говорили, что предводитель отряда должен прибыть около полудня, и если поначалу Рэйара даже подумывала встретить братьев, то теперь поняла, что не хочет этого. Город и без того не нравился полукровке, а уж теперь и подавно. Именно Эйэ был виноват в том, что стая прибыла в Приустье. К тому же, он постоянно обманывает сестру, бессовестно врет ей и ничего толком не рассказывает. Даже с ложью она бы еще могла смириться, особенно если та совершалась «во благо», но с молчанием и сокрытием истины – никогда.

Перевертыш мысленно махнула рукой на сходящих с ума горожан, на пристань, где уже могла пришвартоваться баржа с предводителем отряда, или должна сделать это в скором времени, а также на все остальное. Рэйара поняла, что поступила некрасиво, сбежав, ведь Алорэ, если верить парочке неотрекающихся, чувствовал себя не очень хорошо и нуждался в лечении и, вместе с ним, в поддержке. Да, он, как и все, был виноват, но… Но только отношение Эйэ сердило полукровку так, что хотелось вцепиться обманщику в лицо.

Кроме того, Айэ и Ойэ, в знак раскаяния, могли поведать о своем родственнике много интересного. Как бы Рэ ни сердилась, она хотела воспользоваться предоставленным шансом.

Только у самой двери, стоя на территории двора, перевертыш задумалась, что делать, если брат и сестра спят или отсутствуют. Будить их не неправильно – они ни в чем не виноваты, кроме грубости после испытания, но и это Рэ уже оставила в прошлом. Бегать же и искать их в городе, в котором все потеряли разум – не лучшая идея. Репетируя в собственной голове разговор, Рэйара вошла в захламленное помещение, закрыла за собой дверь и прислушалась. Никаких голосов.

Женщина приоткрыла дверь в зал, присела и попыталась посмотреть, что там творится и прислушаться снова. С этого ракурса она могла разглядеть только кусочек стола. По-прежнему, никто не говорил. От камина, а может и факелов в добавок, распространялись тепло и свет. Полукровка принюхалась, но запах вереска и гвоздики, хоть уже и стал слабее, продолжал перебивать остальное. Лаванда же почти перестала источать свой отвратительный аромат, ее нотки ощущались, но уже не мешали. И зачем только устраивать такое? Бедный нос перевертыша в первые минуты чесался так, что выступали слезы. Постепенно неприятные ощущения затихали, но не проходили полностью.

Неужели все еще спят? Или отправились встречать корабль с Эйэ?

Рэйара, немного разочаровавшись, распахнула дверь. Она опустила голову и проследовала бы к самой лестнице, ведущей наверх, если бы голос не отвлек ее.

– Мы рады твоему возвращению, – мягко произнесла Ойэ, возникшая из ниоткуда, – Тебя долго не было.

Брат и сестра из неотрекающихся сидели у камина. Огонь уже не горел, угли лишь немного тлели, но в помещении было очень тепло и светло. Пламя факелов на стенах встрепенулось от порыва воздуха.

Перевертыш кивнула и проследовала к свободному месту. Кресло стояло так, чтобы сидящий мог протянуть ноги к теплу, а его собеседники находились при этом по обе стороны. Женщину это не устраивало, она взялась за спинку и со скрежетом провела ножками по деревянному свежепокрашенному полу, разворачивая сидячее место. Теперь она могла устроиться на нем так, чтобы смотреть в лицо Айэ и Ойэ. Спинка защищала ее от волн жара, которые производил остывающий камин.

– Тебе лучше? – весело прозвенел мужчина.

Рэйара кивнула в ответ. Она собиралась с мыслями, не зная, как начать разговор и на что давить, чтобы узнать правду. Было бы еще неплохо каким-то образом отличить ее от хорошо продуманной лжи.

– Вы выглядите значительно лучше, – полукровка не хотела затягивать паузу, и эти слова первыми пришли ей на ум. Она разглядывала лица неотрекающихся, и по сравнению с тем, что было вечером, они и правда смотрелись здоровее, – Как Алорэ?

– Тьма крепко сидит в нем и продолжает пускать корни, – ответил мужчина. В его исполнении ответ не казался пугающим, – Мы обрезаем ей ветви, обрубаем ствол, лишаем части корней, но этого недостаточно. Его необходимо отвести в Горовысье, там находятся наши друзья. Они, как и мы, прикованы к месту и тоже создали условия для города вокруг себя. В этом, как и в искоренении тьмы, они более опытные.

– Мы сделаем все, что можем, чтобы он сумел добраться до наших братьев и сестер, – утешала Рэйару Ойэ, – У Алорэ есть шанс пережить и это, и многое другое.

– Стоит присмотреть за ним, быть может, через день ему полегчает, – Айэ смотрел на перевертыша в упор, но от этого взгляда не становилось неприятно, – Мы не знаем, когда тьма устанет бороться.

– Я не понимаю, почему эта тьма привязалась к нему. Почему именно он пострадал? Я не вижу в нем никаких изменений, ничего, чтобы начинать переживать. Да, нам снились страшные сны. Как мне недавно поведали, мы нападали на кого-то. Но нападали все, а угроза нависла только над ним. Как? Почему?

– Он свэт, – звонко ответил мужчина, – Лекарь. Он прекрасный боец с тьмой, если силен, и самая простая жертва, если ослаблен. Кроме него есть и Фэйэн, но он не дается нам, и узнать что-либо о его состоянии мы не способны. Быть может, Эйэ поможет убедить его, и тогда мы поможем и ему.

– Я не видела ни одного признака какой-то там тьмы в Алорэ. Фэ и вовсе всегда был не самым добрым человеком. Вы слышали как он разговаривает с нами? А мы его семья, с незнакомцами он еще грубее! Разве может с ними быть что-то, если ничего не заметно? – в душе женщины поселилось сомнение. Может быть, на самом деле неотрекающиеся говорят неправду, или и вовсе ничего не смыслят в этой тьме и болезнях. Может, они рассчитывают получить взамен за помощь что-то, а, может, и сами хотят чем-то заразить каждого из стаи?

– Когда станет видно, будет уже поздно. Алорэ умеет сопротивляться, это помогает ему держаться, – ответила женщина.

– А что вы хотите получить взамен? – не сумела сдержать своих подозрений полукровка.

– Ничего, – не раздумывая сказал мужчина, и сестра, подобно эху, повторила за ним, – Мы помогаем не для своей выгоды, а потому, что знаем к чему иначе может привести наш отказ. Мы помогаем и потому, что вы важны для Эйэ, он выбрал вас.

– В смысле выбрал? В качестве спутников для своего отряда? – догадалась Рэйара, – Не уверена, что выбирал именно он. Скорее мы сами с ним встретились, совершенно случайно. Ал говорит, что это была воля каких-то там богов, но я не уверена, что все так. Скорее судьба или удача. Хотя, в одном вы правы – мы в одном отряде и, можно сказать, выбрали друг друга. А они поступили со мной так, словно я с ними первый день знакома!

Айэ скорчил лицо и натянул на него сочувствующую гримасу – то, что от посторонних и малознакомых людей Рэйара не желала терпеть. У камина все молчали, и с каждой минутой желание отгрызть лицо мужчине за то, что он посмел изображать столь искреннее переживание, только возрастало.

Ситуацию спасла Ойэ. Рэ уже чувствовала, как в ее рту становится тесно зубам, когда услышала голос. Она устыдилась и испугалась – контролировать себя она должна была в любом случае, и подобное – непозволительно. Ни одно оправдание не приходило в голову, и расстроенная полукровка не сразу поняла, что произнесла женщина.

– Эйэ попросил проверить вас, – сказала Ойэ. Айэ, наконец, перестал смотреть на перевертыша, и перевел взгляд на свою родственницу.

– Да, про тьму я уже вдоволь наслушалась. И про наши успехи и неудачи с излечением тоже.

– Дело не только во тьме. Эйэ просил нас проверить вас прежде, чем отправляться с вами в Морские Врата. Испытания, выпавшие на вашу долю, мы навязали вам, – призналась женщина, – Мы подтолкнули вас к ним, чтобы узнать, кто на что способен. Тьма была лишь одной из причин вашего визита. Не самой важной.

– И зачем это Эйэ? Он нам не доверяет?

– Эйэ верит в вас достаточно, чтобы считать вас помощникам и, наверное, братьями и сестрой, однако, вам предстоит очень сложный путь. Опасный путь, после которого никто не останется прежним. Путь, на протяжении которого каждый столкнется с бедами, горестями и непреодолимыми преградами. Вы не первый отряд, сопровождающий моего брата, не первая его семья. Эйэ уже был вынужден расставаться со многими прежде, чем встретил вас. Теперь наш брат предпочитает не привязываться и лишь следовать вперед, ни на что не отвлекаясь.

– Он всегда был таким, – возразила Ойэ брату.

– Эйэ помогал нам выбираться из сложных ситуаций и приводил в Общину, чтобы мы стали частью народа. Не он выбирал, а ему нас навязали. Хорошо, что так, я бы не смогла ужиться с другими.

– Ты не можешь знать, – заверила сестра предводителя, – Как бы случилось.

– Кого брать, выбирал Эйэ. Он знал, кто ему нужен и искал способы, как вас заполучить, – не стесняясь, раскрывал карты Айэ, – Эйэ выполнял приказы Общины для того, чтобы отыскать подходящих помощников.

Рэйара молча сглотнула и перевела взгляд под ноги. Неотрекающиеся переворачивали ее мир, меняя хвост и морду местами. Перевертыш не понимала, чему и кому верить. В глубине души она, порой, подозревала, что Эйэ не похож на того, кто будет бегать на поводу у Общины, даже у Верхушки, если у него нет своих интересов и никакой выгоды. Загадочный предводитель получал свое, приобретая знания, компоненты, возможность развиваться, а также безопасное убежище и деньги. Может, еще что-то материальное или духовное, например, единение и сплоченность народа. Так полукровка думала все это время. Эйэ, конечно же, имел какие-то собственные интересы, хоть и скрывал их ото всех, но Рэ не могла и предположить, что заклинатель может заниматься личными делами у всех на виду.

– Зачем ему отряд? – выдавила из себя полукровка, – Зачем ему Морские Врата?

– Эйэ ищет след артефактов, чьи свойства мы поклялись никому не открывать. Все дороги ведут в Морские Врата, а, значит, именно там необходимо начать поиски, – пояснила Ойэ,

– Артефакты связаны и с отрекшимися. Скорее всего, призвавшему их эти древности нужны не меньше, чтобы вернуть тьме былую силу и величие. Есть и другие, Эйэ упоминал про них, но не уточнял.

– Эйэ использовал Общину как прикрытие и слепого помощника. Община помогает ему и вам, дает оружие и знания, дает защиту стен, позволяет путешествовать и заводить новые связи. Благодаря Общине у вас есть крыша над головой и деньги на пропитание – без повседневных забот ратовать за свое важное дело намного проще, – Айэ весело улыбнулся, будто только что рассказал забавную историю с несколькими шутками и запоминающимися курьезными моментами, а не раскрывал план родственника, – Именно поэтому Эйэ убедил Общину, что артефакты нужны именно свэтам, и только они имеют право заполучить их. Верхушка согласилась и теперь вас отправляют на поиски во Врата. Не думаю, что большинство понимает их мощь.

– Потому и потребовалась проверка, – подхватила женщина. Тревога Рэйары немного отступала, когда Ойэ говорила, – Грядет нечто страшное, неизведанное и очень опасное. Нечто, похожее на то плохое, что уже происходило, но многократно усилившееся. Грядет плохое, приближение которого чувствуют многие, однако, никто не желает признаваться в своих опасениях. Каждый не желает прослыть слабаком, вслух предполагая, что приближается нечто, справиться с чем мало кому под силу. Проще отмахиваться и отнекиваться.

– Чего?

– Нам жаль пугать тебя, но грядут перемены. Наступают опасные времена, – пояснил мужчина, – Их чувствуют, но не желают признавать. От понимания отмахиваются, как от надоедливой мошкары. Закрывают глаза на то, на что закрывать их не следует.

– Да, это значительно проще, – согласилась Рэ, – Я бы тоже делала также – игнорировала бы возможное появление опасности, отдыхала до тех пор, пока это плохое окончательно не пришло бы и не показалось. Скорее всего, даже тогда я бы продолжила сомневаться. Мне не нравится плохое, когда оно приходит, так чего о нем думать, когда его нет? Может оно и не наступит никогда, а я только зря волновалась…

Ойэ неодобрительно собрала губы в трубочку и нахмурилась, из-за чего на ее лице, по-прежнему выглядящим осунувшимся и постаревшим после лечения Алорэ, проявились морщины. Особенно глубокие борозды и складки показались на ее лбу. В совокупности с впечатлением, которое она производила, с аурой доверия, неустанно витающей вокруг нее и доброй, нежной улыбкой, она более всего походила на уставшую мать большого семейства, так и норовившего влезть в неприятности. Эйэ годился бы ей в сыновья, а то и внуки, но никак не в братья.

Айэ же, напротив, был скорее веселым братом и не только предводителю отряда, но и всем его товарищам и друзьям, вероятно, даже всему городу. Веселый и легкий, он избегал сообщать неприятные новости, не хотел ругать за что-то. Его голос напоминал звон горного ручейка, и рядом с ним все казалось легким, воздушным, несерьезным, не способным причинить вреда.

Однако, этот разговор изменил отношение Рэйары. Никакого ощущение семейности она более не чувствовала.

Дверь распахнулась и в помещение, словно повинуясь зову, вошли братья. Алорэ, выглядящий болезненно и устало, опирался на руку Наэма – они первыми вошли через двери, в которые Рэ не успела заглянуть после того, как неотрекающиеся расколдовали дом. Следующими зашли Фэйэн и Таэль, которые, как обычно, громко спорили о чем-то своем, и не особо реагировали на изменившуюся вокруг них обстановку. Казалось, что они уже готовы вступить в настоящий бой или хотя бы знатно побить друг друга кулаками. Последним зашел Эйэ. Предводитель отряда прикрыл за собой дверь, и тут же начал рыскать глазами по комнате, чтобы отыскать сестру. Рэйара, до этого скрутившаяся на кресле так, чтобы видеть заходящих, встала, сделала пару шагов навстречу, но передумала.

Эйэ, который, по мнению полукровки, успел соскучиться, выглядел совсем иначе. Он не имел виноватый вид из-за того, что отправил семью отдельно, из-за того, что не рассказывал о своих планах или из-за навязанных испытаний. Предводитель не собирался просить прощения, не стыдился и не радовался встрече. Пусть ароматы дома и сбивали с толку и Рэ не могла определить другие запахи, она прекрасно понимала, что чувствовал вожак. Мужчина был зол.

– Что вы натворили, пока меня не было? Всего на несколько дней оставил вас без присмотра, и только два из них вы провели в городе, но уже успели наворотить дел! Нельзя вас ни на минуту оставить? Без меня вести себя, как подобает, не можете? Капитан баржи и вся его команда ждут на пристани, со своего судна и шагу ступить надолго в город боятся, а одна мысль о том, чтобы ослушаться и уплыть без вас пугает их до дрожи. Даже пожар бы и тот их не прогнал. Рассказывают горожанам, что вы по ночам изводили и его, и помощников, а после наказали ему стоять и дожидаться, даже если все его припасы сгниют и обратятся в прах.

– Мы уже обсуждали это… – лекарь успел дойти с помощью Нэ до стола и устроится на стуле. Как и Рэ, предварительно его развернув, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим.

– Слухи сопровождали нас всегда и везде, будем надеяться, что в этот раз все снова обойдется. Как обычно, – махнул рукой Фэйэн.

– Нет, в этот раз вы перестарались, – покачал головой Эйэ, – и если с баржей я еще могу смириться, то остальное… Сразу после вашего приезда, той же ночью, в городе появилось чудовище, которое начало нападать на людей ради удовлетворения потребности в развлечении. Это чудовище охотится хорошо и быстро, можно сказать, профессионально и получает от процесса удовольствие. Оно потрошит своих жертв и почти ничего не ест, быть может, у одного-двух убитых пропала пара внутренних органов. Лекари осматривали каждое тело и пришли к выводу, что пропажа сердца или чего-то еще могла произойти из-за наткнувшихся на жертв практикующих ведьм и темных волшебников, или, может, алхимика – в Приустье есть и те, и другие, и третьи. По словам жителей. Мол, безопасно им здесь скрываться, вот только обычно горожан не трогают. И никого призывать они не стали. Но чудище-то имеется, и нападает не потому, что голодно, а лишь чтобы утолить другое чувство. Например, ярость, или жажду отмщения.

– Мы не видели никакое чудовище, – обиженным голосом произнесла Рэйара, – Этой ночью я была в городе и за ним, гуляла, но никого такого не встретила. Не помню, чтобы слышала чьи-то крики или какой-то другой шум.

– То-то и оно, Рэйара, – полное имя Эйэ использовал лишь когда действительно сердился, а тон мужчины вызывал тревогу – Ты гуляла.

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Ты сердишься, что я вышла за ворота постоялого двора? Ай, мне эти чудища не страшны, я сама кого хочешь… – усмехнулась женщина, чтобы перебороть нарастающий страх и показала кулак.

– Ты помнишь хоть что-то о своей прогулке? – перебил сестру предводитель. Ей не нравилось, что тот хмурился, это делало его похожим на такую же светловолосую Ойэ.

– Не особо, но у меня нередко случаются проблемы с этим, ты же знаешь. Когда я сержусь или в полнолуние. Вчера я была очень зла, хотела порвать тебя на куски, если ты мне попадешься!.. Тебе очень повезло, что ты был далеко!

– Зато не повезло другим, тем, кто попался на твоем пути? – уже менее сердито спросил мужчина.

– Что?! Ты это чего говоришь?

– Ты не можешь обвинять ее! – вступился за перевертыша Наэм.

– Я не понимаю, – Рэ уперла руки в бока и чуть подалась телом вперед, – Вместо того, чтобы извиниться за все, что ты делал, за все, что ты скрывал, за все обманы, ты пришел, чтобы обвинять меня в чем-то? Почему именно меня? Из-за происхождения, да? Если перевертыш, то сразу чудовище?!

– Погодите, мы должны нормально поговорить, без повышения голоса и без взаимных обвинений, – вмешался в разговор Алорэ.

– Некогда уже нам разговаривать, надо действовать и думать, что творится с Рэ, – Эйэ подошел к лекарю. Айэ и Ойэ также поднялись и медленно отступили к остальным. Перевертыш опустила руки, и они безвольно повисли вдоль тела.

– Почему я?! Я ничего не сделала, а меня опять подозревают? – закричала полукровка. Она чувствовала, как во рту вновь происходят изменения и клыки начинают слишком выделяться. Коса лежала у нее на спине и Рэйара ощущала, как та медленно срастается с выступающей шерстью на загривке, вдоль позвоночника кожа также лопнула, пропуская наружу шкуру. Прежде, чем говорить, женщина выплюнула на пол человеческие зубы, – Может, поговорить сначала о тебе? Об отряде, о твоих личных планах?

– Мы обязательно поговорим и об этом, – Эйэ бросил короткий взгляд на Ойэ, – Но после. Горожане, те, которые сумели избежать расправы, видели чудовище. Оно, по их словам, напоминало нечто среднее между волком и человеком, перевертышем такое назвать было сложно. Густая серая шерсть покрывала почти все тело, вытянутое лицо имело некоторые, напоминающие человеческие черты, ужасные зубы и когти на конечностях могли напугать любого; отчетливо прослеживался серый хвост, однако, тело при этом свидетелям показалось людским, а не волчьим, вытянутым, и стояло на двух задних лапах. Кроме того, горожане разглядели и половые признаки. Как я понял, мужчины имели в виду грудь. Но более всего доблестным мужам и перепуганным женщинам запомнились длинные темно-рыжие волосы, развивающиеся по ветру…

Вся семья Рэйары, как по команде, посмотрела на полукровку. Даже через еще оставшийся запах вереска, перевертыш почуяла волнение неотрекающихся и страх братьев. Ужас, который ничто не могло заглушить. Это, в некотором смысле, даже забавляло Рэйару. Хотелось продолжать пугать и посмотреть, что будет. Хотелось отомстить Эйэ за ложь, а другим за то, что позволяли обманывать и сестру, и себя.

Лицо женщины начало вытягиваться.