Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 69)

Рэйара пробовала привести лекаря в себя. Она пыталась услышать дыхание, принюхивалась, тормошила Алорэ, и ни на минуту не отпускала его руки. Застывшая улыбка мертвеца пугала ее.

Посреди раскуроченного зала постоялого двора, пол которого был залит кровью, перевертыш осталась в одиночестве. Единственная живая, единственная, которая не принимала участия в сражении, единственная упустившая шанс покончить с Эйэ до того, как он убил трех ее братьев. Или принять его сторону и примкнуть к вожаку, чтобы не потерять хотя бы его.

Полукровка вскинула так и не превратившееся в полноценную морду лицо и завыла. Больше всего она боялась снова остаться в одиночестве, среди мертвецов, которые раньше назывались ее стаей. Имея выбор, имея возможность, но так ни на что и не решившись. Или избрав совсем неверный путь. Боль и страх смешались в ее душе и вырвались из ее недр с воем.

Рэйара открыла глаза, из которых текли слезы. Помещение, весь постоялый двор вокруг нее пришел в движение. Поначалу медленно, но понемногу ускоряясь, то, что мог рассмотреть глаз полукровки, завращался. Каждого, кто находился рядом, каждое тело, каждый кусок сломанной мебели, каждый обломок доски, затягивало в воронку, которая постепенно превратилась в одно сплошное пятно. Ладонь лекаря исчезла из рук перевертыша, она более не чувствовала ее. Голова закружилась и полукровка закрыла отяжелевшие глаза.

Глава X

Когда Рэйара обрела способность открыть глаза и посмотреть вокруг, то обнаружила себя стоящей посреди полянки у постоялого двора. Блеклое свечение вокруг нее понемногу исчезало. Скорее всего, женщина смогла бы убедить себя, что оно и вовсе ей почудилось, если бы она не видела того же вокруг трех ее братьев, стоящих рядом с ней.

Рэ сдавлено вскрикнула, помня, во что превратилась ее семья, закрыла руками глаза, потерла их и вновь открыла. На поляне молча, словно погруженные в сон, стояли Фэйэн, Наэм и Алорэ, живые, здоровые, невредимые. На их одеяниях не виднелось ни следа грязи и крови, кроме тех пятен, что имелись после спуска с баржи. Ни одной, даже маленькой, дырки в плащах, ни лишней пылинки, как будто они всего несколькими минутами ранее не сражались с Эйэ.

– Ал, – полукровка двинулась в сторону брата. Она потянулась к нему, хотела взять за руку или обнять, но наткнулась на преграду. Сияние не пускало полукровку к лекарю, оно же не пустило и к остальным.

– Не трогай, – почти у самого уха прозвучал незнакомый голос, – Они скоро проснутся.

Перевертыш в мгновение развернулась и отскочила к спящим свэтам, намереваясь в этот раз защитить их, чего бы ей это ни стоило.

Двое существ, которые более всего напоминали тот же древний народ, к которому принадлежали братья, неподвижно стояли у постоялого двора. Мужчина и женщина, очень похожие друг на друга, высокие и уставшие, в абсолютно одинаковых одеяниях, смотрели на Рэйару.

– Кто вы такие? Что вам нужно? Что с моими братьями? Зачем вы это сделали? Они живы?

– Много вопросов ты задаешь, – мягким голосом произнесла женщина, она сразу же показалась теплой и олицетворяющей уют. Против воли Рэ выпрямилась и почувствовала умиротворение.

– Она напугана. Многое успела пережить и имеет право знать, – мужской голос, звонкий, пронзающий воздух, как и его обладатель, был освежающим и вдохновлял.

– Что все это значит? Отпустите моих братьев! Немедленно! – неуверенно прорычала перевертыш, – Или пожалеете!

– Мы никого из вас не звали, – возразила женщина, – Вы пришли сами, по своей воле переступили порог. Вы пришли в наш дом по поручению вашего главаря, но не по принуждению. Мы давно удалились от мирской жизни, спрятались в небольшом городке, до которого можно добраться лишь через горы и труднопроходимые леса или по реке. Мы скрылись за забором в «Тонущей барже». Попасть к нам случайно больше шансов у рыбохвостов и хвостоногих, чем у свэтов.

– Вы сделали остановку именно здесь. Вы шли потому, что знали, чего искали, – звонко почти что пропел мужчина, – И вы нашли нас. Не случайно, а специально.

– Мы сейчас же уйдем, – обрывки картины в голове никак не складывались в единое целое. Мертвые братья перемешались с живыми, Эйэ – с незнакомцами, а разум не желал помогать и давать хоть какую-то подсказку, – Отпустите моих братьев!

– Вскоре они будут свободны, как и ты. Мы давние друзья Эйэ и всегда поможем его приятелям, – женщина едва улыбнулась. Рэйаре захотелось поверить во все, что она скажет. Полукровка заулыбалась в ответ, не контролируя тело, – Но мы не можем пропустить вас, не зная, чего ожидать. Мы почувствовали в вас тьму, вас отметили отрекшиеся, а они – наши злейшие враги. Мы должны были отправить вас на испытание, благодаря которому многое встанет на свои места.

– Небольшое испытание, – прозвенел мужчина, – Безвредное. Мы не желали никому вреда.

– Все то, что я видела… Это все было… не по-настоящему? И Эйэ, и смерти Наэма, Фэйэна, Алорэ… Таэля? Таэль тоже жив?

– Мы не можем ничего сказать про Таэля, – ответил мужчина, – Его нет здесь. Мы не знаем его и не видим его, мы не можем сказать, жив он или мертв. Мы не приучены лгать о жизни и смерти.

– Но то, что я видела?.. Все эти разговоры, все что было внутри постоялого двора это неправда?

– Да, – согласился мужчина, в чьей родне отчетливо прослеживались свэты, – Иллюзия.

– За что вы так со мной? – обиженно воскликнула перевертыш. Пережить предательство и смерть стаи, не успеть полностью переварить это и тут же узнать, что увиденное – лишь обман, было для нее слишком.

– Мы почти не вмешивались, – протянула женщина, – большую часть всего дорисовало твое воображение. Твои страхи, твои опасения, твои знания о братьях и, напротив, то, что ты не знаешь – все это повлияло на сон, который ты видела. Ты создала его, а мы лишь немного помогли.

– Мы должны были понять, как глубоко в тебе засела тьма отрекшихся. Мы должны были узнать, какие страхи преследуют тебя, как ты будешь поступать, как быстро ты поймешь, что что-то не так, легко ли тебе делать выбор и можешь ли ты отвечать за него, за себя, за других… Это было твое испытание. Ничего большее, но и не меньше.

– А мои братья? А Эйэ и Таэль? Они здесь?

– Эйэ и Таэль не приходили к нам, – ответил мужчина. Он не был красив, совсем не должен был понравиться Рэйаре, однако, она не могла оторвать от него взгляда, – Каждый из присутствующих здесь твоих братьев проходит свое собственное испытание. Мы не можем предсказать, когда оно завершится, и не станем вмешиваться более – все, что требовалось, мы уже сделали. Теперь остается только ждать.

На некоторое время перевертыш замолчала.

Странная парочка и пугала, и завораживала. Рэ не поняла, были ли они мужем и женой, или братом и сестрой, или, быть может, матерью и сыном, или имели иные родственные или не очень связи. На самом деле, это не имело значения.

Женщине немного полегчало, когда она поняла, что Эйэ никого не предавал и не убивал, когда она увидела своих спутников живых и здоровых, пусть и спящих. Да, сейчас они, скорее всего, переживали нечто схожее с тем, что пережила Рэйара, и все же это было намного лучше, чем смерть. Намного лучше, чем ее одиночество.

Осознание, что семья не потеряна навсегда, что каждый жив и здоров, делало тело легким. Рука, сдавливающая горло, исчезла, слезы перестали катиться по щекам.

Когда душа закончила разрываться на куски, а сердце биться от страха в несколько раз быстрее, когда полукровка смогла отдышаться и собраться с мыслями, у нее появились новые вопросы.

– А я прошла испытание? – поинтересовалась Рэ. Она ожидала услышать положительный ответ и даже похвалу.

– Нет, – мягко и тихо произнесла женщина, – Ты не сделала ничего, чтобы спасти свою семью. Ты не сделала выбора и потеряла всех. Ты не уверена в своих чувствах и никому не предана.

Перевертыш замерла и с ужасом смотрела на незнакомку, которая обвиняла ее. Женщина-свэт не обратила внимания на взгляд и продолжала обычным будничным тоном, будто, ничего страшного и не происходило, словно она вовсе не осыпает Рэ обвинениями.

– Ты довольно быстро поняла, что что-то не так, быстрее, чем мы ожидали. Однако, недостаточно уверенно убеждала братьев. Еще больше времени ты потеряла, пока думала, нужно ли тебе что-то делать, и не пора ли спасать семью. Ты не знала, на чью сторону перейти. Не смогла принять окончательный выбор даже когда убедилась, что Эйэ в самом деле опасен. Ты провозилась непростительно долго для силы и скорости, которыми ты обладаешь, никому не помогла. Ты позволила уничтожить свою жизнь и жизни всех твоих близких.

– Моя сестра слишком строга, – вмешался мужчина. Он улыбнулся Рэйаре, и полукровка почувствовала трепет. Она хотела обидеться, оскорбиться, начать кричать и возмущаться, обвинить незнакомцев в ответ, но, глядя на приветливое лицо, сама глупо заулыбалась в ответ, – Ты перенесла испытание весьма достойно. У тебя интересные страхи, обычные, но такие, на которые сложно повлиять. Тот, кто попробует надавить на них, может не сломать тебя, а сделать сильнее, вынудив действовать жестче. Твоя стая растет и уничтожить ее одним махом мало кому под силу, убив же часть, враг может обречь себя на месть.

Мужчина говорил куда более приятные вещи, чем женщина. Рэйаре больше нравилось слушать его, она закивала в ответ.

– Твой выбор очередности, – продолжил мужчина, – показал нам, к кому ты испытываешь наибольшую привязанность, и с кем в союзе ты чувствуешь себя защищенной. Ты горевала о каждой смерти, а это – демонстрация доброй души и чистых помыслов.

– При этом ты в глубине души подозреваешь о симпатии или, даже, скорее о любви, одного из твоих братьев к тебе. Ты попыталась спасти его намного раньше волшебника, который куда сильнее. Значит, хотела оставить того, кто тебя любит в живых, потому что это удобнее. Он умер первым из трех, а значит, ты можешь принять его жертву и примешь ее скорее, чем остальные. Это показывает тебя не с лучшей стороны, ты эгоистична и желаешь обеспечить себе комфортные условия, чего бы это ни стоило. Ты готова пожертвовать тем, кто безгранично доверяет тебе для спасения тех, в ком больше нуждаешься.

Рэйара опустила взгляд, а когда вновь подняла голову, то смотрела на женщину с яростью. Незнакомка между тем совершенно не пугалась взгляда перевертыша и, наверное, не думала, к чему ее могут привести обвинения, и продолжала.

– Таэль и вовсе не присутствовал в твоем сне. Ты избавилась от него раньше, чтобы не мозолил глаза, так как не можешь понять, как же на само деле к нему относишься. Ты не испытываешь к нему ненависти. Ты привыкла к нему, но твои братья смеются над ним, и ты смеешься вместе с ним. Хочешь быть одной из них, а может, не желаешь иметь собственного мнения, чтобы не страдать выбором. Эйэ, к которому ты не безразлична, может вытворять почти все, что захочет и ты не станешь пресекать это, пока он не пересечет некоторую грань. Однако, ты и в этом не уверена. К тому же ты не знаешь, в чем эта грань заключается. Ты можешь предположить, что он не лучший представитель своего народа и Общины, ты готова увидеть в нем предателя и жестокого тирана, но это не будет иметь для тебя значения, если он предложит тебе перейти на его сторону. Хуже всего, что и в этом случае ты не сможешь понять, что тебе нужно. Ты нерешительна.

– Это не так!

– Ты слаба духом, – продолжила жестокая женщина, – твои метания не доведут до добра. Пустословие, нерешимость и слабоволие – вот твои пороки.

Перевертыш даже не знала, что и ответить на подобное оскорбление. Она уже привыкла, что ее обвиняют в происхождении, ругают за грубость и отсутствие воспитания, требуемое для жизни в обществе. Полукровка легко бы пережила повторения этих грехов, но совершенно не была готова услышать произнесенное свэтом.

Лицо исказила гримаса обиды, которая медленно, но верно перерастала в злость.

– Это неправда! – зарычала Рэйара, – Ложь! Ты лжешь! Ты не знаешь меня, совершенно не знаешь и говоришь грубые слова, чтобы оскорбить меня. Чтобы унизить!

– Мы заглянули в твою душу, – добродушно прозвенел мужчина, – Мы видели все, что с тобой происходило, мы видели твои поступки и слышали твои мысли, чувствовали тебя от начала и до конца, как чувствуем и твоих братьев. Мы знаем, о чем говорим.

– И ты тоже лжешь. Ты позволяешь ей врать мне и сам ничуть не лучше, – мужчина, который при первом взгляде понравился Рэ, не защищал ее, а значит, сразу же встал на одну ступень с недругом в виде женщины. Все теплые чувства, которые та пробуждала в полукровке, в раз стерлись.

– Это лишь твое решение – принимать наши слова, или отказываться от них, – сказала женщина, – Ты можешь стать лучше, если избавишься от пороков, можешь поработать над собой. Также ты можешь продолжать движение в ту же сторону, и, рано или поздно, пороки поработят твою душу, и ты переживешь то, что пережила сейчас… Тренируй свой дух.

– Я не смогу пойти дальше потому, что я не прошла ваше испытание? – Рэйара не хотела оставаться одна – это был ее главный страх, и она это осознавала. Именно он порой, толкал ее на отчаянные меры, – Мои братья смогут пойти, а я должна буду где-то ждать? Или… Или мне не выйти отсюда больше? Что вы со мной сделаете?

– Ты не прошла не наше испытание, а свое. Мы не будем отказывать тебе в помощи, ведь ты пришла к нам без злого умысла, нуждаясь в поддержке. Однако, мы мало чем сумеем тебе помочь, – сказала женщина.

– Я настолько безнадежна? – злость не прекращала бурлить в жилах полукровки, в последние десятки дней это стало привычным состоянием, – Не хотите тратить на меня времени? Эйэ ошибся, когда говорил, что вы единственные способны помочь нам! Вы даже не хотите попробовать!

Пара необычных существ некоторое время молчала. Они позволили перевертышу выплеснуть свою злость, выслушали еще несколько потоков оскорблений, и при этом ничто на их лицах не изменилось. Они даже не дрогнули, когда полукровка нарычала на них и подалась в их сторону, угрожающе размахивая сжатыми в кулаки руками. Лишь когда эмоции поутихли, мужчина вновь обворожительно улыбнулся.

– Тебе не нужна наша помощь, только ты сама способна помочь себе. Только ты способна обуздать свою ярость и научиться держать себя в руках.

– В моей ярости повинна встреча с саргами, – нашла для себя оправдание перевертыш, – Как я могу с этим справиться?

– Твоя ярость – дело твоих собственных рук. Только ты разжигаешь ее в себе, только ты и способна ее усмирить, – ответил мужчина, – В тебе почти не осталось тьмы от отрекшихся, она вышла вместе с болью и страхом. Она вышла бы и без того со временем. Но тебе стоит подумать о своей душе и развивать свой дух.

Полукровка набрала воздуха в грудь, но так и не смогла придумать достойный ответ. Она не могла смириться с обвинениями, не верила в свою вину, но и найти, как оправдать себя, у нее не получалось.

Женщина сделала едва заметное движение пальцами, и уже знакомая дверь на постоялый двор отворилась. Перевертыш со своего места видела, что в помещении светло.

– Проходи и располагайся. Мы рады гостям. Вскоре твои братья присоединятся к тебе.

Пререкаться не было ни сил, ни желания, ни возможности. Поток ветра легко оторвал тяжелое тело Рэйары от земли и понес в сторону входа. Лишь у самого порога она вновь обрела способность двигаться самостоятельно. Что-то подсказывало женщине, что таким образом ей дают право выбора. Она вновь замялась и отступила.

– А мои братья останутся живы? – поинтересовалась Рэ. Судьба отряда волновала ее не меньше, чем собственная.

– Мы не причиним им никакого вреда. Они, как и ты, страдают лишь от самих себя, – женщина даже не обернулась. Теперь и ее внимание, и внимание ее брата или не совсем брата, были сосредоточены на Наэме. Древесный волшебник начал шевелиться, его руки мелко задрожали, пальцы изогнулись.

Рэйара собралась с силами и переступила порог.

Теперь постоялый двор выглядел совершенно иначе, да и на пристанище для путников не походил ни в коем разе.

Женщину встретил просторный зал, пол которого был покрыт мягкой молодой зеленой травой. То тут, то там из нее торчали небольшие кустики цветов. Несколько удобных кресел и стол между ними стояли у мерцающего всеми оттенками синего и зеленого прудика. Когда Рэйара проследовала дальше и подошла к воде, то увидела через прозрачную поверхность слегка искаженные силуэты рыб – их было так много, что казалось, стоит только опустить руки и зачерпнуть, как удастся выловить с десяток. Промелькнула мысль, что выглядят рыбехи очень аппетитно.

Вдоль стен, которые теперь были не дощатыми, а сделанными из непрозрачной воды, стекающей откуда-то с неба непрерывным потоком, росли деревья с плодами. Насчитывалось их, плотно стоящих друг к другу, чуть ли не больше, чем в лесу, а их разнообразие поражало – Рэйара и представить себе не могла столь обильного урожая даже в лучшие и самые сытые годы. Спелые и свежие фрукты источали сладкий аромат и вызывали бурчание в животе проголодавшейся полукровки. Она бы предпочла мясо, но выбирать не приходилось.

На столе у кресел она обнаружила несколько здоровенных блюд с дичью и запеченными кусками то ли оленины, то ли телятины, несколько горшочков с репой и луком, грибами и смесью пропаренного овса, трав и фруктов. Полукровка была готова поклясться, что когда она только зашла, на столе ничего подобного не стояло, женщина даже могла рассмотреть его гладкую поверхность и то, что на дереве в центре кто-то аккуратно вырезал какой-то незнакомый ей знак. Теперь же стол ломился от ее излюбленной еды, блюда не помещались, и их части выступали за пределы столешницы, грозя в какой-то момент упасть.

Крыши над головой женщина не увидела, вместо этого было небо. Яркое и голубое, невозможное, ненастоящее и слишком чистое. С невидимым глазу солнцем, без единого облачка, только птицы украшали гладь, летая туда-сюда. То, что улавливали глаза перевертыша выглядело слишком красивым, чтобы в самом деле оказаться настоящим. Полукровке не нравилось находиться в этом странном месте.

Рэйара заметила, что из дальней стены, прямо из воды, торчит что-то блестящее. Когда она приблизилась, то обнаружила невысокую и довольно узкую бронзовую дверь. Женщина не успела дотронуться до ручки, как проход распахнулся, пропуская гостью в следующее помещение. Оно было уже совершенно иным, обычным, хорошо обставленным как раз для приема гостей.

Овальный стол, вокруг которого стояли тяжелые крепкие стулья, занимал почти половину комнаты. Вдоль стен располагались полки, а другая половина была занята камином и несколькими креслами у него. Подсвечники с негорящими свечами, факелы в специальных креплениях по периметру, два прохода в другие помещения, неприметная на первый взгляд винтовая лестница в углу, ведущая и вниз, и вверх, две шкуры на полу – вот и все, что имелось в этом зале.

Здесь Рэйара почувствовала себя более комфортно. Она села, выбрав для себя почти середину стола, и с интересом разглядывала вырезанные на его поверхности символы. В какой-то момент ей показалось даже, что она видит в завитках и черточках силуэт волка и круглый шар полной луны. Женщина ковырнула его ногтем, но наваждение никуда не делось.

Завороженная увиденным, перевертыш водила пальцем по вмятинам в дереве. Она бы не смогла ответить, сколько времени это длилось, и происходило ли в помещении хоть что-то, если бы ее спросили. Единственное, что заставило ее оторваться, было появление брата или, вернее, его радостный голос.

– Рэ!

Наэм стоял в дверях, когда полукровка подняла взгляд и смотрел на нее, не замечая ничего более.

Женщина столь поспешно вскочила на ноги, что стул не выдержал ее напора и с грохотом упал на пол. Брат с сестрой бросились друг другу в объятия, древесный волшебник крепко прижал к себе перевертыша и долго не отпускал. Рэ не противилась подобному проявлению чувств. Она была счастлива, что одиночество более не грозило ей, что то, что она совсем недавно пережила – всего лишь наваждение, что раз Нэ жив и здоров, то и остальные вскоре присоединятся к сестре.

– Рэ, – прошептал Наэм, – В какой-то момент, там, тогда… Не знаю как правильнее. В какой-то момент я испугался, что я потерял тебя навсегда. И тебя, и братьев. Ох, Рэ!

Мужчина уже почти разжал объятия, но передумал и снова прижал сестру к себе. Рука волшебника легла на голову полукровки, и женщина почувствовала, как он запустил пальцы ей в волосы – раньше он подобного себе не позволял.

– Нэ, я не думаю, что мы должны… – Рэйара попыталась отстраниться, но брат крепко держал ее. Она уперлась руками в плечи древесного волшебника и тот, чуть помедлив, все же позволил ей отодвинуться.

– Прости. Я очень рад, что с тобой все в порядке! – нашел себе оправдание мужчина, – Ты прошла свое испытание?

– Не знаю, – Рэйара не хотела признаваться в промахе, если таковой и был. Она успела поразмыслить и пришла к выводу, что странная пара хозяев постоялого двора либо нагло лжет, чтобы унизить ее, либо говорит неправду с целью подначить к чему-то, – Но я здесь, значит, все-таки справилась хоть как-то. А ты?

– Тебе ничего не сказали? Я справился со своим испытанием, мне устроили настоящий разбор того, что я сделал неправильно – я сам попросил об этом. Сначала мужчина и женщина меня похвалили. Они сказали, что тьма поселилась во мне после Мрачного Леса и мне нужно бороться с ней. Они верят, что я смогу самостоятельно искоренить ее, если не позволю низменным чувствам, вроде ревности и зависти, управлять мной. Они сказали, что пока у меня все выходит более, чем хорошо и вскоре от влияния не останется и следа.

– Я знала, что ты справишься! Ты молодец, Нэ! – зависть неприятно кольнула Рэйару, однако она не позволила этому чувству проявиться внешне, – Ты знаешь, кто они такие? Почему они устраивают нам эти испытания и откуда они знаю Эйэ?

– Не уверен. Скорее всего, о них знает Ал, он говорил когда-то давно про неотрекающихся. Вроде бы их создали в противовес отрекшимся, собрали лучшее, самые сильные из качеств всех народов. Больше всего в неотрекающихся от друидов, они любят природу и стараются не отдалятся от нее. Может, именно поэтому я проходил сюда через тот странный зал…

– Ты тоже видел стены из падающей воды, рыб, деревья в помещении и пол из травы? Там все было неправильным, странным и пугающим. Бр-р-р! Я убежала сразу, как смогла.

– Я видел совсем другое, – растеряно произнес мужчина, – Там была дверь в уютный и красивый дом, большая поляна, по которой бегали собаки, в окошке дома я видел детей, а в отдалении виднелся лес и мост, наверное, через речку. Я слышал ее журчание, но она была скрыта за полем, на котором поспела рожь. Через дверь во двор я словно попал в уютную деревушку. Все в ней было как положено, хорошо, в меру и, как бы это сказать?.. Правильно. Слишком правильно, чтобы быть правдой. Когда я подумал, что слишком уж тихо, то услышал крики деревенских птиц, блеяние коз, мычание коров, тявканье и возню псов, а на ветках кусов и посреди поляны показались певчие птицы и зачирикали. Тогда все стало еще страннее, но мне нравилось. Я подумал, что все это хорошо, но не то, и мне не хватает тебя. Тогда открылась дверь дома, я зашел и оказался здесь.

– У меня было совсем другое… Ты вошел через эту дверь, но не увидел ни травы, ни пруда с рыбками, ни того стола, ломящегося от еды? Ароматы все еще преследуют меня. О, а еще вместо крыши там было небо. Я не понимала, как такое может быть, ведь у постоялого двора крыша точно была. Зеленый пол мне особенно приглянулся. Мне было непривычно и немного страшно, а когда я подумала о том, что фрукты на деревьях хороши, но мне бы пригодилось скорее мясо, на столе у пруда появилась целая куча блюд из мяса. Вот это и напугало меня – так неправильно, чтобы еда сама по себе появлялась от одного желания! Я захотела уйти из того места и оказалась здесь.

– Мне кажется, здесь все более… Человечно, что ли.

– Может быть. Я и здесь нашла, то, что может заинтересовать тебя и братьев. Пойдем, – Рэйара взяла Наэма за руку и подвела к столу. Она указала на символы, которые напоминали ей волка и полную луну, но Нэ обратил внимание на другой знак. Женщина не сумела ничего рассмотреть. Обычные черточки, кружочки, завитушки и цифры.

– Смотри, – восторженно произнес Наэм и ткнул в стол, – Это же удивительно!

– Я ничего там не вижу, – покачала головой Рэ, – Брось, что интересного в черточках? Ты лучше посмотри сюда! Вот-вот, да, это так… странно и красиво, да?

– Не понимаю, что ты рассмотрела в двух царапинах, они даже не похожи на символы. Я вижу углубления в столе и, мне очень жаль, что такую красивую мебель испортили.

– Разве ты не понимаешь? Это же волк, вот тут, – перевертыш обвела пальцем рисунок, – А вот луна, вот дерево, то есть все это происходит в лесу…

– У тебя богатая фантазия, Рэ, увидеть столько в царапинах!.. Посмотри вот сюда! Ты видишь вот здесь худого… Эм, наверное, это человек, который держит на раскрытых ладонях по дереву? – вид у Рэйары был потерянный. Древесный волшебник заводил пальцем по столу, но и это не помогло.

– Ничего, – призналась женщина, – Я совсем ничего не вижу, кроме рисунка волка. Все остальное – лишь закорючки, не более того. Ай, ерунда какая-то!

Наэм проводил сестру до того места, которое она выбрала, подал ей руку, а когда она садилась, придвинул стул. Он сел напротив.

– Полагаю, Фэйэн и Алорэ увидят свой вариант помещения, когда войдут. И на столе, скорее всего, будут видеть что-то свое. Это очень странный постоялый двор и его хозяева еще более странные.

Полукровка поерзала, устраиваясь. Она снова провела пальцами по линиям рисунка, но теперь она не могла расслабиться. Ей не нравилось находиться в месте, где она ничего не понимала, не нравилось ждать каждого брата по отдельности. Придет ли к ним Фэйэн? А Алорэ? Правильно ли они поняли слова Эйэ и туда ли пришли? Что, если кто-то услышал об их планах и решил устроить засаду?

– Ты уверен, что это могут быть неотрекающиеся? А что, если это совсем другие существа, которые только выдают себя за них? Они ведь могут быть кем угодно!

– Могут, – слишком быстро, чтобы Рэйара занервничала пуще прежнего, согласился заклинатель деревьев, – Они могли убить нас, но не сделали этого. Им нужно проверить нас прежде, чем впустить в свой дом, а значит, они уже не похожи на отрекшихся.

– А ты не думал, что это могут быть какие-то помощники отрекшихся или, например, Ордена Посоха, или кого-то еще, и эти испытания на самом деле – выявление наших слабых сторон? Или, например, они не очищают нас от тьмы саргов или Мрачного Леса, а, напротив, заселяют ее в наши души? Об этом ты не подумал?

– Никогда до этого не видел, чтобы кто-то успел столь быстро настроить тебя против себя. Что они сделали с тобой, Рэ? Что они сказали такого, что так повлияло на тебя?

Рэйара не хотела рассказывать. Во-первых, повторять гнусные обвинения было само по себе неприятно, а во-вторых, она опасалась, что слова могут дойти до Эйэ, и тогда ей и вовсе не на что будет рассчитывать. Волшебник и сам никак не мог определиться, он не позволял себе проявлять чувства, если таковые и имелись. Представлять, как он станет относится к перевертышу после того, как узнает мнение своих приятелей, не хотелось.

Наконец, в-третьих, пока полукровка не произнесла вслух услышанные про себя гадости, они оставались лишь каким-то набором звуков, ничего не значащими словами, которые складывались в предложения, произнесенные непонятно кем. Кем-то, кто не имел веса в ее жизни. Как только перевертыш повторит их, это будет означать ее сомнение в самой себе, некоторую степень ее согласия с мнением странной парочки.

Наэм выжидающе смотрел на женщину, а она не знала, что ему ответить. Мужчина не торопил сестру, не повторял вопросов, только молча ждал, когда же она решится.

– То, что мне не понравилось, – уклончиво ответила Рэйара, – Не люблю, когда лезут не в свое дело и считают, что знают меня лучше, чем я сама. Не нравятся мне такие.

– И все же, что именно они тебе сказали? – не унимался древесный волшебник, – Что за испытание ты проходила? Что ты делала так или не так, они сказали? А я… Я был в твоем испытании? Или, может, кто-то другой из братьев присутствовал? Или Эйэ, например?

От необходимости отвечать на неудобные вопросы перевертыша спас Фэйэн. Дверь, чуть скрипнув, распахнулась, и в помещение, гордо и с чувством, вышагивая как командующий, приведший свою армию к победе, вошел ученик Эйэ. Он не выглядел настороженным как Рэйара, не торопился как Наэм, напротив, он двигался так, словно все происходящее нравилось ему, и даже, в некоторой степени, забавляло – женщина видела его привычную надменную улыбку и знала, что означает подобный взгляд.

Дверь за его спиной закрылась, когда он остановился недалеко от сидящего спиной к нему брата. Нэ развернулся на стуле и поднялся, Рэ тоже вскочила на ноги и через мгновение половина отряда уже обнималась.

Фэ звонко поцеловал в щеку сначала сестру, а после и брата, отчего Наэм засмущался и отшагнул от веселого и чрезмерно самоуверенного волшебника. Казалось, что тот не испытание проходил, а отдыхал в свое удовольствие.

– Ты чего творишь? Не настолько же ты соскучился, знаю я тебя! – проворчал древесный волшебник.

– Очень соскучился. Как вам здесь? Что с вами было?

Рэйаре захотелось укусить ученика Эйэ, и побольнее, чтобы он не повторял за Нэ и не лез, куда не следовало. Слишком любопытные мужчины окружали ее!

– Да разное, не всегда хорошее, – прорычала Рэ в ответ и отстранилась. Фэ засмеялся и снова обнял обоих спутников.

– Смотрю, вам и правда эти иллюзии дались нелегко, – с сочувствием произнес мужчина, однако, Рэйара уловила в его речи толику издевки и огромное чувство превосходства, – Мне жаль, что я не мог помочь вам, я бы очень хотел.

– А ты, несомненно, сумел справиться со своим испытанием на отлично, – огрызнулась перевертыш, – В ученике Эйэ нам никогда не приходилось сомневаться.

– Уж не зависть ли я слышу в твоих речах? – усмехнулся волшебник. Он ничуть не расстроился из-за ворчания сестры, скорее напротив, – Каждый из нас поступает так, как умеет и как подсказывает ему опыт. У вас не так много знаний в том, что касается магии наваждений и иллюзий, поэтому вам было гораздо сложнее, чем мне. Я понимаю, что, скорее всего, справился бы намного хуже, чем вы, при схожих обстоятельствах.

– Ты не знаешь, как мы справились, – рыкнула Рэйара, – Тебя там не было.

– Но я вижу ваши лица. А ваше нежелание отвечать о многом мне говорит.

– У тебя-то самого как все сложилось? – поинтересовался Наэм, когда Фэ, наконец, отпустил его.

Фэ еще раз поцеловал сестру, на этот раз в лоб, разжал объятия и уселся за стол, рядом с Нэ. Обоим его спутникам пришлось последовать примеру. Они понимали, что иначе заклинатель не станет продолжать разговор. Древесный волшебник вновь хотел помочь устроится женщине, и это не смогло бы укрыться от пристального взгляда ученика Эйэ. Рэйара прошептала «я сама» и не позволила Нэ трогать стул и, тем более, придвигать его. Быть может, она и обидела тем самым заботливого брата, но зато могла избежать насмешек Фэйэна.

– Фэ, так как ты сам прошел свое испытание? – повторил вопрос заклинатель деревьев.

– Никак. Я не прошел испытание, – пока брат и сестра волшебника пребывали в удивлении и пытались подобрать вопросы и слова сочувствия, мужчина продолжал, – Не захотел и не стал. Я сразу понял, что все это глупости. Какая-то мощная иллюзия, ее я сразу почувствовал и сообщил этим двум. Они пытались меня переубедить, посылали страшные образы, стремились добраться до самых потаенных мест моей души…

– …Души, которой они у тебя не обнаружили, – улыбнулся Наэм, – Верно же говорят, что у заклинателей ее нет, только знания, опыт, жажда власти и желания?

– Отчасти так и есть. Скорее всего, если бы не вы, я был бы именно таким, – без тени сомнения ответил Фэ, – Так или иначе, но они ничего не получили и не узнали. Они не увидели моих страхов. Когда у этих двух ничего не вышло привычным способом, они попытались сразиться со мной, ослабить и проникнуть в мое сознание. После они наговорили мне кучу глупостей и грубостей, обвинили во всех смертных грехах, заявили, что тьма, поселившаяся во мне в Мрачном Лесу, сильна и ее надо искоренять. А то я не знал! Я давно чувствовал присутствие чего-то темного, хоть и не до конца понимал, что это. Благородные неотрекающиеся заявили, что готовы сжалиться и позволили пройти и присоединиться к вам.

– А ты уверен, что они неотрекающиеся? – древесный волшебник не скрывал своих сомнений. Рэйару интересовало то же самое.

– Либо они в самом деле неотрекающиеся, либо они чрезмерно могущественны, раз решили зачем-то обмануть Эйэ и заставить его отправить нас сюда. Я не могу придумать причины, зачем им это делать.

– Чтобы разделить нас? – предположила перевертыш.

– Если они столь могущественны, что смогли пробраться в голову Эйэ, да еще и на огромном расстоянии, то им нет толку заниматься разделением. Напоминаю, что он все время был не один, кроме того раза, когда отправился в Общину. Они давно могли с легкостью нас перебить, даже если бы просто завладели Эйэ, пока мы отдыхаем.

– Они могли быть в Общине и там добраться до вожака, – не хотела прекращать спор Рэйара. Возражать Фэйэну давно стало ее излюбленным развлечением, чтобы скоротать время. Порой это приносило пользу – заклинатель, пусть и в своей унижающей манере, вещал о чем-то интересом и полезном. Тем более, что делать было нечего, а Эйэ всегда говорил, что споры помогают добраться до сути и заставляют думать о тех вещах, которые порой кажутся бессмысленными или слишком очевидными.

– Если они сумели проникнуть в Общину, то у них достаточно сил для того, чтобы уничтожить нас всех одним махом, а не тратить силы на придумывание столь сложного плана.

Рэйара кивнула и замолчала, у нее больше не появилось мыслей, как противостоять логике заклинателя. Она забарабанила пальцами по столу, зная, что таким образом раздражает Фэ – это было ее маленькой местью за то, что он всегда побеждает в спорах и при этом каждый раз держится с уверенностью, словно является единственным разумным существом в отряде. Даже когда он препирается со своим учителем, весь его вид говорит о превосходстве. В этом заклинатели походили друг на друга.

– А если они желают нас использовать? Решили проверить, кто мы и чего боимся, как на нас влиять и насколько мы поддаемся этому влиянию? – занял место женщины заклинатель деревьев.

– Слишком сложная схема, не находишь? Если они добрались до Эйэ, то могли легко добраться и до любого из нас, разве не так? Или ты думаешь, что способен защититься от чар лучше нашего старикана-волшебника? – Фэй усмехался.

– Он не старый! – поспешно возразила Рэ. В ответ заклинатель только еще больше растянул рот, демонстрируя зубы. Его повеселила попытка защитить учителя.

– Они могут быть связаны с Эйэ не первый год, – пожал плечами Наэм, – Быть может, он давно уже подчиняется их приказам, но они решили только сейчас добраться до нас. Быть может, им потребовалась наша помощь только теперь.

– Но почему тогда они не явились к нам сами, а заставили нас добираться до постоялого двора?

– Много причин. Самая очевидная – почему-то они не могут выбраться за пределы этого здания, или территории вокруг, или, например, города. А в пользу того, что Эйэ их знает и может им подчиняться говорит и то, что он слишком подробно описал нам, что и где находится. Он бывал здесь и, скорее всего, не раз. А может потому, что вместо него описывали как выглядит город именно они…

Древесный волшебник привел достаточно логичные аргументы, и вся троица замолчала. Они любили рассматривать подобным образом любую ситуацию, в которую попадали, предполагали самые разные стечения обстоятельств, придумывали хитроумные планы за своих врагов, развлекаясь. Иногда, как и в этот раз, кто-то выдвигал настолько логичную теорию, что становилось не по себе.

Женщина оторвалась от созерцания стола и переключила внимание на поиск выходов. Похоже, с ними в самом деле творилось что-то неправильное, раз они смиренно уселись и принялись ждать вместо того, чтобы на всякий случай найти, как выбраться из этого места. Или, например, они могли бы попробовать узнать побольше о местных жителях. Казалось, что всюду были наложены специальные чары, так как, стоило только полукровке упустить из виду выходы, как она тут же позабыла обо всех своих размышлениях и снова отвлеклась на вторичные вещи.

Рэйара повернулась в другую сторону, наткнулась взглядом на дверь и весь ее поток сознания вернулся. Она быстро перевела взгляд на лестницу, затем снова на дверь и боялась лишний раз моргнуть. Разворачивать стул, чтобы подняться, и при этом не выпускать из виду выход, было сложной, но вполне выполнимой задачей.

– Вам не кажется странным, что мы до сих пор даже не осмотрели комнату? – поинтересовалась женщина у братьев. Она не глядела на них, но была уверена, что они пожали плечами. Не желают признавать собственных ошибок? Поддались чарам и не способны думать? – Здесь все зачарованно. Я подумала, что надо было бы проверить помещение и узнать о той парочке побольше, но как только я перестала смотреть на дверь, то тут же забыла обо всем. Я думаю, вам тоже надо найти выход взглядом и не отвлекаться от него.

Рэйара медленно направилась в сторону двери. Братья, судя по всему, последовали ее совету и теперь пробирались следом очень медленно, сосредоточенно всматриваясь в выход.

– Похоже на отводящие мысли чары, – пояснил волшебник, – Весьма безобидная, но неприятная вещь. Может быть и более сложная, тогда мы бы попросту забывали обо всех разговорах через пару минут посоле того, как перемещали взгляд на другой объект.

– Ты можешь помочь нам сфокусироваться или снять чары? – Наэм нагнал Рэйару у кресла, мимо которого пролегал путь к выходу. Он не рассчитал расстояние, споткнулся об деревянную ножку, тихо выругался, но не отвернулся.

– Нет, я не специализируюсь на таком, всего-навсего читал когда-то, – горечь в голосе самоуверенного и самовлюбленного волшебника звучала неподдельно, – Эйэ предлагал обучить меня самым азам, но я не хотел тратить время на, как мне тогда казалось, бесполезные фокусы. Полагаю, я прогадал.

– Ты признаешь свои ошибки, ничего себе поворот! – не удержалась от злорадства перевертыш, – Я и подумать не могла, что ты способен на подобное. Неужели, ты настолько напуган?

– Никакие детские заклятия не способны напугать меня, пушистая! – воскликнул заклинатель. Его ущемленное самолюбие чувствовалось в каждом слове, – Меня, в отличие от вас, не одурачить.

– Но именно я поняла, что надо делать… – возразила Рэ.

– Не надо ругаться, тем более сейчас. Рэ, может, лучше я открою дверь? – взволновано спросил Наэм, когда Рэйара взялась за ручку.

Полукровка дернула плечом, демонстрируя свое отношение к подобной заботе и повернула ручку. Дверь, не запертая ни ключом, ни заклинанием, отворилась. Небольшое помещение более всего напоминало подвальное – многочисленные полки, пара шкафов, сложенные в углу мешки то ли с зерном, то ли с мукой, то ли еще с чем-то похожим. На противоположной стороне виднелась дверь, а недалеко от нее – винтовая лестница, ведущая наверх.

На некоторое время, отвлекшись на разглядывание помещения, Рэ позабыла, зачем пришла, однако, стоило взгляду зацепиться за лестницу, как мысли пришли в порядок.

– Есть лестница и дверь, – оповестила она топчущихся за спиной, – Куда пойдем?

– На лестницу, – отозвался ученик Эйэ.

– К дверям, – ответил Наэм.

– Мне тоже нравится вариант к дверям. Скорее всего, лестница ведет туда же, куда и другие, из соседнего помещения. Сначала осмотрим этаж и узнаем, что есть здесь, а потом уже будем спускаться или подниматься.

– Довольно странно, что эти двое хранят припасы здесь, рядом с залом, когда у них есть погреб. Не думаю, что та лестница в зале ведет куда-то еще, – заметил заклинатель деревьев. И брат, и сестра согласились с ним.

Дверь привела компанию в небольшой коридор, посередине которого располагалась очередная лестница, в этот раз ведущая только вниз, а по стенам – три двери. Одна из них, та, что была в центре, оказалась закрыта, и ни одно заклинание из известных не смогло решить эту проблему. Рэйара обнюхала щели, встала перед проходом на колени и попыталась подсмотреть в скважину и под дверь, однако, ничего кроме вереска не учуяла и ничего, кроме темноты, не разглядела.

В двух других помещениях оказались маленькие, но уютные спальни, в каждой из которых стояло по три добротных, но весьма узких кровати. Из убранства, кроме этого, стояло по сундуку, невысокому столу в углу с крепкими лавками у него и по две длинные полки. Все выглядело бы вполне обычно, если бы в обеих комнатах не нашлось бы по еще одной двери.

Решить, в какой же именно проход идти, было нелегко, постоянная потеря концентрации очень мешала двигаться вперед. Наконец, Фэйэн взял бразды правления в свои руки и наказал опробовать сначала дверь спальни, находящейся по левую руку от закрытого помещения. Свэты ожидали чего угодно, но только не того, что попадут в тот зал, где уже успели провести долгие минуты, а, может, и часы, ожидая появления Алорэ и хозяев двора.

Перевертыш увидела тот же самый стол, стул, который она самолично поставила под углом, лестницу, камин, в котором не горел огонь… Лишь когда отряд преодолел половину расстояния, несколько раз забывая о том, что они делают и зачем, Рэйара обернулась. Единственной дверью, оставшейся за спинами свэтов, была та, через которую они впервые вошли.

– Мне это не нравится. Здесь страшно. Не так, я не понимаю… – поделилась с братьями женщина. Она успела заметить лица спутников прежде, чем ее внимание рассеялось – они волновались не меньше, даже Фэ выглядел напряженным.

– Попробуем другую спальню? – предложил кто-то из мужчин, Рэйара даже не запомнила, кто именно.

Отряд повторил весь путь, вновь оказался у трех комнат, но на этот раз выбор пал на то помещение, что располагалось по правую руку от запертой двери. Проход вновь привел их в зал, в этот раз они вошли через дверь, которой ранее не заметили, она пряталась за красивой шкурой большого белого медведя – одной из двух, украшавших стены.

Теперь подавить нарастающую панику получалось с большим трудом. Фэйэн зло шутил, Наэм пытался всех утихомирить и успокоить, хотя его голос звучал более, чем нервно, а Рэйара грубо огрызалась и гнала всех вперед. Она не ждала братьев, а бегала, как попавший в западню зверь, и с каждым промахом ярость в ней закипала.

Свэты проследовали из зала вниз по лестнице и попали в уже знакомое помещение, где хранились припасы. Вторая лестница привела их обратно, каким-то образом они снова оказались на ступенях и созерцали то же самое помещение со столом. Лестница, ведущая наверх, привела отряд к спальням, которые они уже видели.

В какой-то момент Рэйара и ее братья потеряли всякую организованность и начали бегать туда-сюда, пытаясь вырваться из замкнутого круга. Они пробовали вбегать в разные двери, носились вверх-вниз по ступеням, делали отметины на стенах, чтобы знать, проходили они там или нет. Напряжение висело в воздухе, и неизвестно, сошли бы свэты с ума или нет, но их метания прервал приход хозяев постоялого двора.

– Мы хотели бы знать, что у вас происходит, – мягко произнесла женщина. Сейчас она выглядела куда менее привлекательно, чем при первой встрече – у нее появились синяки под глазами, кожа как будто высохла и местами потрескалась, волосы потускнели, уголки губ опустились.

Рэйара как раз поднималась из погреба в зал, когда явилась странная парочка. Перевертыш заметила, что и мужчина сильно сдал – обрюзг, поседел, кожа вокруг глаз набухла, а сами глаза покраснели. И хозяин, и хозяйка, казалось, постарели, хотя такого просто не могло быть. Даже если разговоры и метания по дому отняли у отряда день. Больше вряд ли – Рэ не умирала с голоду.

– Это мы хотели бы знать! – Фэ вышел на середину помещения, приближаться к женщине и мужчине он не желал, – Мы ваши пленники?

– Ни в коем случае. Мы говорили вам – пришедшие добровольно и в поисках помощи, могут рассчитывать на нее. Мы не станем ни к чему принуждать вас, – по-прежнему звонко ответил мужчина.

– Тогда по какой причине мы не можем выйти? Этот постоялый двор не похож на… Да он ни на что не похож! Я не понимаю эту магию!

– Мы просим простить нас за оплошность, мы забыли снять чары, – женщина повернулась в сторону выхода, шепнула несколько слов и начертила в воздухе пятиугольник.

– Мы не любим неожиданных гостей и воров, и потому на доме всегда чары, – согласился мужчина, – Вы сможете уйти в любое время.

– Тогда мы сейчас же уходим, – решительно заявил заклинатель, – Забираем Алорэ и… А где Алорэ? Где наш брат? Когда я уходил, он все еще был с вами.

– К сожалению, – при этих словах женщины перевертыш оскалилась – обычно они не сулили ничего хорошего, – В вашем брате слишком много тьмы. Мы боимся, что она слишком быстро распространяется. Она пожирает его изнутри, и вскоре сможет полностью подчинить. Эйэ просил нас присмотреть за вами и помочь тем, кто нуждается в помощи. Мы не можем отпустить Алорэ. По крайней мере пока. Также мы не можем отпустить и Фэйэна, так как он нуждается в нашей помощи почти так же, как и Алорэ. Оставшиеся же двое могут покинуть нас прямо сейчас или остаться, если пожелают.

– Кто вы такие, чтобы мы вам верили? – Наэм успел вставить свой вопрос прежде, чем Рэйара и Фэ обрушили поток негодования на головы незнакомцев.

– Неотрекающиеся. Нас зовут Айэ, – мужчина указал на себя, а затем, на женщину, – и Ойэ. Весь смысл нашей жизни состоит в борьбе с тьмой, которую распространяют отрекшиеся, их помощники и последователи. Раньше состоял. Последние почти полтора века мы вынуждены проводить в этом месте – ценой своей жизни последователи отрекшихся из Ордена Посоха закрыли нас в этом городе. Тогда его еще не существовало, мы приложили руку к его появлению. Мы можем доходить до забора, а несколько раз за луну, когда темные силы ослабевают, способны прогуливаться до пристани. Люди давно привыкли к нам, мы неплохо ладим и помогаем им по мере своих сил.

– Мы не можем принимать активное участие в противостоянии тьме, отсюда нам не с руки вести борьбу, однако, все, что в наших силах, мы предпринимаем. Вы не первые, чьих душ коснулась тьма и не последние, – женщина тихо вздохнула, – Эйэ прислал вас к нам вовремя, вам еще можно помочь.

– Он не зря опасался, – согласился Айэ.

– Я ничего не понимаю, – прорычала Рэйара. Ей не нравилось не понимать происходящее и чувствовать себя глупой, особенно после забега по дому, – Что за тьма? Почему она опасна? Откуда она в нас? Где Алорэ и почему Фэ нужна ваша помощь, если он такой же, как и всегда? Откуда Эйэ вас знает и зачем послал нас именно к вам? Да я даже не понимаю, кто такие отрекшиеся!

– Не торопись понять все и сразу, – мягко улыбнулась Ойэ, и от этого на душе полукровки вдруг стало намного спокойнее, – Тьма – ни что иное, как темная половина души. Отрекшиеся развращают свои души, они называются так потому, что отрекаются от всего светлого, что в них есть. Они отрекаются от любви и дружбы, от семьи и близких, даже от удовольствий, проводят обряд и перерождаются – именно так гласят легенды. Отрекшиеся получают власть над живыми существами, они могут заразить их скверной, живущей в них самих. Могут поселить часть себя в любое существо, и оно постепенно начнет обращаться в их раба. Все лишнее будет понемногу выжигаться из зараженного – его семья отступит на задний план, он забудет любимых, перестанет ощущать счастье. Перестанет быть самим собой.

– Отрекшихся прогнали и полностью истребили больше двух сотен лет назад, почти всех уничтожили, и мы думали, что более они не сумеют возвратиться. Но они позаботились об этом заранее и привлекли на свою сторону последователей. Их верные псы в первую очередь избавились от подобных нам – мы не знаем, сами ли они догадались, или им подсказали хозяева.

– Чем больше у Отрекшихся последователей, готовых отдавать все свои силы хозяевам, – подхватила Ойэ, – Тем сильнее они становятся. Раньше они насылали свои болезни на деревни и города, заражали женщин и детей, вынуждая мужчин идти на сделки. Теперь, когда почти всюду есть лекари и волшебники, способные вычислить тьму и предупредить всех, они решили действовать по-другому. Вечный и Мрачный леса – лишь малая часть просторов, которые вскоре будут заражены. Отрекшиеся возвращаются, хоть многие народы и не верят в это, и принесут еще немало горя. Всем нужно быть осторожными, нужно объединиться перед лицом опасности и не позволить тьме набраться сил.

– То есть мы заразились этой тьмой, когда были в лесу?

– Нет, – покачала головой женщина, – Скорее всего, когда встретились с последователями отрекшихся. Они и раньше умели заражать, но не делали это так просто. Впрочем, свэты всегда легко подвергались воздействию, а ваши заклинатели и лекари и подавно. Их разум и души открыты для нового, тьма, поселившаяся в них, крепнет намного быстрее, а все их мысли становятся видны отрекшимся. Это позволяет влиять на зараженных, убеждать, уговаривать, поощрять, если те приходят сами. Во время последних сражений полегло немало заклинателей и целителей, а сколько за все годы противостояния – и вовсе не сосчитать. Именно поэтому в мире до сих пор их очень и очень мало. А когда-то эти две профессии считались почетными и высоко ценились на всех материках. Знания передавались от одного нескольким ученикам и жизнь в большинстве земель налаживалась.

– Хотите сказать, что у меня и Алорэ все плохо? Думаете, что если бы мы не прибыли, то перешли бы на сторону отрекшихся? – Фэйэна эти слова скорее позабавили, в то время как Наэм вел себя необычайно тихо и только переводил взгляды с одного беседующего на другого.

– Вскоре вы не только во сне станете нападать на тех, кто вас окружает, но и во время бодрствования. Вполне возможно, вы до последнего не будете замечать в себе изменений и смеяться над нашими словами. Тем не менее, тьма в вас разрастается, и совсем скоро сможет полностью поглотить вас, полностью подчинить себе. Вы станете очередной ступенью для отрекшихся, новыми слугами, хотите вы того или нет. Ты отказался от испытания, даже не пожелал попробовать, и все это лишь потому, что твой разум уже частично порабощен. Тьма боится, что ты все поймешь. Боится, что ты начнешь бороться с ней и потому она руководит твоими мыслями и эмоциями, делает все, чтобы ты оставался в состоянии покоя и не пытался докопаться до истины.

– Вы меня плохо знаете, – заметил заклинатель, – Я всегда такой. Не собираюсь я вам ничего доказывать, но лучше поверьте на слово и завязывайте с возвышенными речами и великими миссиями. Гонору больше, чем у Верхушки!

– Это правда, Фэ всегда такой, – поддакнула сестра Фэйэна, – Дело не во тьме, а во вредности и паршивом характере!

– Паршивый характер лучше, чем блохи, – незамедлительно парировал черноволосый свэт. Спорить с его доводами женщина не стала.

– Мы сказали свое слово, – упрямо заявила Ойэ.

– Двое из вас уже почти исцелились, мы дадим вам зелья, которые помогут окончательно прийти в себя, – голос Айэ, казалось, может отскакивать от стены и звучать при этом как тонкий перезвон колокольчиков, – Но другие… Мы не станем выпускать двух оставшихся, как бы вы ни были недовольны. Мы не можем подвести Эйэ.

– Эйэ… – Рэйара шумно выдохнула через нос, – Откуда вы его знаете и почему помогаете ему? Может, вы знаете, когда он и Таэль прибудут сюда?

– Завтра, – на лице Ойэ вновь заиграла мягкая и теплая улыбка. Сейчас, когда она выглядела значительно старше, она походила на заботливую старшую сестру, а то и вовсе на мать. Хорошую, а не ту, что жила лишь в редких и несчастливых воспоминаниях перевертыша, – Эйэ остановится в доме у причала, и вместе с ним еще один ваш брат.

– Таэль нам не брат, – проворчал Фэ в полголоса, скорее по привычке – отрицать родственные связи с призывателем давно стало привычным занятием. Слова мужчины проигнорировали, даже не посмотрев на свэта.

– Мы помогаем Эйэ всю его жизнь, – засмеялся Айэ, – С самого его рождения. Эйэ – наш сводный брат и, хоть он и пошел по отличному от нашей семьи пути, он продолжает быть нашей кровью.

– Брат? Я не знала, что у него есть хоть какая-то семья, – перевертыш посмотрела сначала на одного брата, затем на второго, но оба свэта были удивлены ничуть не меньше ее. Даже с лица заклинателя на время стерлось самодовольство – он, проводящий в компании учителя долгие часы, не предполагал ничего подобного.

– У каждого рожденного есть семья, даже если он не знает ее. У каждого сотворенного есть создатель, который, чаще всего, именуется семьей, – медленно, будто говорила с глупыми детьми, пояснила Ойэ, – Он скрывал от вас свое происхождение?

Рэйара пожала плечами. Несколько раз она что-то спрашивала про родню Эйэ, тот не говорил ничего конкретного и лезть с расспросами дальше перевертыш не посчитала правильным. Ее саму нередко винили в происхождении, за которое она не могла отвечать, и ковыряться в душе предводителя отряда, терзая его неудобными вопросами не позволяла совесть.

Сам Эйэ никогда не смеялся над родителями перевертыша, не осуждал за поведение и привычки, обучал, если она просила и не называл «полукровкой». Ни один из братьев, за исключением Таэля, не называл ее этим неприятным словом, вместо этого они называли ее сестрой, подчеркивая свое отношение и родство. К тому же, в заклинателе женщину чаще интересовали совсем иные вещи и наличие братьев или сестер не могло на это повлиять.

Почему-то перевертышу никогда не приходило в голову, что Эйэ может чего-то смущаться. Могущественный и знающий заклинатель, по мнению Рэ, как она сейчас осознала, появился из неоткуда уже с тем багажом знаний и способностей, который у него имелся, и просто-напросто начал жить. Откуда у него целое полчище знакомых, почему он знает не только жителей Общины, но и очень многих за ее пределами, почему именно он собирает отряды и какое отношение свэт имеет к артефактам, которые поручили отыскать его семье – эти вопросы порой появлялись в голове полукровки, однако, она не стремилась предпринимать хоть какие-то попытки найти ответы. Принимала как должное.

Рэйара испытывала чувства и нередко видела взаимность, однако никуда дальше взглядов и редких теплых слов ничего так и не зашло. Эйэ не подпускал женщину ближе некоторой границы. Почему? Его глаза излучали тепло, перевертыш ни разу не слышала твердого «нет», и, что куда важнее – не видела предводителя в обществе других женщин. Он сторонился увеселительных заведений, ходил с удовольствием только на балы, но и там, как только танец заканчивался, становился прежним, безэмоциональным. Мужчина отгораживался ото всех, в том числе и от Рэйары.

Когда, как и почему он стал предводителем отряда? Почему именно ему доверяли сложные задания, которые могли иметь летальный исход, но при этом Верхушка не слишком уважала Эйэ? Когда в заклинателе не было необходимости, его со злорадной улыбкой отправляли на край света с глупым, совершенно бесполезным поручением. Это смотрелось оскорбительно, но свэт терпел. Кроме того, предводитель регулярно пропадал, уходя в гордом одиночестве. Куда? Зачем? Может, если узнать ответы на эти вопросы, то станет понятно, почему он сторонится отношений? Может, именно сейчас появился шанс получше узнать о жизни вожака, раз уж состоялась встреча с его семьей?

Перевертыш повернулась к братьям и поняла, что их мучают схожие вопросы – растерянность читалась на их лицах. Уже многие годы свэты путешествовали вместе, знали друг о друге почти все, что только возможно узнать, порой, те подробности, которые следовало бы оставить при себе, но не соизволили получше познакомиться со своим главарем. Хорошая же они стая, если вожак для них словно чужак!

– Откуда появились неотрекающиеся? – поинтересовался Фэйэн. Он предпочел проигнорировать вопрос, который отряду задали Айэ и Ойэ.

– Более тысячелетия назад, – женщина уселась за стол и сделала приглашающий жест. Все, кроме ученика Эйэ ответили согласием и также заняли свои стулья, – Когда отрекшиеся властвовали на другом материке и поработили его почти целиком, здесь еще оставались готовые противостоять. Те, кто дал бы бой врагу, несмотря на последствия. Большая часть народов объединилась в своих молитвах, Боги сжалились и отправили нам одного из новых соратников. Им оказался очень высоко забравшийся бывший смертный по имени Эирог, получивший силы и совсем недавно занявший место в Пантеоне. Эирог не желал тратить время, чтобы отвечать всем и каждому, не хотел являться к отдельно ко всякому просящему или раздавать по крупицам свое могущество жрецам, готовым нести его слово по миру. Вместо этого он перешагнул через несколько привычных ступеней, тех, которые требовались каждому новому божеству, и, надеясь таким образом ускорить процесс, повелел построить величественный храм в свою честь. Такой, чтобы тот вмещал полчище будущих почитателей, а по мощи мог сравниться с самой великой крепостью. Красота строения была ему неинтересна.

– Необычно, – хмыкнул Фэ, – Чаще храмы украшают не уже, чем замки. Особенно, если рядом стоят храмы разных Богов, надо же посоревноваться.

Мужчина стоял, скрестив руки. Ойэ бросила на него взгляд, полный нескрываемого недовольства – заклинатель перебил ее, но мужчина сделал вид, что ничего не понимает и не замечает.

– Духовенство, которое Эирог отобрал для правителей и учителей, он обучил всему, что знал сам. Новы бог считал, что главная беда и слабость отрекшихся заключается в их, как ни странно, отречении. Они не использовали часть того, что могли, так как считали, что это бесполезные знания и чувства. Именно несовершенство могло сыграть на руку, ведь позволяло превзойти врага. Эирог поведал своим ученикам, что в первую очередь они должны будут испытать все хорошее, что имеется на свете, прежде, чем продолжать обучение, ведь тогда, перед лицом тьмы, в моменты искушения властью, им будет что вспомнить. У них появятся страхи потерять то, что они некогда испытали. Только после пережитого последователи Эирога смогут найти альтернативу тому, что предлагают отрекшиеся и только тогда им будет из чего выбирать. Новый бог верил, что ни один не захочет менять те радости, что уже может иметь, которыми способен наслаждаться здесь и сейчас на сомнительную возможность обретения могущества, означающего потерю всего остального.

– В некотором смысле это работало, – продолжил Айэ, – У наших врагов по-прежнему оставалось немало последователей, и куда больше, чем мы рассчитывали, однако, и на нашей стороне появлялось все больше желающих присоединиться к новому культу. Эирог повелевал принимать в ряды всех желающих. Не было и строгих правил, которые зачастую отпугивали народы, лишь обещание счастья, умиротворения и душевного единения. Тем, кто желал чего-то более существенного, обещали тайных знаний. Каждый, кто являлся в быстро прославившийся на все континенты храм в самом деле думал, что за его присоединение к неотрекающимся – такое название придумали жрецы Эирога в противовес отрекшимся – придется чем-то платить. В один из дней на службу к новому божеству явились и наши родители, и мы. Владеющих магией заклятий и призывов принимали неохотно, но нам удалось убедить в своей полезности духовенство. Однажды, когда никто не ожидал ничего необычного, стоило храму переполниться, жрецы, повинуясь Эирогу, согнали всех к алтарям. Там, не спрашивая ничьего согласия, они провели свой давно подготовленный ритуал. Нас сделали теми, кем мы ныне являемся. Наши тела и души пережили множество трансформаций, навсегда отделив нас от остального мира.

– Вот так, не спрашивая? – удивился древесный волшебник, – И ничего не объясняя прежде, чем переделать вас?

– Для борьбы с отрекшимися требовались сильные воины. Те, чья мощь будет сравнима с врагами, но при этом никто не сумеет переманить солдат на другую сторону. Эирог нашел в себе храбрость воспользоваться оружием врагов – обмануть, принудить, лишить возможности отступать. Мы, все, кто стал неотрекающимися, явились на ритуал добровольно, по приглашению жрецов, и это наша вина, что мы не поинтересовались правилами прежде. Некоторые надеялись, что там мы обретем могущество, и мы его получили. Некоторые пришли потому, что желали обрести бессмертие, и оно настигло их. Часть же явилась из праздного любопытства, и оно также было удовлетворено. Эирог перехитрил своих последователей, обеспечил себя подданными и нашел способ бороться с отрекшимися.

– Получается, не имеет значения, на чьей стороне сражаться, нас все равно будут обманывать? – ужаснулась Рэйара, – Но это же… Это неправильно!

– Это жизнь, – тихо проговорила Ойэ, – При наличии нескольких сторон всегда будет побеждать тот, кто сумеет быстрее приспособиться, лучше обмануть, привлечь больше сторонников, найти более сильных последователей и верных помощников. Обман – естественная составляющая жизни, и с этим вам придется смириться.

– Ладно, это все замечательно, очень интересно, я с удовольствием послушал бы и продолжение ваших увлекательных историй тысячелетней давности, ведь для нас нет ничего важнее, чем вспоминать тех, кто давно помер или стал вот этим, – Фэйэн указал на брата и сестру. Он категорически отказывался присаживаться, теперь, вместо этого, он бродил за спинам Наэма и Рэйары туда-сюда, резко разворачиваясь на каблуках сапог, доходя до воображаемой точки. Обувь скрипела от такого обращения и перевертыш всякий раз щурилась, ей не нравился звук, – Однако, вернемся к тому, что происходит сейчас. Зачем все эти испытания? Зачем вам лезть к нам в душу и узнавать страхи? Зачем нужен весь этот маскарад? О, и не говорите мне, что это необходимо только для того, чтобы узнать, есть ли в нас тьма, и встречались ли мы с отрекшимися! Вы и без того все это знали. Если вы созданы им в противовес, то должны понимать, что с нами. Вы должны, обязаны знать, требует ли что-то искоренения. Наверняка вам стало известно, чего от нас ожидать и какое отношение мы имеем к отрекшимся и тьме, как только мы приблизились. Уверен, у вас есть более простые и быстрые способы, явно же вы не каждого гоняете на свои глупые испытания. Или вам нравится пугать гостей? Мои брат и сестра, недостаточно сведущие в магии, и впрямь могли испугаться. В этом цель?

– Ничего я не испугалась! – возразила перевертыш, но заклинатель вскинул руку, показывая, что женщина должна помолчать.

– Есть и другие способы, – согласился Айэ. Он продолжал стареть, за время разговора прибавил не меньше десятка лет, и только его голос не изменялся, – И они куда эффективнее. Вы правы, мы знали, кому из вас потребуется помощь, а кто справится сам, задолго до того, как ваши испытания дошли хотя бы до середины.

– Тогда зачем все это было? Зачем вы пугали нас? Получается, что Фэйэн прав? – Рэйара вновь вспомнила, что пережила на постоялом дворе, и предательство Эйэ, и гибель братьев, и свою неспособность что-либо сделать… Это было настоящим кошмаром, но раньше она думала, что жестокость требовалась, чтобы понять, что с ней. Теперь же оказалось, что можно было обойтись без истязаний.

Перевертыш поднялась. Она хотела обозвать неотрекающихся, хотела накричать на них, заявить, что уходит, но так и не сумела. Вместо этого она чуть не расплакалась от обиды. Алорэ был где-то в доме и нуждался в помощи – так сказали родственники Эйэ. Фэ нуждался в помощи и, хоть он и вел себя, как обычно, по-хамски, но что-то заставляло женщину поверить Айэ и Ойэ.

Эйэ мог оказаться не их братом, эти существа умели врать и, более того, похоже, они были уверены, что это во многих случаях это необходимо. Пусть перевертыш не считала себя неспособной ко лжи, порой ей приходилось прибегать к сокрытию правды, но и терпеть тех, кто врет ей в лицо, она не могла. Впрочем, куда чаще Рэ говорила все, что думает, порой, даже когда это могло навредить, и надеялась на честность в ответ.

Полукровка усомнилась и в себе, и в предводителе отряда, и в его благих намерениях, и, в принципе, во всем. Несмотря на любовь к Эйэ, похожую на одержимость. Вожак отряда никогда не казался воплощением чистоты и света. Он был хитер, умен, а порой даже пугал. Умел руководить ситуацией и окружающими, не стеснялся прогибать под себя. Эта парочка производила похожее впечатление, разве что вместо страха Рэ испытывала спокойствие. Понять же, говорят мужчина и женщина правду, и какое отношение имеют к Эйэ, перевертыш с братьями сможет завтра – заклинатель и Таэль как раз должны будут добраться до постоялого двора. Потерпеть всего сутки, даже если придется спать по очереди, не так уж и сложно.

– Завтра Эйэ прибудет, верно? – брат и сестра волшебника кивнули полукровке, – Значит, мы сможем переговорить с ним и все выяснить. Мы узнаем у него и то, почему вы издевались над нами. Я уверена, что Эйэ не посмел просить вас об этом, он не стал бы причинять нам боль. Осталось дождаться завтрашнего дня.

Рэйара понимала, что выглядит глупо и села обратно. Наэм, который поднялся вслед за ней, также опустился на стул. Он почти не смотрел на Айэ и Ойэ, вместо этого предпочитая обращать внимание на своих брата и, особенно, сестру.

– Вы могли бы остаться у нас на ночь. Места предостаточно, и вы сумеете присмотреть за Алорэ. Он нуждается в вашей поддержке, – сообщила Ойэ.

– Наверху есть несколько комнат, – вторил сестре Айэ, – Можете спать вместе, если вам так спокойнее.

– Мы уже видели эти комнаты, – огрызнулся Фэйэн, – Нам вполне хватило короткого знакомства. Мы лучше подождем Эйэ в более безопасном месте, например, в каком-нибудь доме у причала. Да хоть в хлеву, хоть на тюках из сена у самого бедного из бедняков! Главное, не здесь и не с вами. Вашего зачарованного дома нам хватило, по горло сыты!

– Мы сняли зачарование, как только поняли, что оно напугало вас, – возразил Айэ, – Теперь вам ничто не угрожает. Если же Рэйара и Наэм пожелают отправиться на поиски другого жилья, мы не станем возражать, однако, как мы уже говорили, двоим из вас следует остаться.

Полукровка и не обратила внимания, что теперь не теряет нить разговора, если не смотрит на выход. Она могла сосредоточиться, могла размышлять, и при этом ей не приходилось таращиться на лестницу или дверь, подобно сошедшей с ума.

– Нам надо переговорить, – тихий Наэм соизволил подать голос и взять ситуацию под контроль, – Желательно, наедине. Это мы можем сделать?

– Как вам будет угодно. Если желаете, мы можем покинуть вас.

– Лучше уйдем мы, – Фэйэн, перехватив бразды правления, быстро и бодро направился в сторону лестницы и начал решительно спускаться, непонятно зачем довольно громко топая. Свэты могли передвигаться значительно тише. Рэйара и Наэм, переглянувшись, последовали за ним.

Вторая лестница из погреба куда-то пропала. Рэйара плохо понимала в магии и, особенно, в заклинаниях, с которыми отряд столкнулся на этом постоялом дворе. Фэ, хоть и имел вид весьма важный и отмахивался, мол, и не с таким его жизнь сталкивала, тоже чувствовал себя не по себе из-за мощи и умений Айэ и Ойэ – это читалось в его голосе, походке и взгляде. Конечно же, он хотел побеседовать там, где отряд не станут подслушивать, но почему он посчитал безопасным местом для этого погреб, женщина не понимала. Куда логичнее было выйти на улицу, и, заодно, отыскать Алорэ.

Заклинатель спустился первым и осмотрелся. Наэм хотел начать говорить, но ученик Эйэ поднял руку, предупреждая попытки и покачал головой. Он прошелся по помещению, заглянул в каждую щель, потормошил каждый мешок, сунул нос в каждую емкость, разве что не облизал ничего. Наконец, когда с непонятной проверкой было покончено, он на скорую руку начертил в воздухе символы, так, что они обозначили некоторую область и создали вокруг свэтов небольшой шар с едва видимыми границами.

– Теперь говори, – повелел он древесному волшебнику.

– Не слишком ли ты стараешься? – шепотом спросил Наэм. Он знал, для чего предназначены руны, однако, решил применить и менее затратные меры предосторожности – понизить голос.

– Не слишком, – угрюмо ответил мужчина, – Я не доверяю им. И с теми, к кому я не испытываю доверия, чрезмерного старания быть не может. Я не настолько наивен, как ты, и не стану играть по чужим правилам.

– Я не наивный! – Нэ нахмурился, – Но я предполагаю, что родственники Эйэ могут говорить правду. В конце концов, они решили нам помочь.

– А помочь ли? Ты не можешь быть уверен, что они в самом деле его брат и сестра. Ты не можешь быть уверен, что они хотят помочь Эйэ, а не, напротив, выманить его и вынудить явиться к ним. Ты хоть что-то знаешь о жизни Эйэ до того, как он примкнул к Общине? Он рассказывал хоть что-то?

– Он упоминал, что у него были братья и сестра, – заклинатель деревьев пытался выудить из памяти полезную информацию, – Несколько раз он говорил, что у него есть живые родственники, но они не могут присоединиться к нему. Он говорил, что его путь и путь его родни в какой-то момент разошлись. Я помню, что Эйэ рассказывал о какой-то сплоченности, в которой ему раньше не было места и он что-то упустил.

– Ты помнишь рассказы о его детстве?

– Кажется пару раз у Эйэ что-то проскальзывало про его жизнь, но очень давно.

– А вот я не помню ничего, – возразил Фэ, – Ты рассказывал истории своих юных лет, Рэ рассказывала про свою стаю и мать, делилась советами по охоте и нередко вспоминала забавные истории. Я рассказывал о своей жизни, Алорэ – о своей. Даже Таэль то там, то здесь, нет-нет, да вставит что-то про Общину и свой привычный быт, который мы ему испортили. Эйэ не рассказывал о себе ровным счетом ничего. Мы не можем знать, правду нам говорят, или лгут. И хуже всего то, что из-за этих «испытаний» они уже проникали в наш разум и могли получить оттуда все, что нам известно о нем.

– Ты не хочешь им доверять, как и кому-либо другому, Фэ, но я не могу согласиться с тобой полностью. Если они не лгут нам, то ты можешь предложить им говорить с нами через кристалл истины, и ты сможешь узнать, врут они тебе или нет. Я бы им доверился.

– Ах, да, твой хваленный глаз, который способен показывать отношение к тебе и истину. Неужели, он подсказывает тебе, что нужно идти на поводу у незнакомцев? Их имена нам ничего не дают, мы по-прежнему не знаем их. Мы не знаем, где Алорэ, как он, и жив ли, но ты склонен поддерживать эту странную пару?

– Я вижу их так же, как вижу тебя. Айэ и Ойэ не хотят причинять нам зла, напротив, они желают нам помочь, их забота похожа на родительскую. Я вижу, что они сплетены друг с другом и с этим местом, эти нити крепки. Их огромное множество. Я вижу, когда смотрю на них, лишь теплоту. Я верю, что они не обманывают, а если и не договаривают что-то, то лишь потому, что хотят нас уберечь. Айэ и Ойэ были правы насчет тебя, и, вероятно, насчет Алорэ тоже – в тебе есть тьма. Теперь и я могу рассмотреть, как что-то неизвестное мне расползается по твоему телу. Не понимаю, почему они не видят, но и у Рэ есть что-то похожее. Оно выглядит иначе, но мне кажется, это тоже самое. Теперь я знаю, куда смотреть и о чем думать. Пока мы добирались, в том числе и на барже, я видел подобные затемнения у каждого из нас, я видел это и в себе, но тогда я не придал этому никакого значения.

– Странно, что ты ничего нам не сказал, – криво улыбнулся заклинатель, – Это не похоже на тебя – ты же любитель предупреждать нас о любых изменениях и обо всем, что ты видишь. Глупая привычка, которая меня все время раздражала, в этот раз тебе изменила. Как невовремя. Или, напротив, очень вовремя?

– Не смей меня ни в чем обвинять! Я и сам не понимаю, почему не обратил внимания, – признался Наэм, – Словно мой разум помутился: я думал совсем о другом, о других вещах, о других проблемах, о… О разном, но только не о каких-то затемнениях. Убедил себя, что мне привиделось, и успокоился.

Рэйара слушала перепалку и только крутила головой из стороны в сторону, переводя взгляд с одного брата на другого. Волшебники были хорошо образованы, они многое изучали, в том числе и как вести переговоры и строить диалоги. Заклинатели умели убеждать в своих мыслях, были способны навязать свою точку зрения, и перевертыш давно перестала вступать в бессмысленные споры.

В первые годы полукровка сердилась на способность мужчин из отряда переворачивать все с ног на голову так, чтобы лишь их мнение подкреплялось и становилось истиной, причем, совершенно не имело значения, правильно это на самом деле было, или нет. Все кроме Жужа с удовольствием оттачивали навыки владения языком, напрягали голосовые связки и могли с пеной у рта доказывать друг другу совершенно бесполезные глупости, на которые никто другой бы и не обратил внимания. Те, что казались ничего не значащей ерундой. Владеющие магией, как в воздухе для дыхания, нуждались в бесконечных победах, в том, чтобы оказываться правыми в любой ситуации.

Алорэ принимал участие в конфликтах лишь до тех пор, пока не начинался переход на личности или спорщики не начинали повышать голос. Рэйара была уверена, что лекарь не игнорирует подобные балаганы для того, чтобы держать себя в форме, хотя ему эти глупости казались совершенно не интересными. Он предпочитал умиротворяющие разговоры и обмен знаниями. Также мужчина испытывал удовольствие, когда оказывал помощь и, совсем немного, когда пытал противников, причинивших вред ему и его семье – об этом Ал предпочитал умалчивать и зачастую мягко просил сестру удалиться.

Наэм, когда в споре участвовали Эйэ и Фэйэн, держался не очень уверено и совсем недолго. Если же присоединялся Таэль, то природник и вовсе предпочитал вскоре тактично самоустраняться в тот момент, когда этого никто не замечал. Он был слишком мягок и добр для того, чтобы прибегать к грязным методам волшебников, желающих победить.

Сама Рэйара же поначалу пыталась не отставать от заклинателей и упорно отстаивала свою точку зрения. Однако, вскоре поняла, что не успевает произнести то, что думает и времени на рождение самих мыслей. Ей не хватало времени и умений донести свою точку зрения до спорщиков, а стоило ненадолго отвлечься, как она тут же теряла нить разговора и не могла найти момента вклиниться вновь. Перевертыш не обладала почти никакими знаниями, кроме полезных для выживания, плохо знала историю, совершенно не разбиралась в геральдике и символизме. О некоторых народах она и вовсе узнавала, слушая братьев, и потому, как бы ей ни было стыдно признаваться самой себе, в отряде по праву считалась самым слабым и бесполезным собеседником.

Со временем Рэ перестала пытаться. Конечно, признаться в слабостях сложно, но порой необходимо. Она страдала от неполноценности, хваталась за каждое услышанное слово, листала книги, расспрашивала лекаря, пока в голове не перемешались все полученные сведения о мире. Спустя время, когда женщина достаточно узнала братьев, она поняла, что нет особого толку даже вслушиваться в разговор – если будет что-то важное, ей рано или поздно все объяснят.

В этот раз она также придерживалась своей позиции, излишне не влезала и старалась не упустить смысла сказанных слов.

– Знаю я, о чем и о ком ты думал! – ученик Эйэ издал гаденький смешок. Он посмотрел на Рэйару, Наэм также перевел взгляд на сестру. Женщина почувствовала себя неуютно и сделала небольшой шажок назад, надеясь таким образом спрятаться. Древесный волшебник, вероятно, понял, что перевертышу неприятно, и отвернулся, зато Фэ не проявил тактичности, – Хотел воспользоваться отсутствием Эйэ? Может, ты потому и хочешь довериться этой парочке, чтобы мы остались здесь, а не отправились поскорее к нашему вожаку?

– Я никогда бы не стал подвергать семью риску ради собственного блага, и ты это знаешь, – голос Наэма звучал как сталь, он был не просто недоволен обвинением, а оскорблен. Рэ подозревала, что повинна в этом, однако, не желала демонстрировать свое понимание. Взирать на спорщиков с глуповатым видом безопаснее.

Фэ хотел возразить, но передумал. Он только кивнул и на некоторое время стало тихо. Первым подал голос древесный волшебник.

– Вернемся к тому, с чего все началось – стоит ли доверять Ойэ и Айэ, оставаться здесь и позволить им помочь тебе и Алорэ. Они сказали правду про неотрекающихся?

– Насколько я помню, да. Эйэ говорил о них нечто подобное, но менее подробно, – согласился заклинатель.

– Когда это он вам говорил про отрекшихся и неотрекающихся? Давно? – наконец, решила вступить в разговор Рэйара, любопытство подтолкнуло ее забыть о неуверенности.

– Нет, не очень давно. Можно даже сказать, что недавно, – сказал Фэйэн. Наэм скорчил гримасу и пихнул брата, – Что? Я не должен был говорить?

– Недавно? – женщина нахмурилась, – А почему я ничего не слышала?

– Ты спала, и мы не желали тебя будить, – нашелся древесный волшебник, но Рэ не верила ему, уж слишком торопливо он начинал говорить, когда врал. Скорее всего, чтобы не забыть весь тот текст, который надо удерживать в голове.

– Вы в последнее время постоянно разговариваете, когда я сплю. Или когда охочусь, или отошла куда-то. Мне никто и ничего не говорит. Вы скрываете от меня все, что только возможно, и я уже не понимаю, считаюсь ли я частью отряда.

Братья переглянулись. Их личный спор и обиды более не стояли на первом месте, когда рядом злилась сестра. Наэм предпринял попытку обнять перевертыша, но та отбросила руку свэта, а на Фэ и вовсе оскалилась.

– Ты ошибаешься, Рэ, мы всем с тобой делимся. Разве мы можем скрывать от сестры хоть что-то важное? – голос заклинателя деревьев звучал слишком взволнованно. Слова он произносил торопливо, глотал окончания и не смотрел в лицо – значит, врал.

Рэйара отступила, когда мужчина вновь захотел ее утешить и обнять. Она зарычала и сделала вид, что хочет укусить протянутую к ней руку.

– Мы не хотели тебя волновать, – Фэ не улыбался в своей привычной манере, он стал серьезным, и это настораживало больше, чем дерганный Наэм, – После того, как ты побывала в Мрачном Лесу, когда чуть не потеряла себя, ты стала… Порой ты выглядишь чрезмерно… Порой ты очень остро реагируешь на любые проблемы. Даже на незначительные.

– Хочешь сказать, что я стала вести себя настолько ужасно, что теперь мне ничего не стоит рассказывать? Неужели? – от подобного объяснения, не имеющего под собой никакого обоснования, стало даже смешно, – Я прекрасно помню все, что делала и когда. Ничего предосудительного я не совершала!

– Ты не помнишь, как теряла над собой контроль и как меняла облик во время любых переживаний! Поначалу мы пытались говорить с тобой, надеялись, что ты одумаешься, но тщетно. Ты не понимала, о чем мы толкуем. Мы отправились в Дождливую долину только потому, что Алорэ знал там шамана из ваших… Из звер… из перевертышей, – Наэм выглядел виноватым, и от этого у женщины на душе стало мерзко.

– Да, но в итоге того шамана мы не нашли, зато отыскали друидов, старых приятелей Эйэ, – влез в пояснение ученик предводителя.

– Да, один из них, из зараженных, решил нам помочь. Мы переговорили с ним, когда ты охотилась, и все выяснили. Он посоветовал временно ограждать тебя от переживаний и пить отвар. Тот напиток, который тебе постоянно давал Алорэ, для хорошего сна, был вовсе не для этого. Мы добавляли в него корицу, чтобы ты не учуяла знакомые травы. Друид оказался прав, ты почти пришла в себя к тому времени, как нам пришлось разделиться.

– После того, как ты пережила потрясение из-за смерти Жужа, мы стали опасаться говорить тебе что-либо еще, – с удивительно виноватым видом произнес Фэйэн. Оказывается, ему бывало стыдно, – Ты вела себя совершенно ненормально! Мы боялись за тебя, да и за себя, признаться, тоже. А за два дня до баржи у нас кончились травы. Тот друг Алорэ утверждал, что нам должно было хватить до конца пути с запасом. Мне казалось, что их и в самом деле достаточно, но увы… Эйэ пообещал, что найдет замену.

– Но я же не нападала на вас, даже если срывалась? Я совершенно не помню этого.

Молчание было куда красноречивее любых слов. Рэйара шумно выдохнула.

– Но почему вы не могли делиться со мной своими планами? Я бы меньше переживала, если бы знала, куда и зачем мы направляемся, и к чему нам готовиться. От осознания того, что вы ни во что меня не посвящаете только хуже.

– Эйэ подозревал, что ты можешь повести себя неадекватно и в своем облике. Расскажешь, кому не следует, или пойдешь, куда-то не туда, – ловко переложил всю ответственность на предводителя волшебник, – Ты сможешь завтра спросить его обо всем.

– Он опасался, что я предам вас? После того как попала под влияние какого-то там лесочка, я вдруг решу причинить вам вред?! Стае?

– Это тоже лучше спросить у Эйэ, – отчеканил Фэ.

– Прости, – только и выдавил из себя Наэм, – Мы не должны были этого говорить. Не сейчас так точно.

– Это верно. Вы должны были мне все рассказать сразу, как поняли, что со мной что-то не так. Я уж и не уверена, что со мной на самом деле что-то неправильно – может, проблемы именно в вас?

Перевертыш повернулась и покинула защитный круг. Тот с едва слышным звуком, похожим на лопанье стеклянного сосуда, исчез. Женщина ожидала, можно сказать, надеялась, что братья бросятся с извинениями. Они пошли за ней, но ничего так и не произнесли. Неужели, они не понимали, как сильно оскорбили перевертыша своим недоверием? А Эйэ… Как только он попадется Рэйаре, то горько пожалеет о том, что посмел настроить всех против сестры! О том, что делал что-то за ее спиной, о том, что позволил себе решать за женщину.

В зале обстановка изменилась. В камине полыхал огонь, а около него, в трех креслах, сидели Айэ, Ойэ и Алорэ. Лекарь выглядел значительно лучше, чем на барже. Что бы с ним ни делали брат и сестра Эйэ, если они и впрямь были ими, это шло мужчине на пользу.

Алорэ повернулся, когда услышал шаги и поднялся со своего места. Он тепло улыбнулся и раскрыл руки для объятий, но Рэйара не подошла к нему ближе, оставив расстояние в несколько шагов. Лекарь не стал настаивать, опустил руки и посмотрел сначала на злую сестру, а после и на братьев, чей вид, наверное, был самым виноватым из всех возможных. Сама полукровка на них глядеть не желала.

– Рэ?

– Тебе лучше? – спросила перевертыш.

– Да. Намного.

– Я рада.

На этом разговор с братом, который также принимал участие в обмане и предпочитал тихо варить непонятные зелья и пичкать ими перевертыша вместо того, чтобы честно рассказать об опасениях, был закончен. Айэ поднялся и наблюдал за происходящим, вероятно, желая вмешаться, а Ойэ только немного повернула голову и молча слушала.

Рэйара проследовала к двери, вышла в просторное помещение, в котором теперь ни одна из стен не походила на сотканную из льющейся воды – еще одного обмана – а только виднелись крюки, свисавшие с потолка, полки, сундуки и оружие на стенах. Громко топая, чтобы продемонстрировать свою злость в полной мере, она пересекла комнату и вышла во двор. Там уже горели факелы, освещая в вечерних сумерках дорожку к калитке. Перевертыш направилась прочь с территории мнимого трактира. Она хотела уйти подальше и немного прийти в себя.