Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 62)

Городок, или скорее поселение, в котором находился тот самый важный постоялый двор – Эйэ наказал братьям всенепременно запомнить его название – встретил свэтов не очень дружелюбно. Мрачные люди, в большинстве своем именно они проживали в Приустье, смотрели на компанию настороженно, хмурились, некоторые плевали в их сторону или коротко, но емко ругались. Может быть Рэйаре чудилось, но она постоянно ловила злые взгляды женщин.

– Нам надо бы надеть капюшоны и маски. И постараться не привлекать лишнего внимания, – предположил Наэм, после того как отряд миновал остановившегося посреди дороги старика с телегой. Тот от души сплюнул себе под ноги, древесному заклинателю это не понравилось.

– Это небольшой городок, – Алорэ, уже у самой калитки в заборе, через щели которого просматривался небольшой дворик, резко развернулся. Толпа ребятни бросилась во все стороны – их стойкий запах, хорошо различаемый не только перевертышем, преследовал путников долгое время. Маленькие людишки следили за прибывшими диковинками-свэтами, – Как только мы сошли на берег и нас увидели первые жители, всем стало известно о нашем приезде.

– К тому же, – подхватил Фэ, – Мы бы совершенно не выделялись в своих плащах, с капюшонами на головах в погожий день. А уж наши маски, за одну из которых можно купить половину домов и скотины этих… Приустья, я хотел сказать, самое то, чтобы походить на местных.

– Мне не нравится это внимание, – древесный волшебник исподлобья наблюдал за любопытными, следующими по пятам, – Мне будет спокойнее, если мы спрячем лица или уедем.

– Я бы тоже уехала, пока не поздно. Они, люди эти, кажется, настроены агрессивно, – тихо пробурчала Рэйара, когда компания вошла на территорию постоялого двора. Она медленно обернулась – дети были по ту сторону забора и смотрели в щели, а особо смелые сидели верхом на досках.

Перевертыш остановилась около двух мужчин, загородивших тяжелые деревянные двери с металлическими, отполированными тысячами прикосновений, ручками. Оба охранника казались мощными и могли произвести впечатление, особенно на тех, кто никогда не встречался с потомками калнсов и гаршэй, впрочем, последние, скорее всего, уже вымерли – никто не встречал этот народ уже три сотни лет, а не заметить трехметровых существ со скошенными лбами и красновато-бурой кожей сложно.

Если бы гарши оставляли отпрысков, то выглядеть те должны были точь-в-точь как вышибалы постоялого двора. Высокие, с крупными руками, толстыми шеями, короткими светлыми волосами, с одинаковыми дубинами и одинаковым выражением на суровых лицах, они не понравились перевертышу с первого взгляда. Такие люди частенько нанимались в охрану или стражу, природа награждала их убедительной внешностью, им не требовалось даже применять оружие, чтобы большая часть нарушителей шла на попятную и заканчивала балаган. Из городов похожие на этих здоровяки пару раз уже побоями выгоняли Рэйару, и женщине не хотелось пробовать на себе это еще раз.

Полукровка принюхалась и почувствовала сильный и терпкий запах вереска, он проникал в голову и путал мысли. К нему примешивались нотки других ароматов, но каких именно – понять было сложно. Вереск перекрывал остальное, от него невыносимо чесался нос. Перевертыш отвернулась и тихо чихнула. На мгновение ей полегчало, пока она вновь не потянула носом воздух.

– Чего надо? – прогремел тем временем один из мужчин.

Дубины, которые были у него и напарника, при более подробном рассмотрении оказались криво обтесанными деревяшками, сделанными, кажется, из взрослого и здорового клена. Теперь уже не очень здорового. Место, которое следовало бы называть рукоятью, было лишь немногим тоньше верхушки, на него защитники покоя посетителей намотали несколько полос плохо выделанной кожи. Местами ее уже успели отполировать, но кое-где остатки шерсти продолжали торчать между пальцев.

– Пройти, – огрызнулась женщина, – Прочь с дороги.

– Это ты нам? – удивился второй здоровяк.

– А кому еще? Пропустите нас, или у вас принято посетителей на пороге держать? – терпение Рэйары обычно заканчивалось не настолько скоро, однако, в свете последних событий и из-за обиды на Эйэ, держать себя в руках было очень сложно.

– Погоди, Рэ, давай я попробую, – Фэ вышел вперед, два раза кашлянул, приводя голосовые связки в порядок и привлекая внимание, – Многоуважаемые, добропорядочные и честолюбивые господа, не соизволите ли вы пояснить нам, по какой, несомненно уважительной причине мы не можем проследовать в недра уютного заведения, кое вы охраняете, и насладиться изысканными блюдами и напитками, которые предлагает ваш достопочтенный хозяин?

Охранники молча смотрели на ученика Эйэ, после чего так же молча переглянулись и вновь уставились на свэта.

– Таким образом они тоже не понимают, – наиграно разочарованно выдохнул заклинатель. На самом деле ему нравилось чувствовать себя умнее других, он упивался своим совершенством.

– Чего не пускаете? – выступила в качестве парламентера и переводчика на простой обще-торговый язык полукровка, – Мы эти, путники, нам нужно, где поспать и чего поесть. Мы за это заплатим, не переживай. Пропускай нас.

– Без оплаты не пускаем! – возвестил один – язык перевертыша был ему понятнее.

– Вы ж новые здесь-то? Свои без оплаты проходят, а чужаки – должны раскошеливаться. Монеты платить, на этот… Налог. А если торговать вздумаете – еще больше! А сюда, – кивнул охранник на дверь, – еще один.

– С чего ж вы взяли, что мы не местные? Вы на нас посмотрите внимательнее! – теперь возмутился бережливый Наэм. Обычно он не горел желанием вступать в какие-либо споры и позволял братьям и сестре брать инициативу, но его умение лишний раз промолчать изменило ему. Больше всего он не терпел платить налоги в каждом городе и тратиться на другие бесполезные вещи.

– Смотрим, – пробасил один из здоровяков. Второй верзила согласно закивал, – Как были из этих, колдунов и охмурятелей, так и остались. У нас в городе таких как вы сразу приметят. Не держим таких. Не местные вы, законов не знаете.

– Совсем у вас таких как мы нет? – поинтересовался Алорэ, – Ни одного?

– Один есть, – почесал голову мужчина своим же оружием, – У озера жил раньше, пока дом охмурителя не сгорел сам по себе. Или не по себе, не знаю. Никто так и не сознался.

– А сейчас где он поживает, не подскажите? – Алорэ улыбнулся охранникам, и постарался придать своему внешнему виду добродушность. Это не помогло.

– Мы тебе не старики с пыльными свитками, чтобы на всякие вопросы отвечать, да еще и не знамо кому. Либо платите и проходите, либо проваливайте!

– Да, вот так! – подтвердил второй слова своего более разговорчивого товарища. Оба охранника переложили дубины на плечи и весь их внешний вид демонстрировал, что разговаривать более они со свэтами не намерены.

– Хорошо, мы заплатим. Сколько у вас положено с путников сдирать? – лекарь достал из-за пазухи кошель, он висел на его шее на веревке и был запрятан под рубаху. Охрана внимательно следила за движениями свэта.

– Три медяка! – выпалил менее разговорчивый и посмотрел на своего друга.

– Это за человеков. А за вас – четыре. За каждого. Мало ли чего вы учудите!

– По четыре медных за проход? Да это грабеж! За эти деньги мы можем в городе побольше нормальную койку на ночь снять, – возмутился заклинатель деревьев, – А за десять вполне приличную комнату на всех!

– А, может это, пустим за меньшую? – шепнул товарищу малообщительный верзила, но его друг покачал головой.

– Не нравятся наши правила, оставайтесь спать на улице. Таких как вы многие захотят обокрасть, а может и еще чего хуже. Ее, – охранник кивнул на Рэйару, и женщина оскалилась в ответ, – Так точно ждет веселая ночь. А мы ничего не заметим. Поутру, может, стражу позовем, если чего, да травников, если повезет, но не раньше. Хотите оставаться?

– Никто нам ничего не посмеет сделать, – не очень убедительно произнес ученик Эйэ, – Мы можем поискать другие места для ночлега, здесь же должно быть еще что-то?

– Не уверен, – тихо произнес Алорэ. Слух у свэтов был весьма хорош, они могли рассчитывать, что верзилы не услышат переговоров, – Это небольшой городок, его и городом называть язык не поворачивается. Не думаю, что здесь имеет смысл держать несколько постоялых дворов. Если нам повезет, то мы найдем небольшой трактир, где будет одна комната на всех. На всех постояльцев, а не только на нас всех. Скорее всего дешевле, но Эйэ назвал именно этот ночлег.

– Может, ты перепутал?

– Не думаю, что здесь есть еще один двор с названием «Тонущая баржа» и дырой в трех деревянных досках вместо нормальной вывески. Не настолько много здесь заведений, чтобы не подобрать оригинальные названия.

– Мне не нравятся эти глупые охранники, посмотри на них! По ним же видно, что они даже считать нормально не умеют, их обмануть… – на лице Фэйэна появилась хитрая улыбка, из-за которой он начинал походить на лиса. Очень худого и бритого лиса, – Дай мне кошель, я сам с ними расплачусь.

Лекарь не стал возражать, снял свой мешочек с монетами – Рэ знала, что у него спрятан еще один, с серебром и несколькими золотыми – и передал его заклинателю.

Рэйара с интересом наблюдала, как ученик Эйэ выуживает монеты и складывает их в протянутую раскрытой ладонью вверх лапищу охранника. Один, два, три, четыре, пять…Пятнадцать, шестнадцать. Полукровка была готова поклясться, что шестнадцать монеток перекочевали вышибалам постоялого двора и видела, как уменьшился кошель.

Наэм за спиной Рэ громко вздохнул. Он всю жизнь был вынужден экономить и терпеть лишения, его не баловали и заработки давались ему нелегко. Только под самый конец он прикрыл здоровый глаз и посмотрел на мужчин через второй – зеленый и каменный. Что-то не понравилось ему, он протянул руку, чтобы обратить внимание впереди стоящего Алорэ на себя, но в этот момент неразговорчивый здоровяк открыл двери.

– Хорошего отдыха, – пожелал свэтам в спину охранник, поигрывая монетами, – Советую вам наш местный напиток – бражку из лосиных ягод. Пробирает до костей, а сладкая-а-а…

– Благодарим за совет. Всенепременно. Хорошей вам службы, – вежливо поблагодарил лекарь и зашел в трактир. Остальные последовали за ним, последней шла Рэйара.

За ее спиной послышались странные булькающие звуки. Она обернулась и увидела, как охранники очень стараются не смеяться, затыкают себе рот рукой и указывают друг другу пальцами на дверь, за которой скрывались свэты.

Рассудив, что всякое может быть, и она не желает драться с верзилами из-за глупого смеха, женщина нырнула в теплое помещение. Еще более крепкий, настоявшийся, как вино, запах вереска перетягивал на себя все внимание, однако между чиханиями, полукровка успела рассмотреть помещение.

Небольшой зал не вызывал ни толики восторга – грубо вытесанные столы, скамьи, пара стульев у сколоченного из досок разных цветов прилавка. Небольшое возвышение в одном из углов, с несколькими более удобными креслами и небольшим столом, могло отгораживаться от остального зала при помощи трех больших тряпок. Ржавые крючья для петлей этих самых пыльных штор торчали из потолка.

Напротив этой зоны для особо дорогих гостей находилась небольшая сцена и только за ней присутствовали единственные украшения помещения – две шкуры, одна из которых принадлежала лисе, а вторая – медведю, непонятный пейзаж на холсте, с которого уже начала сыпаться краска и оленьи рога. У самых мест для богачей гвоздями к деревянной стене был прибит какой-то музыкальный инструмент, напоминающий внебрачного ребенка лютни с колесом. Несколько арок его, выполненные из дерева, изгибались как лебеди в противолоположные стороны. Между изгибами когда-то были натянуты струны, но теперь лишь четыре из нескольких десятков чудесным образом еще держались, остальные же свисали тонкими нитками с обеих дуг инструмента.

Хозяин заведения хмуро пробурчал слова приветствия. Он был невысоким, худосочным, с кривой козлиной бородкой и очень скучающим выражением на лице. Даже появление свэтов, которое обычно вызывало прилив любопытства, не заинтересовало его более, чем приход любого другого клиента. Рэйаре показалось, что, будь у мужчины за спиной подставка, он с удовольствием бы, облокотившись, закрыл бы глаза и захрапел.

– Я узнаю, что нам могут предложить, а вы пока найдите нам место получше, – лекарь удалился от компании. Двое мужчин за столом у стены и один из трех, которые восседали у самого прилавка, повернулись к гостям города.

– Больно он худ, чтобы быть трактирщиком, – усмехнулся Фэ. Он проследовал в самый центр зала, выбрав стол поприличнее. Удалось это только с третьей попытки, а зона для особых гостей ему не понравилась. Волшебник не обращал внимания на взгляды. Рэйаре казалось, что, может, она в самом деле видела других посетителей двора, а ученик Эйэ – нет?

– Здесь – неудивительно, – согласился заклинатель деревьев, – ты видишь, сколько посетителей? Скорее всего у них и денег-то нет ни на что, кроме самого дешевого пойла. А добропорядочным путникам, у которых имеется, чем оплатить паршивую еду и комнату с блохами и клопами, приходится сначала раскошеливаться при входе. А ведь на эти деньги мы бы лучше купили что-то полезное.

– Нэ, чего брюзжишь? – Рэйара уселась на скамью. Она сидела напротив пустующего места, куда должен был сесть лекарь, – В лесу ты был потише. Монет жалко?

– А то! Я знаю, каким трудом они зарабатываются и легко расставаться с ними я не намерен.

– Ты все равно не заберешь их с собой в могилу, – заметила женщина.

– Так я и не собираюсь пока туда. Я жив и хочу тратить заработанное на… Да на что угодно, но не на вход в подобное место!

– А я предлагала остановиться в лесу. У нас и шатры есть, и я поохотилась бы, размялась заодно. Блох и клопов там меньше, чем в комнатах этого двора. А если воспользоваться шерстекорнем, то никакие букашки не станут лезть, уж я-то знаю.

– Да ладно вам расстраиваться. Я ж не только мощным заклинаниям для борьбы с врагами учусь… – начал хвастаться заклинатель. Алорэ как раз вернулся к отряду. Он с сомнением потрогал скамью, покачал ее рукой и только после этого решил сесть. Фэ отвлекся от разговора и наблюдал за действиями лекаря.

– Боишься, что она на деле хуже, чем выглядит? – улыбнулась перевертыш, – Не бойся, Ал – скамья подо мной не скрипнула, а уж тебя она и подавно выдержит.

– Я восприму это как комплимент, – лекарь с самым серьезным видом начал закатывать широкие рукава походного темно-желтого с зеленой окантовкой кафтана, – Что с твоими заклинаниями, Фэ? Я не расслышал.

– Говорю, что не только боевую магию изучаю, я и иллюзиями немного владею. Обманули мы этих недалеких верзил! В два раза меньше им монет досталось, они ж быстро посчитать не могут, да и не станут, скорее всего. Сунут в карман и довольные. Ха! Не сложнее, чем подшутить над ребенком, – ученик Эйэ победно улыбался. Наэм немного успокоился от слов брата и даже перестал хмуриться.

– Еще вопрос, кто кого обманул, – протянул лекарь. Он выпрямился на скамье, когда увидел, что мальчишка лет четырнадцати тащит деревянный круглый поднос с напитками в сторону свэтов.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Рэйара, но ответа не последовала до тех пор, пока им не поставили кружки на стол и не оставили вновь наедине друг с другом.

– Я узнал, что вход бесплатный, – теперь пришла очередь целителя улыбаться, глядя на растерянные лица братьев и сестры, – Недалекие охранники нас попросту обманули, как детей. Мы дали им восемь монет за то, что они нам нахамили.

– Я сразу вам сказал, что мне не нравится эта идея! Город этот, двор – все! – проворчал Наэм. Он отхлебнул из кружки и поморщился, – И эль здесь никакой. Лучше бы мы послушали Рэ.

Перевертыш закивала. Ей нравилось, когда братья признавали ее правоту, пусть и слишком поздно. Она не была согласна с Нэ насчет эля, после долгого и утомительного пути он казался весьма приличным и хорошо утолял жажду, но сообщать об этом и расстраивать заклинателя деревьев не хотелось. Вместо нее спорить начал Алорэ.

– Ты говоришь, что тебе не нравится пить это только потому, что ты расстроен. В том числе и тем, что дал себя обмануть. Ты же не думаешь, что в лесу было бы лучше. Ты не можешь этого знать наверняка, Нэ. Там у нас могли появиться другие проблемы. Теперь ты пытаешься найти все, чтобы подтвердить неверность выбора, но на деле это ложь – эль очень даже неплох.

– Пусть и неплох. Однако, он мог бы быть и лучше, а еду могли бы приносить и побыстрее. Хотя, что я хочу от этого городка? – древесный волшебник махнул рукой и приложился к тяжелой деревянной кружке.

Недовольства Наэма были услышаны. Мальчишка, который работал на хозяина постоялого двора, заметался между столом свэтов и кухней, таская то, что заказал лекарь. Блюда с нафаршированной грибами и травами дичью, горшочки с кашей и овощами в густом мясном бульоне, сушенные ягоды с медом и многое другое постепенно заполняли стол. Весь отряд прекрасно понимал, что значительную часть, вероятно, даже большую, без проблем запихнет в себя Рэйара и, скорее всего, попросит добавки.

Еще одна порция эля подняла настроение, всем, кроме Алорэ – лекарь был серьезен и пил маленькими глотками. Делал он это скорее за компанию, чем потому, что на самом деле хотел. Третья кружка немного развеселила и его, и на некоторое время разговоры не касались никаких дел, более важных, чем решение, что стоит заказать еще. После четвертой кружки эля все кроме перевертыша окончательно расслабились и говорили обо всем, и при этом ни о чем.

Рэйара же не могла позволить себе захмелеть, да и выпитое количество не могло никоим образом лишить ее способности думать – ни эль, ни вино, ни даже бражки зэмэсков не пробирали ее как остальных. В большинстве случаев это расстраивало полукровку, но сейчас, в незнакомом городе, среди враждебно настроенных обманщиков это был настоящий дар.

Вместе с братьями женщина улыбалась, она смеялась над их шутками и с таким же грохотом ставила свою чашку, непрерывно ела, но и не забывала смотреть по сторонам. Посетители вели себя странно – сидели, тихо пили, не подходили к свэтам и, что еще больше не вписывалось в привычное поведение, не просили добавки. За пару часов, которую отряд просидел в трактире, ни мальчик-разносчик не подошел к другим трапезникам, ни они не подошли к хозяину двора.

Двое сидящих за столом периодически поднимали свои кружки, казалось, что они отпивали из них и ставили обратно. Это выглядело неправильно, ни один нормальный человек, тем более мужчина, не мог пить из одной чаши, какой бы большой она не казалась, несколько часов к ряду, если только их сосуды не умели самостоятельно наполняться, в чем полукровка очень сомневалась.

Не меньше перевертыша смущали медные монеты на столе. Играющие в кости двое мужчин не только выпивали так же необычно, но и играли не менее подозрительно. Горка медяков на их столе перемещалась от одного игрока к другому, но не менялась от раза к разу. Она не становилась больше, не уменьшалась, не разделялась на две неровные кучки. Словно игра была лишь иллюзией и ничем более, чтобы отлечь внимание, чтобы показать, что посетители – обычные люди, которым нет дело до приезжих.

Запах вереска, к которому примешивался аромат лаванды и гвоздики продолжал перебивать все остальные. Женщина ощущала, как пахнут ее братья, блюда рядом с ней, но ничего более. Даже мальчишка-разносчик, когда приближался. Словно никто из присутствующих либо не имел своего запаха, либо напрочь пропах травами.

– Мне здесь не нравится, – Рэйара наклонилась вперед, ближе к громадной миске с маринованными грибами с луком, есть их уже не хотелось, – Что-то не так.

– Да что здесь может быть не так? – Фэйэн никак не мог остановиться с элем, и перевертыш положила руку на его кружку. Братья выглядели слишком расслабленными, Алорэ, который никогда не позволял себе лишнего кубка, предпочитая наблюдать за происходящим и веселиться без затуманенного разума, и тот в этот раз превзошел сам себя. Он перешучивался, не обращал внимания на предупреждение Рэ и налегал на еду и выпивку.

– Все не так. Мне не нравятся люди, которые здесь сидят. И не нравится этот запах. Вы чувствуете его? Такие травы вешают там, где хотят скрыть какие-то другие запахи, или когда проводят ритуалы. Здесь все не такое. Ал, ты слышишь? Алорэ! Алорэ!

Лекарь неохотно прервался на середине истории, кажется, времен своих юных лет, и удивленно взглянул на перевертыша, словно она вытворяла нечто странное.

– Что-то случилось, Рэ?

– Др-р-ра! – прорычала девушка и тут же осеклась. Она поняла, что ее голос прозвучал слишком громко и осмотрела зал – мальчик-разносчик оторвался от своего занятия и уставился в сторону стола, за которым сидели свэты, но почти сразу потерял интерес к происходящему.

Если он не носил отряду еду и напитки, то протирал столы или ходил по залу с ведром и тряпкой и лениво мыл полы. Хозяин заведения же сидел за своим прилавком и либо потягивал что-то из чашки, либо наводил порядок. Раз в полчаса он прикрикивал на мальчишку, чтобы тот работал лучше и двигался быстрее. И все повторялось по кругу снова, и снова, и снова.

– Рэ, что с тобой? – лекарь взволновано выпрямился, улыбка исчезла с его лица. Остальные же двое свэтов продолжали свои разговоры, как будто ничего не произошло. Они не слушали сестру и обсуждали способы приготовления мяса с грибами и травы, которые делали данное блюдо особенно вкусным.

– Ты не обращаешь внимания на то, что я говорю. Никто из вас не обращает! Да послушайте же меня, наконец!

Фэйэн скорчил лицо и все же повернулся на голос перевертыша, Наэм выглядел скорее раздраженным, чем взволнованным.

– Что тебе не нравится на сей раз? Хочется в лес, потому что там роднее и можно есть руками? – весьма грубо съязвил ученик Эйэ. Все прекрасно помнили, как предводитель отряда вместе с Алорэ обучали женщину манерам прежде, чем наведаться в Общину и еще больше перед приемом у человеческого правителя. Вспоминать о своей непросвещенности в этикете перевертышу не нравилось, и братья никогда не напоминали ей об этом. Они не позволяли себе опускаться до такого и не заставляли чувствовать неполноценность. Раньше.

– Пусть так, – с обидой в голосе пробурчала она, – Но дело не только в этом. Эти люди ведут себя неправильно, как будто им сказали порядок действий, и они не могут отклониться от него. Неужели вы сами не замечаете?

– Обычный постоялый двор с весьма хорошей едой и отличным элем. Хорошо, что мы пришли сюда, – Нэ сам себе противоречил. Он приподнялся на ноги, – Еще эля, хозяин!

– Да хватит уже пить! – женщина схватила древесного волшебника за руку и дернула вниз, чтобы он сел, – Вы же скоро стоять не сможете. Хорошо, что еще соображаете. Алорэ, прекращай постоянно жевать, это же невозможно! В тебя не может столько влезать, ты лопнешь или будешь мучиться животом! Да что с вами творится?

Братья, как только перевели взгляды с сестры на стол, тут же потеряли нить разговора и забыли обо всем, кроме набивания желудка. Они продолжали есть, мальчишка из людей трактирщика принес каждому по очередной кружке. Рэйара отодвинула свою четвертую, от которой не отпила и трети подальше. Количество еды постепенно уменьшалось и как только она почти заканчивалась, мужчины звали мальчишку снова и тот приносил еще и еще.

Перевертыш всегда ела намного больше всех свэтов из отряда вместе взятых, но в этот раз она остановиться смогла, а другие – нет. Они продолжали есть, и есть, и есть, казалось, что они не жевали, а глотали целые куски и заливали все элем. Их трапеза не останавливалась ни на минуту. То, что поначалу выглядело странно, понемногу становилось только страшнее, тревога нарастала.

Полукровка вскочила на ноги, но на нее опять никто не посмотрел, к страху примешивалась злость, что семья не желает воспринимать ее всерьез. В голову пришло единственное логичное решение проблемы – Рэйара схватилась руками за столешницу и, приложив совсем небольшое усилие, коротко рыкнув, опрокинула стол. Кружки повалились, эль растекся по деревянному отполированному полу, ягоды и орехи застучали по не очень чистым доскам, блюда посыпались в лужи выпивки.

Не успела перевертыш обрадоваться своей находчивости, как ее братья оставили насиженные места, опустились рядом с просыпанными блюдами и продолжили есть. Они все также весело болтали, выковыривая грибы из начавшей почему-то шипеть и зеленеть лужи с элем. Мужчины отправляли в рот орехи с медом, к которым прилипла грязь, аккуратно, как во время светского приема, ножом разрезали лежащую на досках утку, и накладывали ее на свои треснувшие тарелки.

– Еще элю нам, хозяин! – крикнул Фэ и мальчишка, который бегал с подносами вновь бросил свою тряпку в ведро и вприпрыжку поскакал к прилавку. Худосочный и смурной хозяин молча открыл дверь, ведущую в погреб, и новая волна вереска с лавандой и гвоздикой вылетела в зал.

Рэйара осмотрелась и поняла, что присутствующие как будто и не заметили происходящего, ни один не обернулся на звуки, никто не сделал замечания, не потребовал платы за испорченную мебель. Двое мужчин продолжали играть, остальные сидели у прилавка и понемногу прикладывались к кружке. Один из них как ел, когда отряд заявился, так и продолжил. Напуганная полукровка потрясла за плечи одного из братьев, затем второго и третьего, но, когда это не помогло, решила попросить помощи у верзил на входе. Она подбежала к дверям, подергала их, но тщетно. Проход был закрыт.

Женщина бросилась к ближайшему окну, дернула шторы в разные стороны, не рассчитала силы и сорвала одну из них вниз. Вторая порвалась пополам и часть тряпки осталась в руках у Рэйары. То, что изначально женщина воспринимала как приличную, но довольно старую ткань, оказалось на деле обветшавшим, покрытым слоем пыли и паутины куском парусины, грязным, в бурых пятнах и какой-то слизи.

Рэйара отбросила шторину. Она хотела брезгливо подергать руками, но братья за ее спиной продолжали набивать животы едой с пола и нуждались в помощи. Перевертыш боялась поворачиваться и рвалась к окну как к единственному доступному варианту побега. Засовы открылись, но ставни не поддавались. Рэ ощущала страх, он гнал ее, лишал способности здраво мыслить. Зарычав, она набросилась на выход и, наконец, выломала ставни и высунулась во двор, чтобы осмотреться.

Лаванды на улице почти не ощущалась, гвоздика давно отошла на второй план, но вереск все еще щекотал нос. К нему примешивался свежий воздух, аромат каких-то неизвестных цветов и деревянного забора. Это было именно то, что требовалось, чтобы собраться с духом.

Перевертыш глубоко вдохнула, вернулась в помещение и побежала к семье, чтобы в первую очередь выволочь их прочь, свежий воздух должен был пойти на пользу. Никто из посетителей не мешал ей и не помогал, они продолжали сидеть и прикладываться к кружкам, лишь мальчик испуганно отшатнулся и уронил тряпку, когда женщина промчалась мимо. Если бы здесь был Эйэ, Рэ, разумеется, сначала вытащила его. Совсем не потому, что предводитель был умен и сумел бы помочь ей. Будь вместо него Жуж, Рэйара ринулась бы вытаскивать медноволосого. Воин был для нее не просто братом, он стал ее лучшим другом, собутыльником, поддержкой и опорой, и она верила – он смог бы помочь. Сейчас же выбор пал на самого рассудительного и самого легкого – Алорэ.

Пока еще окончательно не окрепший после Мрачного Леса лекарь не должен был успеть отъесться до обычного состояния. Рэ до этого легко могла поднять его и уволочь куда угодно, но не в этот раз. То ли он съел столько, что прибавил в весе в несколько раз, то ли сил у полукровки почему-то стало в разы меньше, но оторвать от поглощения пищи Алорэ оказалось очень тяжело. Брат почти не сопротивлялся, только тянул руки в сторону блюд, разбросанных по полу в хаотичном порядке. Двое других свэтов не заметили исчезновения собутыльника. Им перестали отвечать и Фэ с Нэ, без сожаления, решили весело переговариваться друг с другом.

Перевертыш почти что выбросила лекаря в окно, выпрыгнула за ним и оттащила его подальше, к самому забору.

– Ал, прошу тебя… Алорэ! Да приди же в себя!

Мужчина не прекращал тянуть руки в сторону окна, но постепенно на его лице начал проступать прежний разум. Ждать, пока он сможет соображать, учитывая, что на это могло уйти слишком много времени, было нельзя и полукровка помчалась обратно. Она легко забралась в трактир, вновь не встретила никакого сопротивления, подхватила Наэма, который сидел ближе и выволокла его к Алорэ. Лекарь уже удивленно смотрел по сторонам, не понимая, где он и почему оказался именно там; он пытался подняться на ноги, упираясь в плохо приделанные доски, и морщился – скорее всего у него болел живот. Еще бы – сколько сожрать за один присест! Ему должно хватить этого запаса на неделю, а то и дней на десять.

Когда перевертыш в третий раз залезла в окно, люди уже беспечно не восседали на своих местах. Они поднялись и встали вокруг последнего свэта полукругом, закрывая ученика Эйэ от сестры. На улице перед единственным доступным сейчас выходом из помещения встали верзилы, те самые, всего пару часов назад нагло обманувшие гостей и выманившие у отряда монеты за вход в проклятый постоялый двор.

– Прочь! Уйдите с дороги! – прорычала женщина. Она сделала выпад вперед, туда, где стоял тот самый мальчишка-разносчик. До этого ребенок выглядел трусом, постоянно убегал, избегал смотреть в глаза и дергался от прикрикиваний. Рэ была уверена, что он отскочит и в этот раз. Помощник хозяина трактира вместо этого вытащил из-за пояса два кухонных ножа и направил их острием в сторону полукровки.

Послышался скрежет металла и лязг – его товарищи, из тех, кто до этого мирно кормился и поился, даже не обращая внимания на то, что творилось вокруг, достали свое оружие. У кого-то это был посредственный меч, у кого-то – топор, еще у одного – два длинных кинжала. Игроки в кости вынули из ножен довольно приличные и остро заточенные полуторные мечи и столпились вокруг Фэйэна. Хуже всего оказалось то, что все лезвия, все клинки, все топорища, короткий тесак в руке трактирщика и даже кастет выпивохи были сделаны из серебра. Запах металла, приносящего перевертышам страдания и смерть, Рэйара никогда бы не перепутала ни с одним другим.

– Что вам надо? Что вы хотите от нас? От… От Фэ? Отпустите моего брата! – Рэйара не испугалась бы и сотни обычных ножей, тем более в руках ребенка, но серебряные страшили ее не меньше, чем огонь в руках охотников за чудовищами. Она отпрянула и вновь попыталась достучаться до заклинателя – его помощь в данный момент была ей необходима, – Фэ! Фэйэн! Фэ, братец, я прошу тебя, прислушайся к себе! Услышь меня, брат, ты мне нужен!

Волшебник по-прежнему не отвечал, теперь он в одиночку продолжал уничтожать блюда. Он осушил свою чашу с элем, а обнаружив на полу еще две, оставшиеся от братьев, перелил их содержимое себе и с удовольствием отхлебнул.

Первым в бой неожиданно бросился мальчик.

Рэйара не успела сменить облик, не ожидая подобной прыти и ярости от обычного человеческого отпрыска. Женщина едва увернулась. Слишком медленно проскользнула под лезвиями, так близко к ним, что почувствовала, как один из ножей, разрезая воздух, задел ее рукав. Перевертыш поспешно отскочила на шаг. Ее лицо успело немного вытянуться, рот превратился в подобие пасти с острыми зубами. Рэ сплюнула на пол человеческие зубы, которые неизменно выпадали при каждом превращении. Шея полукровки стала массивнее, на загривке пробилась шерсть, а конечности укрупнились.

Ребенок снова махнул ножами, наступая, и Рэйара, рыкнув, снова отпрянула. Она ударила по воздуху, целясь в лицо обидчика, но тот слишком хорошо увернулся, попытавшись выставить перед собой нож, и перевертышу пришлось изменить направление удара. Еще почти человеческая рука задела лишь одежду. Ее ногти еще не успели полностью преобразоваться в когти, а шерсть проступила только небольшими клочками, словно у плешивого пса.

Несмотря на трансформацию тела, в женщине еще отчетливо проглядывалась фигура. Одежда же ее уже переместилась, благодаря подарку и заботе братьев, в браслет. Рэйара, яростно размахивая хвостом, зарычала и, улучив момент, когда мальчишка, отсоединившийся от остальной компании, сделал неудачный выпад в ее сторону, прыгнула на разносчика. В одну руку со смертоносным ножом она вцепилась начавшими отрастать когтями, так крепко, что, когда потянула, отчетливо услышала звук ломающихся костей, рвущихся связок и кожи. Вторую руку, которую ребенок, как будто не чувствуя боли, занес для удара, перевертыш остановила зубами – вцепилась повыше и подальше от смертоносного оружия, сжала и замотала головой.

Противник не издал ни звука. Он попытался перехватить клинок, пока ему отрывали руку, успел царапнуть серебром по щеке женщины. Рэ замычала от боли и рванула конечность.

Лишившийся оружия и рук, чтобы держать его, человек, истекая кровью, не оставил свои попытки напасть на женщину, вращал в воздухе обрубками, окропляя стоящих вокруг, и намеривался укусить перевертыша, но он был уже не страшен. Его ножи теперь лежали на полу. Полукровка с яростью пнула их подальше от себя при помощи стула, чтобы не касаться серебра босыми ногами.

Следующими против перевертыша выступили двое любителей игры в кости. Их полуторные мечи переливались, и они синхронно расступились и попытались напасть на полукровку с разных сторон. У Рэйары не было сил и времени расправляться с каждым из них и ждать следующей атаки. Она успела пройти еще полступени трансформации, после которой ее ноги стали массивнее, руки крепче и смертоноснее, лицо больше походило на морду с человеческим лбом и глазами, а клыки знатно удлинились. Теперь ее прыжки были длиннее и точнее, укусы – опаснее, а передние конечности могли проделать приличную дыру в противнике, а, может, и разорвать его.

Чувствуя прилив сил, Рэйара прыгнула вперед, на одного из двух игроков.

Тот двигался медленнее, меч не спас его и уперся в пол тогда, когда полукровка оказалась уже за спиной воина. Ей не нравилось вести себя подобным образом – братья отучали ее и требовали, чтобы она полностью переходила на лук, для своей же безопасности, однако, клыки и когти по-прежнему оставались для нее самым удобным оружием. Женщина видела, как напарник стоящего к ней спиной человека подается вперед, чтобы защитить друга, напрыгнула на спину своей жертве, толкнув одного человека на второго. Повернутый к ней лицом игрок успел отставить оружие, чтобы не повредить союзника.

Почти одновременно с этим Рэйара перегрызла застигнутому врасплох горло. Второй, которого толкнуло на пол и придавило тело напарника, лихорадочно замахнулся оружием. Клинок дважды плашмя ударил полукровку, а в третий раз немного резанул. Всего лишь порез, чуть глубже простой царапины, и, не будь оружие серебреным, Рэ бы даже этого не заметила. Противник отвел руку, чтобы сделать очередной замах. Женщина нагнулась, прижала конечность к полу и впилась в нее когтями.

Игрок второй рукой схватил ее за волосы, переходящие в шкуру и с силой дернул. На глазах выступили слезы. Рэйара наотмашь ударила когтями по руке, затем еще раз, но человек не отпускал ее. Лишь когда она впилась обеими лапами ему в лицо и раскроила шею, хватка начала ослабевать.

Перевертыш еще не успела выпутаться, как взвыла от боли. Трактирщик, воспользовавшийся моментом, подкрался и ударил полукровку в бок. Каким-то чудом Рэ успела заметить краем глаза смазанное движение и потому начала сползать с тел. Скорее всего, хозяин заведения метил в голову, но полукровка двигалась быстрее, чем он. Мужчина попал не туда, куда целился, но Рэйара не успела этому порадоваться.

С трудом выносимая жгучая боль пронзила ее – серебро вошло в тело как нож в растопленное масло, обожгло, и рана вмиг закровоточила. Она уж и забыла, когда в последний раз испытывала подобное. Оружия опасней для перевертышей не существовало.

– Фэ! – в отчаянии крикнула женщина, вскакивая на ноги. Издав еще один стон, призывающий брата помочь, она бросилась на посмевшего ее ранить обидчика.

Трактирщик ожидал этого. Он снова махнул оружием, разрезая воздух перед лицом Рэ и заставляя ее отступить. Подкравшийся сзади до сих пор живой мальчишка-разносчик решился на отчаянный шаг – впился зубами в ногу оборотня, немногим ниже колена. Охнув скорее от неожиданности, чем от боли, Рэ, отвлекаясь, глянула на ребенка. Она дернула конечностью, стряхивая глупца, а затем дважды ударила его задней лапой в лицо. Тот так и не соизволил издать ни звука, но снова разинул рот, в котором уже не доставало зубов, и получил еще один удар. Все это происходило столь быстро, что женщина не успевала думать.

Трактирщик, воспользовавшийся очередным отвлечением и тем, что про него забыли, вновь напал на полукровку. Женщина повернулась вовремя для того, чтобы выставить вперед лапу, но недостаточно, чтобы успеть уйти от удара. Лезвие прорезало ее руку. Рэ рыкнула и изо всех сил ударила по руке хозяина заведения. Трактирщик даже не пискнул. Его клинок звонко упал на пол, мужчина поспешно присел, чтобы поднять его здоровой рукой, но полукровка оказалась быстрее и в этот раз. Она подалась вперед, сбивая с ног мужчину и впилась ему в горло. Его рука с тесаком занеслась, и Рэйара с силой сомкнула челюсти и рванула, что было мощи, в сторону. Конечность дрогнула, двинулась в сторону женщины, оружие выпало из ослабевших пальцев. Когда рука безжизненно упала на пол, перевертыш уже стояла на ногах, озираясь и скалясь.

– Фэ! Фэйэн, да помоги же мне! Фэ! Прошу!

Серебро причиняло боль. Раны не прекращало щипать, их требовалось промыть, срезать края поврежденной плоти, чтобы добиться зарастания. Шрамы после этого все равно останутся навсегда.

Волшебник никак не отреагировал на крик. Он либо не слышал Рэйару, либо в принципе потерял слух, либо не желал помогать. Смириться с последним полукровка не могла. Еще один человек наступал на нее, остальные же продолжали стоять вокруг заклинателя.

– Фэ!

– Он не поможет тебе, – в той стороне, где была лестница, ведущая на второй этаж с покоями для посетителей, послышался знакомый голос. По ступеням медленно, как всегда грациозно, улыбаясь самой отвратительной из своего арсенала улыбкой, спускался Эйэ.

Рэйара опешила от его появления. Радость от встречи наполнила ее душу и разум в первые секунды. Она подалась к заклинателю, лишь через два шага задумалась и начала осознавать сказанное. Предводитель отряда не спешил вмешиваться.

– Что происходит? Помоги мне, Эйэ, нужно вытащить Фэ отсюда! И тебе тоже надо уходить!

– Ты можешь уходить, если хочешь, Рэ, но он, – взгляд Эйэ скользнул по ученику, – Останется здесь. Мне нужны его силы. Мне бы пригодились силы всех троих, чтобы сделать тот самый заветный шаг к могуществу, но ты помешала мне. Я разочарован, Рэ.

– Я не понимаю, о чем ты, – полукровка растеряно озиралась. Люди опустили оружие и смотрели только на предводителя отряда, пока он приближался. Даже человек, который до этого размахивал топором и намеривался напасть, вернулся на свое место в круге у Фэйэна.

– Ничего того, что ты бы не смогла понять, – Эйэ подходил ближе. Один из верзил пробирался в окно, все те, кого Рэйара надеялась нейтрализовать хотя бы на время, поднимались на ноги. Их раны затягивались, а конечности отрастали, становясь при этом словно призрачными – сквозь полупрозрачную кожу и просвечивающую плоть отчетливо виднелись кости.

– Я не понимаю, – повторила женщина, – Что происходит? Эйэ, прошу тебя, одумайся, это же Фэ, наш брат! Так нельзя! Ему нужна помощь.

– А говорила, что не понимаешь…

– Мы ведь твоя семья, мы все всегда были друг за друга! Мы… Ты не такой, это все неправда!..

– Ты ничего не знаешь обо мне, Рэ, – на лице волшебника заиграла гнусная улыбочка – такой раньше полукровка не видела никогда, – Совсем ничего. Все они нужны мне были только для того, чтобы обрести могущество и более ни для чего. Думаешь, что я делился с ними своими знаниями, а его взял в ученики просто так?

– Потому, что ты хотел делиться знаниями и не быть одиноким, и еще…

– Вовсе нет, глупая! Я растил их, как скот, чтобы после использовать. Твое появление спутало мне все планы. Я думал, что ты тоже будешь мне полезна, а твоя кровь послужит хорошим компонентом в ритуалах, но, увы, я ошибался. Ты – не совсем то, что мне нужно. Именно поэтому я соглашусь отпустить тебя. Если же ты хочешь присоединиться, тем лучше – вдвоем мы сумеем куда больше. Кто-то должен оберегать мой покой. Иногда, к сожалению, приходится спать. Я сумею раздобыть для тебя лучшее оружие и сделать из тебя достойного стражника. Сдается мне, тебе это удастся лучше, чем этим безмозглым людишкам.

– Что ты сделал с этими людьми? Как они могу вставать и хотеть продолжать сражаться после того, как… – Рэйара пыталась следить сразу за всеми, но посетители и охрана постоялого двора разбредалась в разные стороны. Пока они держались на некотором расстоянии и не спешили сокращать дистанцию, но даже те, кто должен был бы испугаться или истечь кровью до появления Эйэ, занимали свои позиции, – После того, как увидели меня? Настоящую? Они совсем не испугались.

– Они все – мои марионетки. Я приказываю им, что делать, как себя вести. Я прикажу им подняться, и они поднимутся, даже если у них будут сломаны обе ноги. Я прикажу им вылечиться, и они исполнят и это. Пока они могут двигаться, пока они не разорваны на куски и пока жив я. Они – мои первые верные подданные, не смеющие мне перечить. Ты уже догадываешься, почему я могу управлять ими? Рэ, я верю в тебя, ты должна неплохо соображать, ты всегда показывала себя не с худшей стороны!

Перевертыш только покачала головой. Она даже не хотела предполагать, что мог натворить Эйэ, чтобы обрести новые способности. Смотреть на его ухмылку было неприятно, еще неприятнее осознавать, что он подходил все ближе к Фэйэну, а верзила – к ней самой. Рэйара хотя бы успела вытащить Алорэ и Наэма и теперь они были в относительной безопасности и, если повезет, успеют сбежать.

Разум отчаянно подсказывал ей что-то, ощущение, что она о ком-то забыла не оставляло ее. До этого закручивающиеся в красивые кудри светлые волосы Эйэ сейчас выглядели грязными и выпрямлялись под тяжестью пыли, песка и, кажется, крови – крепкий запах трав продолжал перебивать остальные. Память зацепилась за что-то похожее и Рэйара поняла, что терзало ее на протяжении совсем недоброй беседы.

– Где Таэль, Эйэ?

– Наконец-то ты начала думать! – на лице волшебника отразилась неподдельная радость. Он обошел своего ученика и остановился перед ним. Полукровка перевела взгляд на Фэ, тот держал в руке какой-то очередной кусок еды и не смотрел никуда, кроме добычи, – Таэль очень сильно помог. Его силы перешли ко мне, а умение ладить с существами из других миров и приказывать им помогло мне освоиться с управлением людьми. Магия и силы Фэйэна только укрепят меня и помогут подняться выше, научиться делать то, что могло быть закрыто для меня еще долгие десятилетия, а то и века.

– Ты что… Т-ты убил Т-таэля? – ужас осознания сковал перевертыша. Она совсем перестала обращать внимание на перемещающихся марионеток. Ее голос дрожал, женщина заикалась, а ее горло пересохло. Она почти чувствовала, как, царапая, внутри перекатывается слой песка.

– Я забрал всю его жизнь и всю его магию, но не причинял ему физического вреда. Убил ли я его этим? Скорее да, чем нет. По крайней мере, он теперь выглядит как высушенное тело. К слову, мерзкое тело. Скелет, обтянутый кожей, долго пролежавший на ветру, Алорэ, и тот был симпатичнее после Мрачного Леса.

– Это отвратительно! Ты… Ты– чудовище! Я не могу поверить, что ты так поступил с нашим братом! Ты не мог!

Рэйара разрывалась. С одной стороны, Эйэ впервые предложил ей присоединиться и что-то делать вместе, быть если не парой в романтическом плане, то хотя бы где-то на полпути к этому. С другой же – мужчина хотел идти против ее новой стаи.

– Братом?! – мужчина засмеялся, и смех, источающий нечто мерзкое, отталкивал. Он казался полукровке липким и грязным, после него хотелось отряхнуться, а еще лучше – помыться, – Ты ненавидела его не меньше, чем я! Его никто не любил, ни один из нас не желал ему долгой жизни. Шпион из Общины – вот кем он был для нас. Никем более. Его жизнь не приносила нам никакой пользы, ненужная и бестолковая, лишенная близких и друзей. Он был способен только писать отчеты и подчиняться приказам Верхушки. Никто. Ничто. Даже хуже, чем никто. Так зачем ему нужно было продолжать жить? Единственное полезное, что он мог сделать – это умереть, и я помог ему с этим. Теперь Таэля можно хотя бы за это поблагодарить.

– Это неправда! – закричала женщина. Ее восклицание больше походило на рычание и хрипение, нежели на нормальный голос, – Таэль стал частью нашего отряда, он стал нам братом, хоть мы и противились этому. Мы продолжали звать его шпионом и ругаться с ним, но это ничего не меняло – он был частью нас. Без него все уже совсем не так, неправильно.

– Какая жалость, что он не услышал твоих слов, пока был жив. Думаю, ему было бы приятно.

– Ты не мог этого сделать! Только не ты! – Рэйара не хотела плакать при Эйэ, но слезы сами по себе скатывались по ее щекам. Она со злостью потерла глаза, но поток никак не желал останавливаться.

За спиной Эйэ, который стоял с видом победителя, медленно поднимался на ноги Фэ. Ученик предателя не был похож на марионетку, он смотрел в глаза перевертышу и в этом взгляде чувствовался разум. Волшебник-предводитель не замечал, как его будущая жертва перестала пить и есть, не замечал, как он выпрямляется и собирает пальцы для направленного заклинания.

Рэйара слишком пристально смотрела за спину Эйэ, и тот что-то заподозрил. Еще несколько мгновений и предводитель отряда решит повернуться. Слишком рано, Фэ должен успеть уйти, а она – должна отвлечь предателя.

– Что ты с ними сделал? – задала она единственный вопрос, который смогла придумать, – С братьями. Почему они вели себя как умалишенные?

– Это мое любимое зелье, я подмешал его в эль, который вам приносили. Пока ты пьешь его, оно вызывает желание выпить его снова и снова, ты не способен сосредоточиться ни на чем, кроме одного из тех желаний, которые присутствовали в тебе тогда, когда ты выпил первый раз. Это всегда разные желания – кто-то желает близости, кто-то – петь песни, а кто-то – махать оружием. Эти трое очень уж хотели есть и потому не могли оторваться от еды, что бы ни проходило вокруг. Еда на полу продолжала оставаться едой. Я скажу тебе больше – если они не сумели бы собрать ее с пола, то принялись бы облизывать его.

Эйэ снова засмеялся. Вероятно, он представлял, как бы выглядел его отряд за этим занятием. Рэйара впервые за эти годы почувствовала некоторый страх и даже отвращение к свэту, который был ей небезразличен почти с момента их первой встречи.

– Одна беда, – продолжил волшебник, – Для сохранения эффекта нужно продолжать постоянно поить своих жертв. Через часов десять поить приходится реже, через сутки – лишь иногда. Если, конечно, мои подопытные переживают эти сутки. Сложнее всего в первые часы – эффект может прерваться, если вовремя не дать очередную порцию.

Взгляд полукровки невольно перешел на мальчишку-разносчика. Он, бледный и едва живой, покачиваясь, стоял по правую сторону от Эйэ, рядом с забравшимся в окно охранником постоялого двора. Волшебник наконец обратил внимание, куда смотрит его сестра. С пару мгновений на его лице не отображалось ничего, кроме непонимания, а после сразу же появился страх.

Предводитель отряда развернулся, вскинул руку, но ничего так и не произнес. Успевший подготовиться Фэйэн выбросил вперед руки первым. Поток ветра с пробегающими по нему искрами, вырвался из его пальцев и отбросил Эйэ до самой стены. Отлетая, волшебник задел и сбил с ног двух своих марионеток.

– Беги! – закричал ученик предателя сестре, – Сейчас же! Я долго не удержу его!

– Я тебя не оставлю, – так и не успевшая полностью сменить облик, не желающая тратить на это силы Рэйара прыгнула в сторону бывшего вожака в тот момент, когда ветер прекратился.

Женщина понимала, что могла бы покончить с мужчиной, она могла бы успеть впиться ему в горло или в лицо, успела бы до того, как он отбросил ее очередным заклинанием. Да, полукровка могла перевесить чашу весов в правильную сторону, но ей не хватило решимости. Не достало духа сделать шаг.

Удивленный, не ожидавший подобного от сестры Эйэ, растерянный, с искаженным от боли лицом, напомнил того самого свэта, который всегда был рядом, был настоящим предводителем отряда и настоящим братом. Чувства не позволили Рэйаре действовать так, как должно. Женщина рычала и только.

Эйэ вскочил на ноги и Рэ оставалось лишь смотреть. В ее душе по-прежнему происходила настоящая борьба. Заклинания вожака были сильнее, чем магия Фэ, а после того, как он впитал силы Таэля, и подавно. Марионетки бросились к ученику предателя все разом и тот с трудом уворачивался и отбивался от них.

– Помоги мне, Рэ! Рэ! – воззвал к женщине Фэйэн. Рэйара понимала умом, что и в этот раз может хотя бы попробовать лишить волшебника жизни, но вновь не решилась. Она впилась в руку заклинателю, но тот отшвырнул ее заклятием и повернулся к ученику. Кровоточащая рана не умерила его пыла.

– Не надо! Прошу, нет! – Рэ почти хорошо приземлилась, не повредив себе ничего и вновь бросилась на вожака, – Не трогай его!

– Довольно! Ты уже сделала все, что могла – заразила меня и дала понять, что ты не способна выбрать сторону! Я разочарован, Рэ. Я был уверен, что ты на самом деле любишь меня и встанешь за моей спиной, что ты будешь предана мне … Поразмысли еще раз! – Эйэ отвлекся от Фэйэна, указал руками на полукровку, и она услышала слова, которые уже хорошо знала – обездвиживающее заклинание.

– Эйэ, не… – попыталась прорычать женщина и застыла. Она могла смотреть, могла слышать и чувствовать. Она ощущала запах, но не могла ничего говорить, пошевелиться, чихнуть или покашлять. Она даже не имела возможности закрыть глаза или отвернуться, чтобы не смотреть, как сражаются двое волшебников.

Фэ проиграл бы своему учителю в течение первой же пары минут, если бы в бой не вмешались другие свэты. Второй верзила так и не присоединился к своему напарнику, зато вместо него в окно забрались Алорэ и Наэм. Они уже окончательно отошли от эля с зельем и моментально включились в битву.

Рэйара удивилась, как эти двое успели так быстро понять, что происходит и выбрать сторону, за которую сражаться. Большая часть битвы была не видна девушке, но она понимала, что творится в помещении по крикам, отскакивающим в ее сторону свэтам и запаху крови. Даже трое все еще не пришедших в себя после Мрачного Леса братьев, не могли одолеть набравшегося сил предводителя отряда.

Первым к ногам перевертыша упал Наэм. Мужчина посмотрел на сестру, едва заметно улыбнулся, прошептал ее имя, закрыл глаза и более не двигался. Из-за заклинания полукровке не удавалось даже заплакать. Ни одна мышца на лице девушки не дрогнула, когда она смотрела как испускает дух заклинатель деревьев. Рэйара не смогла произнести слов прощания или попросить прощения за то, что не посмела напасть на Эйэ.

Жертва древесного волшебника не была напрасной – могущественный заклинатель появился в зоне видимости, ненадолго, всего лишь на время сотворения чар и проведения манипуляций с умирающим. Его некогда серые, а ныне потемневшие от крови одеяния прилипали к телу. Предводителю приходилось орудовать одной рукой, так как вторая, сломанная и высохшая, болталась лишь на мышцах и дряблой коже – это была работа лекаря. Волшебник создал барьер вокруг себя, притянул тело Нэ и запустил в него руку. Тонкие пальцы свэта почти без усилий вошли в грудь того, кого он раньше называл братом. Того, кого он в свое время спас, выхаживал, помогал вылечить и поставить на ноги…

Перевертыш увидела легкое свечение, которое ползло по руке из груди вверх, к плечу Эйэ, а затем, начало медленно обволакивать все тело. Рука вожака довольно быстро пришла в норму. Вероятно, рана на боку также излечилась, но через одежду этого было не разглядеть.

Волшебник засмеялся, как злой безумец. Если заклинания Фэ и Алорэ поначалу почти пробили барьер, то теперь отскакивали, словно сухие горошины от стены. Лекарь, попавший в поле зрения полукровки, отвернулся, когда тело Наэма начало постепенно иссыхать и обращаться в пыль.

– Что ж, продолжим нашу увлекательную беседу! – Эйэ стоило лишь дернуть рукой, как деревянный пол последовал за его движением и начал качаться, подобно морю во время ветра. Лекарь покачнулся, отступил, но битва продолжилась.

Следующим из боя вышел Фэйэн. Он пролетел в дальний угол, который хорошо просматривался с позиции застывшей полукровки. Женщина видела стеклянные глаза ученика предателя, которые смотрели прямо на нее. Кроме них на лице не осталось ничего целого, а в приоткрытом рту, похожем теперь на окровавленную дыру, виднелись большие промежутки между зубов.

На некоторое время женщина словно оглохла и не могла сосредоточиться на доносящихся звуках. Двое уже пали от рук Эйэ в этой схватке, а она не воспользовалась подвернувшимся шансом. Теперь Рэ говорила себе, что обязательно сделает нужный выбор, но по-прежнему не могла представить мертвого вожака.

Наконец, чары Эйэ развеялись, и замороженная во время прыжка и потерявшая всю энергию перевертыш повалилась вперед. Она даже не стала вскакивать на ноги, а так и поползла, на всех четырех конечностях, в сторону Алорэ и Эйэ. Оба мужчины лежали рядом, со стороны казалось, что они обнимаются.

Только приблизившись, полукровка поняла, что предатель в самом деле держит Алорэ за плечо одной рукой, а второй – судорожно сжимает рукоять кинжала, торчащую из его собственной шеи. Оружие, инкрустированное камнями, в которые лекарь вкладывал частичку себя, не раз спасало его от воздействия магии, принимая ее на себя и служило отличным методом борьбы против волшебников. Оно не подвело и в этот раз.

Слезы навернулись на глаза полукровке, когда она увидела, как корчится на полу Эйэ, беззвучно двигая губами и в ужасе выпячивая глаза. Она присела рядом с ним, выдернула кинжал и попыталась зажать рану руками. Предводитель пробулькал что-то – разобрать его слова было сложно – улыбнулся, закрыл глаза и перестал двигаться. Рядом зашевелился Алорэ, и женщина тут же подползла к нему, последнему из братьев, который у нее остался. Перевертыш хотела спасти его, но совершенно не знала, что делать.

– Рэ… – голос лекаря был тихим, слишком тихим, чтобы надеяться на лучшее, но бесконечно умиротворенным, – Ты жива. Хорошо.

– Да. Да, все хорошо. И с тобой будет все хорошо. Ты жив, ты справился. Можешь вылечить себя? Давай, у тебя всегда были в запасе какие-то снадобья, твои чары должны помочь тебе. Ал, не закрывай глаза!

Рэйара держала Алорэ за руку. На теле брата хорошо проглядывались раны и ссадины, а синяков, учитывая как мужчину пошвыряло по помещению, было не сосчитать. Несмотря на внешний вид, на деле лекарь отличался крепкостью и выносливостью, ни один из видимых следов битвы не мог привести к смерти. Тем более, что любые свои увечья лекарь легко мог излечить. И все же, мужчина умирал. Запах вереска никуда не делся, продолжая отзываться болью в переносице, но гвоздика и лаванда отступили, и в нос ударил запах крови, страха и смерти. Среди запахов мертвецов-марионеток предателя женщина слишком отчетливо стала ощущать Алорэ. Лучше бы сбивающие ее с толку травы по-прежнему сводили ее с ума.

– Ал, прошу! Потерпи, а я пока позову на помощь! Немного потерпи и попробуй себя излечить. Я скоро… я сейчас… Сейчас приведу кого-нибудь и тебя спасут!

– Меня не спасти. Яд Эйэ, усиленный магией Нэ и Таэля уже проник в мое тело и распространился по нему. Этого не изменить.

– Но помощь…

– Никакой помощи, Рэ. Никто не поможет. Теперь ты одна. Ты совершенно одна! Ты должна была думать раньше! Это все твой выбор, только ты виновата! Только ты сделала это.

Мужчина произнес эти слова с какой-то яростью, совершенно не свойственной умирающим и, тем более, ему самому. Он не сумел излечить себя, зато нашел в себе силы улыбнуться. Глаза лекаря закрылись, он сделал еще один вдох и замер.

Рэйара пробовала привести лекаря в себя. Она пыталась услышать дыхание, принюхивалась, тормошила Алорэ, и ни на минуту не отпускала его руки. Застывшая улыбка мертвеца пугала ее.

Посреди раскуроченного зала постоялого двора, пол которого был залит кровью, перевертыш осталась в одиночестве. Единственная живая, единственная, которая не принимала участия в сражении, единственная упустившая шанс покончить с Эйэ до того, как он убил трех ее братьев. Или принять его сторону и примкнуть к вожаку, чтобы не потерять хотя бы его.

Полукровка вскинула так и не превратившееся в полноценную морду лицо и завыла. Больше всего она боялась снова остаться в одиночестве, среди мертвецов, которые раньше назывались ее стаей. Имея выбор, имея возможность, но так ни на что и не решившись. Или избрав совсем неверный путь. Боль и страх смешались в ее душе и вырвались из ее недр с воем.

Рэйара открыла глаза, из которых текли слезы. Помещение, весь постоялый двор вокруг нее пришел в движение. Поначалу медленно, но понемногу ускоряясь, то, что мог рассмотреть глаз полукровки, завращался. Каждого, кто находился рядом, каждое тело, каждый кусок сломанной мебели, каждый обломок доски, затягивало в воронку, которая постепенно превратилась в одно сплошное пятно. Ладонь лекаря исчезла из рук перевертыша, она более не чувствовала ее. Голова закружилась и полукровка закрыла отяжелевшие глаза.