Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 48)

– Да, они могут многое потерять. Мы не знаем, как быстро распространится зараза. Мы ничего об этом не знаем, и не станем узнавать. Община дала мне четкие указания, что делать, и чего делать не следует.

– Быть может, мы хотя бы сообщим народам этих краев? Я могу быстро бегать, ты можешь отправить им какие-нибудь послания, чтобы они успели подготовиться. Может, у них найдутся волшебники, которые сумеют справиться с напастью? – Рэ повернулась к Фэ и Наэму, ища поддержки, но те продолжал молчать, – Там живут перевертыши. Если их земли захватят, они начнут искать другие и нападать на города…

– Возможно.

– Начнутся сражения, как сотни лет назад! – Рэ не сдержалась и повысила голос. Предводителю это не нравилось, а перевертыш и не думала останавливаться, – Будет война!

– Это будет не наша война, – грубо ответил Эйэ, и когда на лице женщины появилось выражение негодования, обиды и злости, примирительно поднял руки и продолжил, – Единственное, что мы способны сделать, чтобы помочь – найти артефакты и тех, кто их скупает. Если мы узнаем, кто стоит за этим, то узнаем и зачем. Мы сможем понять, как бороться с отрекшимися, если поймем, кто виноват в их возвращении и, скорее всего, сумеем узнать и про леса.

– И это поможет? Мы сумеем спасти народы и излечить Вечный Лес? И во Мрачном Лесу больше не станут сходить с ума перевертыши?

– Этого я тебе обещать не могу, но остановить заразу и, скорее всего, вернуть большей части земель прежний уклад это поможет. Я не могу уверять тебя, что Вечный Лес когда-нибудь исцелится, но верю, что другие заражения не принесут разрушений. Лучше пожертвовать несколькими поселениями и куском территории, но покончить со всеми отрекшимися, чем пытаться спасти каждый клочок, не зная, когда враг остановится.

– Хорошо, – кивнула полукровка, – А ты отправишь предупреждения местным жителям? Твои послания можно отправлять на мили и мили, ты сам говорил и не раз доказывал это. Я не прошу тебя делать порталы – они отнимает много сил, но послания…. Если ты не сможешь дотянуться до городов, может отправить Фэ, я видела, как он передает сообщения через животных. Он может попросить, например, птиц, и они донесут слова до волшебника, призывателя, шамана или любого, кто способен их понять. В каждое поселение.

– Я тоже могу это сделать, – улыбнулся волшебник-предводитель, – Это несколько проще, чем передавать послания силой мысли, и нет необходимости убеждать получателя в своей благосклонности. Но это занимает немного больше времени.

– Пусть больше. Но мы предупредим невинных о приближении опасности и, быть может, они сами сумеют справится. У них будет время придумать что-то. Это лучше, чем оказаться лицом к лицу с неизвестным врагом, в момент, когда ты совсем не ожидал подобного. Ты отправишь послание, Эйэ?

Мужчина задумался. Некоторое время он молча размышлял, Нэ придвинулся к полукровке, явно намереваясь что-то сказать, но Эйэ встретился с ним взглядами, нахмурился и тут же кивнул.

Рэйаре на миг показалось, что он сделал это только, чтобы успокоить ее и избавиться от дальнейших уговоров, а на самом деле ничего делать не станет. Что-то в его лице навевало на подобные мысли. Но ведь заклинатель не станет ей врать! Эйэ с первых дней знакомства был добр и ласков, он помогал и оберегал. Перевертыш знала, что мужчина испытывает к ней особенно теплые чувства, но по какой-то причине боится их проявлять. Быть может, после того самого посещения борделя в компании Жуэйля. Рано или поздно он должен будет позабыть. Рэ хотела верить в лучшее. В то, что из соседствующих в душе нежности с влечением и холодности с непреклонностью победят первые. Тем более, в последние годы он нередко вел себя так, словно в нем жило два свэта, похожих друг на друга, но с разными увлечениями и стремлениями. Перевертышу нравились оба.

Полукровка знала Эйэ слишком давно для того, чтобы сомневаться, стоит ли он ее доверия. Они понимала, что всему виной пережитый страх от встречи с саргами, боль, страх потерять еще одного брата, нервное ожидание вожака и споры, почти переросшие в драки. Это воздействовало на нее и на ее восприятие действительности. А Эйэ продолжал оставаться все тем же Эйэ, что бы ни происходило.

– Надеюсь, теперь вы окончательно успокоились? На сегодняшний день мы выяснили все, что требовалось, и наше ночное собрание можно считать оконченным? – поинтересовался предводитель. Он поднялся, пока остальные присутствующие соглашались, что пора бы завязывать говорить. Мужчина по-доброму, почти по-отечески, улыбнулся и указал на походные шатры, – Живо идем спать! У нас и без того есть беды, мы по-прежнему нуждаемся в восстановлении сил и длительный перерыв между отдыхами только обостряет наши проблемы. И пусть ночь подарит нам покой и умиротворение!

– И да наполнятся наши тела силой, а наш дух – непоколебимостью, – в один голос отозвались перевертыш и ее братья привычными заученными словами. Древние народы обладали подобными фразами и ответами на них, пожалуй, с сотворения мира. Все, кроме перевертышей и людей, хотя последние начали понемногу подражать местным обитателям. Рэйара узнала о существовании пожеланий и отзывов только когда присоединилась к отряду. Ни ее стая, ни бедняки в людских городах, ни старик-охотник не обучали ее этому, потому что сами не использовали.

Когда женщина заползала в шатер, небо успело просветлеть, солнце поднималось, принося с собой тепло и надежду на лучшее. Настолько поздно, или вернее рано утром, отряд уже давно не ложился.

Глава VII

Часть пути прошла без каких-либо происшествий, гладко и мирно. Отряд не терял направления, почти не ругался и ни на что не отвлекался. Свэты придерживались графика, который составил привыкший контролировать все и всех Алорэ, и, на удивление, шли четко по нему. Поначалу это радовало группу, но спустя несколько дней начались подозрения, что впереди ждут проблемы. Еще никогда с отрядом не случалось такого, чтобы путешествие шло как по маслу. Каждый был уверен, что затишье бывает лишь перед грандиозной бурей.

– Чувствую, скоро к нам придет беда, – очень уверенно поделился своими опасениями Наэм, когда компания грузила свои вещи и коней на баржу. От Ветреного Плато до Закатного города по каналам путь занимал без малого восемь суток. Бросать верных скакунов было жаль, и потому им пришлось доплачивать за размер судна, а также долго искать тех, кто согласиться приютить зверье.

Ни времени, ни мест, где будет достаточно крупных лавок с хорошим ассортиментом после Ветренного Плато у свэтов не предполагалось. По ту сторону холмов, вниз по реке, города преимущественно строились небольшими. Можно даже сказать, что это были скорее поселения. Недалеко от Плато и в нем самом селились в больших количествах зэмески, любящие приторговывать товарами для путешественников в каждом трактире и в сотнях лавок. Именно отсюда частенько отправлялись любители пощекотать себе нервы потому, что было куда. Кроме древних лесов, имелись старые пещеры, горы, в которых селились редкие звери, болота, с самого сотворения ставшие местом обитания различных тварей и луга, только на первый взгляд кажущиеся безобидными. Города нуждались в помощи, люди охотно нанимали храбрецов, а жители другой части Дкадиара были не прочь заплатить за диковинного зверька или редкие травы.

У Закатного же и за ним обитали преимущественно люди, промышляющие работами в полях, разведением скотины, рыбалкой, изредка охотой. Ремесленники тоже охотно селились в той части, так как нехватки в материалах никто не испытывал. Область Закатного Города приманивала тех, кто не желал захватывать территории, а предпочитал размеренный и спокойный быт. Торговать те жители не любили, путников в большинстве городов насчитывалось мало, особенно если немного отойти от маршрута между крупным городом и портом. Зэмэски те места терпеть не могли, а лучшие товары всегда имелись именно у них.

Перед отправлением в сторону Закатного Алорэ посоветовал посетить лавки лекарей и травников, зайти в оружейные и к портным, поменять у кожевников шкуры на уже готовые изделия, заменить сломанное и нуждающееся в ремонте, в том числе и седла. Телегу, которая уже не была нужна, удалось, пусть и с доплатой, заменить на новый шатер взамен прохудившегося, тюки, разумеется, без обивки, две новые веревки, три пустые фляги и новый бурдюк. Зэмэск, который принял в качестве части оплаты телегу, тут же посоветовал своего приятеля из трактира, у которого имелось еще множество полезных вещичек.

Отряд в Ветренном Плато успел переговорить с шестью подобными приятелями, зато взамен потраченного времени и сотни комплиментов от торгашей, приобрел действительно необходимые вещи. Свэты немного переплатили, однако, благодаря этому не утомились поисками – зэмэски отправляли их от точки до точки, провожали и советовали, где именно есть нужный товар. Под конец отряду надоело пробираться по вечно переполненному городу. Всюду сновали трюкачи, оборванцы, готовые вытащить кошель, как только подвернется удачный момент, торговцы фруктами и пекарскими шедеврами не первой свежести, изделиями из дерева и кожи или рыбаки с уже начавшей протухать вонючей рыбой, которую то и дело кто-то умудрялся незаметно вытаскивать из больших корзин, а также крикунов, покупателей и зазывал. Зэмэски любезно соглашались самолично принести товар и требовали за это несоразмерно малую, по сравнению с теми нервами, что будут потрачены, оплату.

Рэйара, взглянув на Нэ, принюхалась, словно могла бы учуять приближение той самой беды, о которой говорил брат. Пахло рыбой, потом, подкисшими яблоками, дешевым грушевым вином, лошадьми, зерном и птицами. Никакого нового запаха, но, быть может, именно вся эта смесь и должна обозначать надвигающуюся бурю?

– Не стой в проходе, – рявкнул на женщину помощник капитана и Рэ отскочила. Рослый полукровка, в роду у которого прослеживались калнсы и вэйши одновременно, хотя такого быть попросту не могло, тащил на спине сразу два мешка. Его обнаженный торс, отмеченный частым пребыванием на солнце, был покрыт слоем пота и муки. Исходящий от него запах на время перебил все остальные.

Полукровка чихнула и вытерла нос рукавом. Помощник капитана, для своего роста, ходил удивительно бесшумно, хотя женщина видела, как грузно он наступает – не иначе в этом ему помогла кровь вэйшей – чистокровные представители этого народа порой передвигались, не касаясь земли. Их тела полностью или частично запросто превращались в едва заметные облака, темнеющие и тяжелеющие с потерей сил.

Мужчина сгрузил мешки под настил, а на обратном пути улыбнулся Рэйаре во все свои кривые, но удивительно белые, крупные и здоровые зубы. Такими бы камни разгрызать или разрывать глотки.

– Не стой на пути, а то задавлю ненароком, – хохотнул мужчина со страшным кровесмешением, – Видишь какой крепкий? А? Вот то-то же!

Перевертыш смотрела на помощника капитана с удивлением и с сомнением. Она выглядела отнюдь не так массивно, ей порядком не хватало роста, чтобы походить на типичного свэта, не говоря уже про полукалнса. На фоне братьев она смотрелась крепко сбитой, но рядом со здоровяком походила на тростинку. Несмотря на это, полукровка была уверена, что легко справится с грузчиком, если придется. Пока женщина отмалчивалась и смотрела на мужчину, тот, не дождавшись ответа, удалился, почесывая живот, за другими мешками. За ним тянулись следы вычесанной грязи, крупинок зерна и собравшихся в катышки пота с пылью.

– Мне он не нравится, – Рэ указала пальцем в сторону, куда ушел верзила, – Может, нам нужна другая баржа? Их полно в Ветренном Плато.

– Но только капитан этой согласился вези нас в Закатный, да еще и вместе с грузом и лошадьми, – напомнил Фэ, он крутил в пальцах веточку, одним взглядом заставляя ее то вспыхнуть, то погаснуть.

Эйэ опять не было с ними. В последнее время он редко принимал участие в сборах, слишком часто отлучался по срочным делам, в которые не спешил никого посвящать. Ученику, и то не давали никаких пояснений, и вместо него компанию предводителю почему-то стал составлять Таэль. Это нервировала всех, Рэйара ворчала, а Фэйэн не находил себе места. Он опасался, что учитель решил сменить его на призывателя, злился на Тэ, в те редкие моменты, когда отряд встречался, заклинатель переходил всякие границы, желая побольнее уколоть противника и оскорбить его.

Женщина же пыталась выяснить, что за дела мешают вожаку, но безуспешно. Таэль тоже ничего не говорил, чем вызывал еще большее раздражение. Призывателя защищал только Алорэ, изредка вмешиваясь и прося не эскалировать конфликт до драки.

– Я могу поспрашивать других капитанов, – предложила перевертыш.

– Ты же слышала – там, по дороге, не все хорошо, – Фэ потряс веткой, – Нам и без того пришлось заплатить втридорога, да еще и половину дать заранее.

– Пока мы не погрузили все вещи и не тронулись, мы можем забрать свои деньги и найти других проводников. Если хорошо заплатить, мало кто откажется, верно? У меня есть немного сбережений, я могу доплатить ими, мне не жалко, – Рэйара натянуто улыбнулась и указала на пояс, где болтался кошель.

– Уже почти все готово, – заметил лекарь и указал на затянутую парусиной часть судна, – И лошади, и наши припасы, и товары, которые везет капитан на продажу. Меньше, чем через час мы отбываем. Чтобы вновь это вытащить, после снова погрузить, да еще и найти подходящую компанию, мы потратим время. Очень много драгоценного времени.

– Мы планируем делать остановку и на нее тоже потратится время. Сократим ее, – пожала плечами перевертыш, – А сейчас сменим судно.

– Помощник капитана вряд ли согласится выгружать груз обратно, – поддержал лекаря Нэ, – Тем более один и забесплатно.

– Я могу помочь выгрузить, – с готовностью отозвалась Рэйара, – Я не слабее этого буду. Даже намного сильнее! Я в разы быстрее справлюсь, и по три-четыре мешка за раз могу поднять. Что улыбаетесь? Не верите? Смотрите!

Перевертыш решительно двинулась к мешкам. Ее звериная натура и правда делала ее куда сильнее и выносливее свэтов, людей, даже калнсов. С зэмэсками пришлось бы уточнять – этот народ не только прекрасно торговал, но ловко орудовал дубинами и топорами, еще ни разу за свою жизнь полукровка не встречала толстого или хилого зэмэска. Даже старики у них выглядели скорее воинами, чем торговцами.

Кроме того, они когда-то, вместе с иэкшзэмами, родственным народом, строили удивительные шахты и проходы в горах, превращая кирку в свое излюбленное оружие. После родня разделилась по интересам – зэмэски, стоило Дкадиару развиться и обзавестись городами и постоянными торговыми союзами, предпочли взять на себя торговлю и лишь некоторые вспоминали о корнях, а иэкшзэмы, которые терпеть не могли кого-то уговаривать и юлить, остались верны призванию.

Женщина присела рядом с горой из мешков, встала на одно колено, завела назад руки и прогнулась. Она нащупала узел одного мешка, затем второго и третьего. Четвертый все никак не находился. Решив, что не стоит тратить чрезмерно много времени на поиски, Рэ выпрямила спину, переставила ногу и поднялась. Нельзя сказать, что ей это далось без усилий, но она вполне могла бы понести и еще один.

– А я что говорила? Легко! Я в миг справлюсь, а вы пока заберите оплату у капитана.

– Ох, Рэ, ты же еще окончательно не пришла в себя, – Алорэ поднялся с ящика, чтобы помочь сестре, но та только помотала головой.

– Не трогай! Я сама все вынесу, а вы пока…

– А ну, брось мешки! – здоровяк-помощник капитана вернулся с двумя объемистыми бочками, которые нес, уперев в бока. Увидев, как полукровка стоит с грузом, он бросил свою ношу и рванул к ней, проявив несвойственную существам подобной комплекции и происхождения прыть.

Одна из бочек выдержала удар, а вот вторая оказалась послабее. Крышка отлетела и на палубу вынесло целую лавину из соленой рыбы. Заклинатель деревьев поморщился, а ученик Эйэ прикрыл нос рукавом. Алорэ же тихо смеялся своим мелодичным голосом – его напугать подобными запахами было невозможно, а разворачивающаяся картина его веселила.

Чайки взмыли вверх и закружили над баржей, а одна, самая самоуверенная, опустилась на палубу рядом со свэтами и с видом представителя знати принялась выбирать рыбину получше, отбрасывая одну недостаточно приемлемую за другой в стороны. Наличие на барже существ, которые были в десятки раз больше птицы, не пугали нахалку. Ее примеру вскоре последовали и другие пернатые.

Помощник капитана налетел на перевертыша. Он схватил сразу все три узла и выдернул из рук женщины. То, что Рэ держала без особых усилий, для здоровяка оказалось намного тяжелее. Он пыхтел и краснел, пока отбирал груз и ставил его обратно.

– Дура! Совсем дурная… дура! – перевертыш отскочила от полу-калнса, когда тот взмахнул освободившимися руками. Она подозревала, что тот сердится из-за того, что женщина тронула груз, и теперь с ним придется драться или вываливать честно заработанное, чтобы разрешить конфликт. Ее удивлению не было предела, когда представитель кровесмешения, отдышавшись, продолжил, – Ты ж поломать себе все могла! И как только подняла-то столько? Правду говорят, свэты дурные, еще и непонятные всем! А девки при этом – и того дурнее! Дура… Цела хоть?

Рэйара отпрянула, когда помощник капитана протянул к ней свои здоровенные ручищи, рыкнула, но мужчина схватил ее за плечо и со знанием дела пощупал сначала одну руку, а затем вторую, а после перешел к спине.

– Не трогай меня! – грозно прорычала женщина. Она не ожидала, что кто-то посмеет касаться ее, и, испугавшись, позабыла, что должна скрываться. Благо, пока она продемонстрировала только человеческие зубы.

– Да я ж убедиться, что руки-ноги целые, – обиженно произнес здоровяк, – Эх ты, дурында, ты ж чего вытворяешь-то? Ежели б я не поспел, ты б надорваться могла. А ежели б повредила чего? Нигде не болит? Согнуться можешь?

Рэ молча помотала головой, а после кивнула и продемонстрировала.

– И товарищи твои, тоже мне, мужики! – мужчина отодвинул мешки подальше, а после прогнал от них перевертыша, как непослушную, но дорогую сердцу псину – за шкирку, – Мужчины, да?! Смешно вам смотреть как девка надрывается? Нельзя так. Ты ж чего за мешки-то схватилася? На спор с этими, что ли, или?.. А-а-а, я знаю. Знаю!.. Ты, небося, хотела, чтобы я подольше походил мимо, да? Туда-сюда пошастал, снова занося их?

Переветыш не сразу смогла понять, к чему клонит здоровяк. Наэм прикрывал рот рукой, стараясь не смеяться в голос, но его попытки не увенчались успехом. То и дело он издавал звуки, более всего роднившие его с верным серохвостым скакуном. Когда женщина перевела взгляд на двух других братьев, ища поддержки, то увидела, что Фэ удивлен не меньше нее, а Алорэ вытащил платок и прикрывает им нижнюю половину лица. Глаза лекаря выдавали его улыбку.

– Хотела-хотела, я сразу понял, что приглянулся. Я такое сразу чую, – помощник капитана заулыбался и распрямился, – Небося думала, дурында, что вытащишь мешочки-то, а я снова их носить буду. Перед тобой похожу, авось и разговор закрутится? Да не зря ж такого силача-то отправили их грузить, без меня никак – тяжелые они. А ты, дурында, не подумала, да? Ну, ничего, я сейчас с делами закончу и время будет. Ты тоже ничего, по нраву мне. Глядишь, если надрываться не станешь, по глупости-то, у нас чегой интересного и выйдет. Ты это, не боися, плыть нам долго.

Мужчина похлопал перевертыша по плечу. Женина в ответ отшатнулась и клацнула зубами, на что непрошибаемый помощник засмеялся.

– О, и я такие игры ж тоже люблю. Как много-то у нас общего!

Здоровяк окрикнул какого-то человеческого юнца, чтобы тот собрал рассыпавшуюся рыбу и прогнал наглых птиц, а сам поставил целую бочку к другим и важно прошествовал к трапу за следующей партией.

– Да ну их, эти припасы! – наконец, смогла выдавить из себя Рэйара, – Думаю, мы могли бы просто забрать коней, деньги и уйти. У меня есть свои, я давно откапливала. То, что есть, я готова полностью потратить на необходимое нам в походе, чтобы не отчитываться за лишние траты перед Общиной. Эйэ как-нибудь предупредим, или кто-нибудь подождет его здесь…

– Ты чего так перепугалась? Мы ж уже путешествовали и на барже, и морем, и в шторма попадали дважды, – напомнил ученик Эйэ, – Ты вполне сносно переживала переправы. О, да ты делала это лучше нашего, только Алорэ ловчее по кораблю бегал, еще и рыбачить помогал! Чего ж теперь не так? Боишься оплошать? Думаешь, что Эйэ не понравится смотреть на твою позеленевшую мордашку?

– Наша Рэ боится ухажера, – Алорэ отнял платок от лица и продемонстрировал обворожительную улыбку. Если бы его внешний вид уже полностью успел восстановиться, он бы мог сойти за красавца, – Он слишком могуч, чтобы она могла не волноваться за свою жизнь и честь. И слишком глуп, чтобы понимать, когда ему отказывают.

– Не смешно! И вовсе я не испугалась какого-то там кровесмешенца, – прорычала девушка. Только после того, как она произнесла оскорбительное слово, она поняла, что это было очень зря. Всю жизнь она страдала из-за своего происхождения и клялась прилагать все силы, чтобы избавить мир от предрассудков, а теперь сама разбрасывалась подобными изречениями, – Мне он не понравился, но я его не боюсь. Мне всего лишь неприятно находиться с ним рядом.

Братья или не услышали оскорбления в адрес помощника капитана, или сделали вид, чтобы Рэйара не переживала за зря.

– Подумаешь, ухажер появился! – заклинатель деревьев махнул руками в сторону чайки. Птица подняла голову, посмотрела на него, громко выругалась на своем языке и, подхватив рыбину, взлетела, – Неужели ты думаешь, что это самая большая беда, которая может с нами случиться? Может, помощник капитана и глуп, но слово «нет» он знать должен. Не переживай, в конце концов, мы защитим тебя, если он будет проявлять слишком большой интерес.

Молодой человек, который явился по зову здоровяка, тщетно стараясь разогнать птиц, складывал рыбу обратно в бочку, но стая пернатых, которая разрасталась с каждой минутой и, не затыкаясь, выражала свое недовольство, не только выхватывала лежащие на палубе тушки, но и пыталась залезть в емкость. Разговор свэтов его совсем не интересовал.

– Я уже сталкивалась с подобным и мне… – Рэ нахмурилась, – Не понравилось. Лучше было бы найти другое судно. И почему Эйэ не может сделать для нас портал?

– Он никогда не был в Закатном городе и потому портал – дело опасное, – пояснил Фэйэн, – Ты же не хочешь оказаться внутри скалы или дерева, или, что еще хуже, внутри кого-то из нас? Я видел, что бывает, если ошибаться с подобными заклинаниями – ничего хорошего. Спокойнее лишний раз пройтись пешком, чем рисковать понапрасну.

– А Община не могла нас отправить сразу во Врата? Их волшебники, хоть кто-то из них, был там?

– Думаю да, Рэ, был, – вновь выступил ученик предводителя, – До Врат было слишком далеко и Эйэ хотел, чтобы мы добрались самостоятельно. Мне тоже не хочется принимать помощь Общины лишний раз, мы и так им за многое должны. За время, пока мы добираемся, успеем прийти в себя, восстановиться. Для нас успеют подготовить необходимое те, кто проживают во Вратах. Опять-таки, тратить компоненты, которые отряды и собирают, на портал не придется. Переправлять нас всех слишком затратно.

– Дело еще и в том, – добавил сереброволосый лекарь, – Что по соглашению, только волшебники Альянса имеют возможность использовать порталы в городе, и то не все. Я слышал, что есть какой-то иной способ, есть порталы в нескольких местах по пути, для торговцев и таких как мы, они ведут к магам Врат, в их обитель. Только сначала надо получить разрешение, чтобы нас сразу не убили и не отправили в тюрьму. Община могла бы перенести нас разве что в лес в четырех днях пути от Врат, чтобы не нарушать законов.

– Четыре дня пути через лес звучат намного лучше, чем месяц верхом, а затем по каналам и по морю, – заметила перевертыш.

– Может быть, – согласился Алорэ, – Но нам нужно это путешествие. Когда Эйэ вернется, сумеешь расспросить его. Он придумал весьма убедительные объяснения для Общины, думаю, большая часть понравится и тебе.

– Я не понимаю, что происходит, братья. Непонятные маршруты, Эйэ почти не говорит со мной, порой мне кажется, что он сердится, а порой – я вижу в нем страх. Что происходит? Почему он рассказывает вам, что он говорил Общине и что от него хотели. Почему он говорит вам про порталы и прочее, а мне – ничего?

– Он бережет тебя. Ты остро реагируешь на все, что с нами происходит. После встречи с саргами ты нередко бываешь… – Алорэ пытался подобрать слово, – Не похожей на саму себя. Слишком нервная, плохо себя контролируешь. Эйэ думает, что они могли сделать с тобой что-то плохое, как-то навредить. Он не знает, прав ли, но хочет убедиться, что с тобой все в порядке.

– Я такая же, как и всегда! – возмутилась Рэйара. Никаких последствий, кроме усталости она не чувствовала, – Вы же сами видите – я обычная. Я та же ваша сестра, какой и была. Сарги лишили меня сил, но я уже пришла в себя, все осталось позади. Вы что, в самом деле думаете, что я могла что-то подцепить от них? Или… Или вы полагаете, что я перешла на другую сторону? К ним?!

– Ты не предательница, мы бы не посмели тебя обвинить в подобном и не думали про это! Но пойми, мы опасаемся за тебя. Эйэ опасается больше всех, он лучше нас понимает, что может случиться, если тьма засела в тебе. Может, поначалу это и не опасно, но со временем она лишь закрепится, разрастется и рано или поздно, тогда, когда это будет нам совсем не на руку, вырвется наружу.

– Тьма?! Глупые у вас шуточки! Алорэ? Фэйэн? Наэм, хоть ты скажи, что все это глупости! Или вы решили меня разыграть? Тогда у меня для вас плохие новости – у вас отвратительное чувство юмора и ваши шутки мерзкие! Хуже, чем у Таэля, – грубо прорычала перевертыш. Ей было обидно, что ее собственная семья, ее новая стая может подозревать ее в пособничестве отрекшимся. Хорошо, что они уверены, что это произошло против ее воли.

– Под подозрением не только ты, Рэ, – предпринял попытку успокоить сестру заклинатель деревьев, однако, от его слов ничуть не полегчало, – С нами тоже может быть что-то не так. В нас также могла поселиться тьма и мы могли стать переносчиками чего-то опасного. Прежде, чем продолжать наш путь и, тем более, перебираться жить в город со множеством артефактов, в том числе и древних, в место, где, скорее всего, прячутся сильные враги, нам необходимо убедиться, что с нами все в порядке. Мы подозреваем всех, кроме Таэля и Эйэ – они не встречали никого, кто мог бы поселить зерно тьмы в их души.

– Поэтому сейчас их с нами нет? Они прячутся от нас? – догадалась Рэйара, – Может, они еще и не поплывут с нами? Хотят убедиться, что мы не причиним им вреда? Да?

Братья молчали, но их ответа и не требовалось.

– Так вот почему здесь нет их лошадей, а я-то думала, они отправились по делам!

Здоровяк из команды снова прошел мимо девушки и подмигнул ей, но перевертыш только гортанно прорычала:

– Не до тебя сейчас! Занимайся своим делом и не лезь к нам!

Несостоявшийся ухажер состроил обиженную гримасу, которая тут же превратила его мясистое лицо в детское. Больше всего он напоминал детину-переростка, которому не дали желанную игрушку. Рэ понимала, что должна была бы посочувствовать недалекому помощнику капитана, быть может, извиниться, но вместо стыда ее захватила ярость. Она хотела ударить мужчину, может, вцепиться ему в руку и вырвать шмат. Только чудом она сумела сдержаться.

Здоровяк вновь удалился. Человеческий юноша, который как раз успел закончить с поручением и пострадал от клювов жадных и обнаглевших чаек, испытал на себе пинки потомка калнсов. Помощник наорал на него и потащил вместе с собой, научить уму-разуму и настоящей мужской работе – так он заявил. Дважды он поворачивался и Рэ чувствовала его сверлящий взгляд всем телом.

– Почему вы все время от меня что-то скрываете? Я многого не понимаю в вашем мире и в устройстве Общины, мне все еще чужды некоторые ваши привычки и законы, но я ведь часть стаи. Я никогда не причиню никому из вас зла! Почему вы вдруг решили, что сарги могли повлиять на меня?

– Ты плохо спишь по ночам, – начал свэт-лекарь, – С каждой ночью тебе становится только хуже. После того, как ты узнала про Жужа, после того, как Эйэ поделился планами… Ты нервничаешь. Пока ты спала, ты меняла облик несколько раз. Раньше такого никогда не было. Отвары не помогают…

– И из-за смены облика вы решили, что я опасна для своих же? – перебила женщина брата, – Это настолько глупо, что… Что даже смешно!

– После, ты не только стала менять облик, но и вставать, – продолжил мужчина, в отличие от предводителя, он легко переносил, когда ему мешали и не сердился понапрасну, – Ты бродила по шатру или по комнатке в таверне, натыкалась на стены и снова шла. Пару раз ты будила нас криками. Мы укладывали тебя в постель, но ты снова вставала, а на утро, когда мы интересовались, как тебе спалось, ты всегда говорила, что выспалась. Сначала мы думали, что ты не хочешь заострять внимание на происходящем, но после нескольких наводящих вопросов поняли, что ты не помнишь ничего, что происходит в темное время суток.

– Я хожу во сне? Не помню, чтобы вы хоть раз мне рассказали об этом. И давно это у меня? Раньше, до встречи с саргами, вы с этим не сталкивались?

– Никогда прежде. Мы ведь нередко спали в одном шатре, вместе ночевали в пещерах или на открытых плато, в любое время года, ночью и днем, в любую фазу луны. Кроме полнолуния, конечно, но это совсем другое дело. Никогда мы не сталкивались с… такими особенностями, – Алорэ подобрал наименее обидные слова, Тэ на его месте сразу бы обозвал перевертыша больной и бешенной. Может, в этом было бы немало правды? – Когда ты нервничала, ты, порой, неосознанно меняла облик на волчий. Думаю, тебе тогда снились кошмары. Мы замечали это, но не считали нужным обращать внимание – тебе спокойнее в облике волка, и пока это случалось раз за многие-многие ночи, оно не стоило никаких волнений. Сейчас все иначе. Что-то изменилось, Рэ, и не только с тобой…

Перевертыш сердилась. Она придумывала достойные ответы на обвинения и думала, что, быть может, из-за каких-то условий Общины стая решила ее бросить и потому придумывает всякое. В свое оправдание, наверное. Сначала отделились двое, после Ал, Нэ и Фэ придумают, как избавиться от нее, и она снова останется одна. В последнее время женщина и впрямь думала только о худших качествах окружающих, всюду чуяла желание навредить, причинить боль и посмеяться над ней.

Алорэ заявил, что дело не только в ней, и вся теория, которую выдавал ставший почти чужим разум, в раз потеряла всякое обоснование. Полукровка подняла голову.

– Не только со мной?

– С нами тоже что-то не так, – вздохнул Фэйэн, – Вокруг Алорэ летают предметы, а я поджигаю то, что оказывается слишком близко. А еще открываю порталы, хотя только обучаюсь этому. Прошлой ночью я перенес себя за пределы таверны и очнулся на крыше храма Четырехголового Божества – и совершенно не помнил, как это сделал и, главное, зачем. Стоит заснуть Нэ, как все, сделанное из дерева рядом с ним, начинает менять форму.

– Мне не снятся кошмары, – подхватил заклинатель деревьев, – Или я просто не помню. Однако, я защищаюсь, так мне кажется. Не знаю от чего. Я сотворяю оружие и щиты для защиты, стрелы летают по покоям, раз даже пострадали доски пола. Нам пришлось оставить приличную сумму золота трактирщику, чтобы он вернул комнате былой вид. Он так на нас смотрел, что, боюсь, зэмэски ни в одной точке мира больше не захотят нас принимать.

– Но ведь ты мог бы вернуть все на место, – заметила перевертыш, – Я видела, как ты делал из веток статуэтки, а после превратил их обратно.

– Я тоже так думал, пока не понял, что дерево, которое подчинялось мне ночью, совершенно не желает поступать так же и днем. Ни один, даже самый маленький кусочек, даже щепка, которая находилась со мной, пока я спал, более меня не слушала, что бы я ни делал и как бы ни пыхтел. Я признаюсь тебе, Рэ, хоть и не хотел произносить этих слов при тебе, но мне… Я очень испугался тогда. Я побоялся, что потерял дар, но когда я покинул комнату, то все изменилось. Лестница подчинилась мне, мне подчинялись столы и скамьи, а за пределами таверны ко мне вернулась прежняя уверенность и сила. Через несколько часов я мог сделать что-то и в комнате; недостаточно, чтобы отремонтировать ее, но все же.

– Как такое возможно? Может, ты с утра был недостаточно здоров или тебе показалось? Или тебя напугал кошмар, которого ты не помнишь?

– Не знаю. Я думал об этом. Мне кажется, что ночью мы становимся другими. С каждой ночью этих изменений становится больше. Ты же знаешь, что два древесных волшебника не способны трансформировать одно и то же дерево? Должно пройти время между первым и вторым воздействием. Обычно требуется от нескольких часов до нескольких суток, чтобы влияние перестало быть значимым. Но даже после этого оно может испариться не полностью, и тогда второй заклинатель будет или тратить очень много сил, или окажется совершенно бесполезен.

– Да, ты рассказывал мне, как действует магия у таких как ты. Я все помню, – кивнула полукровка своему собрату, – Ты думаешь, что в комнате был кто-то еще? Кто-то прокрадывается к нам и следит? Или подставляет нас?

– Никто не прошел бы через защиту незамеченным, – заметил Фэ, – Тем более дважды. Утром же никого рядом не было.

– Мне думается, что древесина воспринимала меня ночью и меня днем как двух разных, пусть и родственных, волшебников и потому не желала починяться мне.

– Это невозможно!

– Да, мне тоже поначалу это казалось полнейшей глупостью, однако, как я еще могу объяснить произошедшее? Я не уверен, что это можно назвать тьмой, но и на добряка я, скорее всего, похож в тот момент не был. После Мрачного леса во мне появилось что-то… Иное, глубоко упрятанное ранее. Вспышки злости сопровождают меня теперь без перерыва. Мне становится не по себе, когда я об этом думаю.

– Не сравнить с моими вспышками, верно? – усмехнулся ученик Эйэ, – Во время того спора с Таэлем я был готов применить все знания, которыми обладал, чтобы убить его. А порой мне казалось, что уж сейчас я точно брошусь на Тэ и оторву голову голыми руками. Я на самом деле желал ему смерти. Не в шутку, сестренка, не улыбайся, по-настоящему.

– А Алорэ? С тобой-то, Ал, все в порядке? Кроме летающих вокруг предметов, но это же не страшно?

– Не страшно. Со мной почти в порядке, – легкая полуулыбка на губах лекаря сделала его вид виноватым, – Я немного повздорил с Таэлем и нанес ему раны, когда он подошел ко мне слишком близко, одной только силой мысли. Конечно же, когда я проснулся от его крика, то незамедлительно исправился и помог ему, но… Сами понимаете, это не самый благородный мой поступок, и ведь я отношусь к Тэ более, чем терпимо. Да, в некоторые моменты он мне категорически не нравится, но я вполне могу абстрагироваться от его глупостей и грубых речей. Бывает, что он говорит разумные вещи и мы нередко имеем вполне приятные беседы. Я никогда не желал ему смерти.

– Ты никому не желаешь смерти, – кивнула Рэйара. Лекарь всегда казался миролюбивым и рассудительным, он никогда первым не лез в драку, неизменно примерял спорщиков и держал себя в руках в любой ситуации. С врагами и теми лекарь предпочитал сначала побеседовать и переубедить, а не убивать на месте.

– Почти, – мужчина перестал улыбаться, – Никому из нашего окружения я не хотел бы причинять вреда. Прошлой же ночью я встал, подошел к кровати Эйэ – мы спали с ним в одной комнате – и пытался его то ли убить, то ли забрать его силы, то ли еще что-то. Мы оба не успели понять, что произошло. Эйэ вовремя проснулся и успел отбросить меня, а я, после того как потерял сознание, проснулся таким, как обычно. Ничего не могу вспомнить про вечер, как ни стараюсь.

– Что-то страшное творится! Что это может быть? – перевертыш, если бы не была зла непонятно на что, то разрыдалась бы как маленькая девочка, – Как нам теперь быть? Что нам делать?

Мимо снова прошел здоровяк. Он так отчаянно делал вид, что не замечает полукровку, которая ему нахамила, что Рэйаре даже стало немного стыдно. В конце концов, она, как и помощник капитана, страдала от непонимания, связанного с происхождением, и тоже имела много проблем с поиском пары. Когда окружающие узнавали правду о ее происхождении, то обычно предпочитали бежать прочь. Женщина решила, что обязательно извинится за грубость, но немного попозже. Отвечать взаимностью она не обязана, но вести себя достойно было желательно.

– Скоро закончу, – пробурчал потомок калнсов, повернувшись спиной к перевертышу. Он водрузил под навес очередную партию товара, – еще один заход за мешками, два – за бочками, все на борт и отправляемся.

Он, повернувшись и целенаправленно отводя взгляд от перевертыша, зашагал к трапу. Из складок одежды, волос и даже штанин у него высыпались разнообразные зерна, травы, засохшая грязь и ржавчина. Капитан баржи экономил на мешках, используя те, которые латали уже не один раз. Из-за этого вся палуба по маршруту следования здоровяка успела усеяться крупинками перевозимого зерна. Их крошили и разносили на обуви во все стороны, речных чаек такая еда не привлекала. Бочки, успевшие пережить не один поход, давно не чищенные снаружи и, скорее всего, и изнутри, выглядели еще более неприглядно. Об их потертые и погнутые обручи не составило бы никакого труда процарапать руку или стесать кожу, вонзая в плоть мелкие ошметки.

– Отправляемся в путь, ты же слышала – скоро все будет готово, – Фэйэн, хмурый как небо во время сезона дождей над Мокрой Долиной – отвратительным местом, где отряд не так давно должен был явиться на очередной на суд над свэтами и помочь оправдать их после помешательства шести женщин из небольшого городка – шлепнулся на мешки под настилом. В одном из них заплатка прорвалась пуще прежнего, и тонкая струйка овса посыпалась на дощатый пол. Заклинатель либо в самом деле этого не заметил, либо сделал вид, что так и надо.

– Но куда?

– Почти посередине пути нам надо будет сделать остановку, – Алорэ указал рукой на восток, вдоль русла реки, – Капитан уже предупрежден и лишние монеты за потерю времени ему уплачены. Там живут друзья Эйэ, которые как раз специализируются на подобных недугах. Мы заглянем к ним, чтобы получить помощь. Много времени не потеряем, и если нам все привиделось, и на деле все прекрасно, а наше странное поведение – следствие усталости, пережитого страха и потерь, или чего-то еще, то хуже нам не сделают. Если же нет, то нам смогут помочь излечиться.

– Надеюсь, все образуется, и поскорее, – вздохнул Наэм, – Нам нельзя сильно задерживаться, или Община узнает о том, что у нас какие-то проблемы. Ничего хорошего тогда ждать не стоит. Не хотелось бы получить приказ возвращаться и отдавать себя в руки одобренных Верхушкой целителей.

Община, снова она… Община не нравилась Рэйаре, хоть женщина и работала на ее благо.

Первое знакомство с обществом свэтов произошло вскоре после встречи с Эйэ и остальными. Предводитель отряда, тот, кто спас женщину от расправы, которую желали учинить горожане, и отправил к своим братьям, предложил полукровке помощь и в поиске своего места в мире. Дни сменяли друг друга, отношение к светловолосому вожаку стремительно менялось, Жуж тоже вносил свою лепту и Рэ сама не заметила, как согласилась.

Отряд вознамерился проводить перевертыша до дома или безопасного, по ее мнению, места, вот только идти ей было некуда. После постыдного бегства из Серединного города, который полукровка уже воспринимала как новый дом и надеялась, что в кои-то веки закрепилась и обрела то, что искала, душу девушки поймала в свои тиски тоска. Рэ впала в какое-то уныние, выход из которого самостоятельно она искала бы очень и очень долго. В те дни Рэ почти не разговаривала и не понимала, стоит ли продолжать бороться. Боги не желали позволять ей жить по-человечески, быть как все и постоянно обрекали ее на потери и страдания. Не составляло труда поверить – они разом, вместе с удачей, отвернулись от перевертыша.

Рэйаре было не интересно, поест она или нет, большую часть времени она лежала и смотрела в одну точку или спала. Девушка опасалась, что во сне будет видеть сцены убийств, смотреть, как бросается на своих сестер и человека, которого называла новым, вторым, если не считать погибшего до ее рождения, по счету, отцом, но ей виделось совсем иное.

В каждом сне Рэйару прогоняли из города, из деревни, из замка и даже с поляны. Она постоянно видела людей с палками и вилами, с топорами и факелами и бесконечный град камней. Пару раз ей даже привиделся старик-охотник и его дочери – они стояли вместе, бок о бок, и долгое время просто смотрели, как избивают перевертыша, но под конец, всякий раз, кто-то из них также бросал в нее камень. После этого они сливались в единую массу с остальным народом и пытка продолжалась.

Скорее всего, эти сны не имели ничего общего с реальностью. Страх и обида – вот что служило причиной для их рождения. Однако, они оказывали на полукровку сильное влияние. Настолько, что с каждым новым подобным сном она лишь еще больше теряла желание жить и продолжать искать свой путь.

Эйэ, хоть и не привлекал тогда Рэ, вновь стал спасением. Мужчина заботился о перевертыше, уговаривал поесть и даже самостоятельно ее кормил. Он говорил с девушкой, и его товарищи повторяли пример. В самые тяжелые дни, пока продолжались страдания, никто из них не расспрашивал о прошлом, не охал, что все вышло столь плохо и не интересовался, чем же теперь будет заниматься бедная изгнанная охотница. Свэты вещали о своей Общине, об интересных местах, в которых им посчастливилось побывать, а иногда даже о методах охоты на мелких зверьков. Последнее отвлекало потерявшую дом.

Сереброволосый лекарь Алорэ расписывал ей море – утром, на закате и ночью оно, по его словам, очень отличалось. Он описывал, как оно пахнет, говорил о разнообразных кораблях и об известных ему видах рыбацких лодок, вещал о рыбах, морских гадах и настоящих чудовищах, которых он встречал на своем веку. Женщина слушала его, открыв рот и мечтала увидеть хотя бы половину этих чудес.

Заклинатель Наэм, сверкая своим глазом из зеленого камня, вещал о различных породах дерева, интересовался предпочтениями Рэйары в оружии и создал для нее изумительный длинный лук из черной ольхи со вставками из буростволой плакучей ивы. Оружие было подогнано подо все пожелания и особенности охотницы, идеально соответствовало росту и силе и настолько выделялось среди тех, что успела подержать в руках Рэ изяществом, что на некоторое время полукровка даже позабыла о своей грусти и искала на чем и на ком испробовать подарок.

Фэйэн поначалу проявлял к девушке наименьший интерес и выглядел совершенно неприветливым. Он предпочитал хвостом ходить за Эйэ, и предводитель отряда постоянно перешептывался с ним, поучал, совал под нос книги, тыкал пальцем в какую-то строку – это было обучение, которое не имело выходных. Рэ чувствовала, что ученик-волшебник ее опасается и не желает близко подпускать. Он все время с подозрением смотрел на то, как Эйэ общается с девушкой, хмурился, когда при ней заводили разговор о магии и единственный из компании чрезмерно интересовался ее планами на будущее. Фэ хотел знать, когда перевертыш соизволит покинуть их, и рядом с каждым поселением его намеки, что это прекрасное место для того, чтобы начать новую жизнь, становились все настойчивее. Также он обсуждал со всеми – у Рэ был хороший слух – имеется ли у новенькой какой-либо талант к наложению чар.

Ни один ответ о нежелании заниматься магией не удовлетворял его, и ученик волшебника снова и снова допытывался и уточнял. Только после того, как однажды Фэйэн вывел Рэйару из и без того шаткого равновесия, он, наконец, успокоился. В тот день полукровка приняла пограничный облик между волком и свэтом, намереваясь показать мужчине, почему перевертыши опасны даже для волшебников, а Эйэ отругал ученика и в голос воскликнул «Да не за этот талант она Общине пригодится!». С тех пор отношения с Фэ постепенно наладились и уже спустя полгода Рэйара не могла припомнить ни одного случая, когда они поссорились бы всерьез.

Много позже ученик Эйэ признался, что более всего переживал из-за появления Рэйары, так как не хотел конкуренции и именно это мешало найти общий язык, а к самой полукровке никаких претензий он не имел. Женская магия среди свэтов – явление достаточно редкое, и если уж Боги и даровали волшебницам дар, то он, неизменно, был огромен. Поражающе огромен, и ни один мужчина никогда не мог догнать сестру. Из-за потенциала все учителя, если у них имелось несколько учеников, неизменно бросали все силы именно на представительниц слабого пола. После долгих лет трудов и страданий волшебники обретали могущественных помощниц, преемниц, которые могли бы в последствии восславить своего учителя. При его жизни или хотя бы после смерти. Заклинательницы-свэты стояли рядом с каждым правителем народа, который устраивал перевороты или захватывал новые территории, они помогали людям, калнсам, зэмэскам, вэйшам и прочим, если Общины отвергали чародеек, или недостаточно восхищались ими.

У других народов женщины также редко рождались с даром к волшебству, такому, каким занимался Эйэ. Среди прекрасной половины населения имелись ведьмы и шаманки, изредка – призывательницы, но заклинательниц было исчезающе мало. Женская природа совершенно не подходила для этого занятия, кроме исключений, которые только подчеркивали правила. Зато среди целителей мужчина считался еще больше редкостью, чем женщина-заклинательница, и их потенциал также выделялся на общем фоне.

Фэйэн боялся, что Рэйара окажется тем самым исключением, и в скором времени ему могут достаться лишь крохи знаний Эйэ, и значительная часть сил, времени и желания учителя будет сосредоточенно на изгнаннице из Серединного города. Предводитель больно уж интересовался новенькой и уделял ей немало внимания, чем только подтверждал опасения. Будущий волшебник понимал, что не сумеет противостоять конкурентке, а уж со столь непривычным, даже невозможным, кровосмешением, и подавно.

Перевертыш продолжала чувствовать его страх и после, когда несостоявшиеся противники примирились и нашли общий язык, но теперь она понимала, что вызывало непонимание, и что нужно делать, чтобы ничего не испортить. Женщина не хотела отбирать путь Фэйэна, только немного внимания предводителя отряда, чем, вероятно, и вызвала новые порции негодования. Впрочем, даже после того, как Эйэ убедился, что у спасенной девушки нет никакого талана к чарам, он продолжал оказывать ей некоторые знаки внимания и с удовольствием проводил рядом с ней время. Обаятельный, рассудительный, уверенный в себе, он словно делился своей уверенностью, заряжал ею всех остальных. Светловолосый свэт с бледными глазами привлекал перевертыша с каждым днем лишь сильнее. Рэйара никогда и не думала, что способна испытывать влечение подобной силы. За прожитые годы у нее уже случались романы, в том числе и за пределами стаи – жить без любви было очень грустно.

Поначалу девушка испытывала к Эйэ только благодарность, не рассматривала его как мужчину, хоть и не чувствовала никакого отвращения. Изменилось все после прекрасного вечера. В тот раз предводитель и спасенная полукровка провели время наедине в небольшой придорожной таверне и насладились не только обществом друг друга, но и вкусными яствами. Волшебник сумел заинтересовать Рэ, а утром она проснулась с осознанием, что испытывает к предводителю отряда непреодолимую тягу. Страстное желание быть с ним в миг превратилось в навязчивое, и с каждым днем чувства лишь крепли. Эйэ долго и старательно взращивал их, случайно или специально, сказать Рэ не могла – волшебник то подпускал девушку ближе, открывался ей и позволял заглянуть в свою душу, то отталкивал и держал на большой дистанции. Порой он рассказывал о себе то, что почти никто не знал, а бывало, не делился даже планами на ближайшие дни и, казалось, забывал о существовании полукровки.

Рэйара хотела думать и убеждала себя, что заклинатель, конечно же, не делал это намерено и искала любые подтверждения своим догадкам. После того, как главарь поведал сестре свою историю, она поняла, что мужчина просто не знал, чего хочет. Он не мог решиться. Эйэ постоянно тянулся к перевертышу, не в силах противостоять чувствам, она видела его желание, но, спустя несколько месяцев метаний, заклинатель решительно отверг попытки Рэйары перейти на новый уровень. После посещения Общины мужчина и вовсе предложил никуда не торопиться, и заметно охладел к спутнице. Девушка же после этого лишь еще больше увлеклась свэтом. К сожалению, за годы совместны странствий, полукровке так и не удалось добиться желаемого. Скорее всего, Рэ в какой-то момент покинула бы отряд, если бы не другие братья.

Отношения с Жуэйлем сразу же сложились наилучшим образом. В некоторых аспектах похожий на нее свэт стал для Рэйары настоящим братом, самым любимым и незаменимым, другом, способным вдохновит или успокоить одним своим присутствием или фразой, имеющей значение только для них двоих. Жуж всегда объяснял девушке то, что было непонятно, поддерживал, смешил и подначивал совершать различные глупости. Воин смеялся, когда перевертыш говорила в привычной манере и огрызалась, громко умилялся, когда она рычала на него, и совершенно не боялся. Рэйара и вовсе не помнила ни дня, когда могла бы ощущать исходящий от воина страх, в любой ситуации Жуж проявлял себя храбрецом, а иногда и безумцем.

Воспитанный магом, но при этом избравший совершенно иной путь мужчина убеждал ее остаться в отряде, стать частью Общины и забыть об одиночестве, вопреки неудачам на любовном фронте. Найти новый объект обожания намного проще, чем отыскать в мире родственную душу.

– Погляди на нас, – говорил Жуж, когда усаживался рядом с девушкой. Он вытягивал вперед руку с отполированным щитом и указывал на отражение, – Мы похожи потому, что мы с тобой – брат и сестра. Погляди на наши волосы, милая Рэ! Медноволосые свэты редкость, ты ведь знаешь это?

– Я слышала, – улыбалась тогда Рэйара. В первый год только воин называл ее «Рэ». Ей нравилось сокращение, оно звучало очень тепло. Воин утверждал, что оно подходит сестре, потому что кроме рычания из нее редко выходит что-то полезное, – Но в чем наша схожесть? Ты свэт, а я – совсем нет. Мы разные. Неужели, блеск металла снова ослепил тебя? Ты видишь щит и придумываешь себе картинку?

– Ох, не у меня проблемы со зрением, – смеялся в ответ мужчина, – Мы похожи и, кто знает, быть может ты и правда моя кровная сестра? Я не могу этого знать наверняка. Ты не можешь этого знать наверняка, верно? Но во мне есть уверенность – ты мне родня. Никогда до проклятия Богини Восемьлун не было свэтов с медными волосами, лишь в последние пять сотен лет на материке то там, то здесь, встречаются подобные нам. Говорят, что все первые медноволосые родились от женщины-свэта и мужа Богини Восемьлун, Бога Нцэо. Могущество не помешало Богу влюбиться в обычную женщину, провести с ней пять страстных ночей и зародить в ее чреве жизнь. Легенда гласит, что свэт родила девять отпрысков, уж не спрашивай меня каким образом, я не настолько силен в лекарстве. Алорэ утверждает, что это невозможно, но не зря ведь их отцом был Нцео?

Рэйара часто слышала эту историю от Жужа, ему нравились легенды и, как ни сложно было догадаться, нравилось чувствовать себя особенным. Он хотел выделяться из толпы и верить в свою уникальность и даже не скрывал этого. Быть может, именно поэтому воин, вопреки всему, не последовал по пути приемного отца. Впрочем, он нашел то, к чему лежала душа.

– И после богиня Восемьлун убила женщину и прокляла всех ее детей? – уточняла полукровка всякий раз, когда слышала историю. Не потому, что успевала забывать, а чтобы сделать приятное брату.

– Да. Восемьлун сумела расправиться с матерью, однако, ее муж укрыл своих отпрысков, и тогда она прокляла их, обрекая на полные страданий жизни. Богиня наслала на них сотни проблем и бед, приложила все силы, чтобы сделать их жизни почти невыносимыми. Нцео не мог спасти отпрысков, но сумел немного изменить их судьбы. Благодаря его силе все страдания и лишения должны были привести его чад к великому счастью и удаче.

– А цвет волос имеет для тебя особое значение потому, что…

– Потому, что Восемьлун боялась, что, когда дети вырастут и выйдут из тени, она не узнает их и не сумеет убить. Тогда она сделала так, что не только проклятие стало отличать их от остальных, но и волосы, которых коснулось пламя, яркие и непохожие ни на что более. Нцео мог бы поблагодарить супругу – теперь он также знал, как отличить своих отпрысков от других свэтов, когда те разбредутся по миру. С тех пор все медноволосые свэты могут получить поддержку у Нцео в любых начинаниях. Он тщательно оберегает потомков от Восемьлун, однако стоит быть на стороже и помнить, что в случае беды, в храме нашего прародителя никто и ничто не сумеет нас ранить или уничтожить, а все проклятия спадут сами по себе.

– И поэтому мы родня? Потому что наши древние предки были братьями и сестрами?

Жуэйль был рад, когда сестра соглашалась, и внимала рассказанной легенде, девушке это было не сложно. Вскоре это стало настоящей традицией. Всякий раз, когда Рэйара хандрила, что осталась одна и лишилась стаи, всякий раз, когда переживала о своем происхождении, воин-свэт усаживался рядом, указывал на отражение и рассказывал эту легенду. Не имело значения, что вскоре полукровка знала ее наизусть настолько, что и сама могла бы вещать – это был их с Жужем ритуал, в которого они не допускали больше никого. Свои традиции они оберегали от посторонних не менее ревностно, чем Фэйэн учителя от потенциальных учеников.

Именно воин настойчиво вещал девушке про Общину и убеждал стать ее часть. Он рассказывал только хорошее, из-за чего свэты стали казаться Рэйаре дружной стаей, только из древнего народа, предпочитающего строить защищенные города в лесу, а не вести кочевой образ жизни в небольших лагерях, легко разбирающихся и перебрасываемых в новые места. После Жуж признался, что не хотел терять сестру и несколько приукрашал. Он стыдился того, что соврал, но было уже поздно.

– Мы объединены общей идеей и работаем на благо нашего сообщества, – говорил девушке новый приятель, и она верила в эти слова, как и во все другие, – свэтов не так много. Нас подвергают гонениям люди, судят ни за что, обвиняют в самых разных грехах. Мы вынуждены были когда-то разбрестись по материку, и некоторые даже переселились на другие континенты. Да-да, оставили свою родные земли, чтобы получить возможность выжить. Вот только чужеродные земли не дают нашему народу достаточно могущества, дети рождаются слабее, на других континентах почти нет заклинателей и призывателей, и не родилось ни одного природника. Та наша родня изменилась, она отличается от нас и мельчает. Становится немощнее с каждым новым поколением. Но они нашли себе новый дом, а здесь, если и вернутся, будут считать чужаками и займут разве что самые низы.

– Это ужасно! Они потеряли самих себя? – ужасалась перевертыш.

– Да, также как и мы, оставшиеся здесь. Мы тоже безвозвратно потеряли значительную часть нашего наследия, забросили наши ритуалы, наши привычки и особенности перестали казаться нам даром свыше. Нас подчиняли и продолжают подчинять законам других народов, особенно люди. Многие из нас смешиваются с захватчиками, живут, скрываясь. Но ведь мы – одна из древнейших рас и должны гордиться тем, кем мы являемся! Мы должны помнить кто мы. Именно за наше право на жизнь, за наше прошлое и будущее, за наши традиции и борется Община.

Перевертыш послушно кивала и слушала, открыв рот – еще бы, сплоченность представлялась ей лучшим из благ в мире! Восторженная, увлеченная рассказами и еще больше тем, что Эйэ целиком и полностью поддерживал Общину, дополняя все те приятные вещи, о которых говорил Жуж; готовая отправиться за красивым мужчиной-предводителем следом хоть куда, Рэ заявилась за стены и высказала искреннее желание присоединиться.

Отряд ничего не сообщил своим главарям о том, что девушка – перевертыш, и запретил рассказывать ей самой. Новые приятели называли правящих членов города Верхушкой, и при первом же знакомстве те категорически не понравились Рэйаре.

На самом деле полукровке не понравилось почти все. Она ожидала увидеть поддержку и взаимовыручку, а узрела вместо этого, как обучают свэтов шагать в ногу, сражаться отрядами и безропотно и бездумно подчиняться приказам, какими бы глупыми те ни казались. В городе за стенами у каждого имелось свое место, свой четкий распорядок и свои обязанности. Такие же места были и у отрядов, которые оказывали помощь своим за пределами города, выискивали союзников и выполняли другие важные поручения.

Если раньше, многие тысячи лет назад, свэты жили в гармонии с собой и природой, в отдаленных местах и небольшими группами, находили удовольствие в созидании и праздности и не стремились к власти, то в Общинах привычный уклад изменился. Теперь, в первую очередь, силы бросали на то, чтобы обеспечить достойную жизнь будущим поколениям, вернув себе могущество и создав настоящее королевство, способное противостоять соседям. Вместо праздности и удовольствий теперь первое место занимало четкое понимание, ради чего следует терпеть, зачем слушать Верхушку и как важно быть частью общества. Ради выживания народ полностью перекроил себя.

Свэты проводили бесконечно много времени в поисках способов развития народа и реализовывали их. Воспитание походило на муштру, развлечения детей были обучением, а не играми. Но более всего Рэйаре не нравилось в лагере то, что дети не знали ничего, кроме «одобренных игр», то есть тех, которые должны были помогать им становиться сильнее, мудрее, выносливее и ловчее.

Правящая Верхушка, как оказалось, состояла из очень надменных, самоуверенных, категорично настроенных представителей славного народа, тех, кто не умел идти на компромиссы и принимал жесткие решения. Простой люд имел право высказываться, но именно главари принимали окончательное решение, обжаловать которое было невозможно. Вовсе не потому, что не было желающих, а потому, что сами законы запрещали свэтам спорить с предводителями города. Способов повлиять на решение было всего два – либо писать в другую Общину и жаловаться, в надежде, что иные Верхушки проявят благосклонность, либо самому продвигаться к власти и становится одним из тех, кто решает судьбы.

За стенами города свэтов учили не столько самоуважению, сколько гордыне. С самого детства им внушали, что их народ – самый лучший, единственный в своем роде, уникальный и могучий. Что он обязан возвышаться над остальными жителями Дкадиара и мира в целом. Полукровки принимались в Общины со скрипом, лишь после долгих проверок, однако, если доказывали свою значимость, весьма ценились. Их уважали и никогда не осуждали, неизменно повторяя, что бедные, лишенные всех даров кровесмешенцы не должны нести ответственность за своих родителей. Тех свэтов, которые были повинны в рождении полукровок, наказывали, порой лишали привелегий и даже свободы. Если подобное отступление от правил повторялось неоднократно – изгоняли или казнили. Рэйара сначала думала, что изгнание – не такое уж и страшное наказание, в отличии от казни, но вспомнила, как ее саму постоянно прогоняли, как она не могла найти пристанище. Множество раз она просила верховода – главаря и координатора нескольких отрядов, поговорить с Верхушкой и попросить об отмене подобной жестокости.

Свэт без общества переставал быть полноценным существом, так как лишался не только дома, семьи и поддержки, но и многих других благ, которые были необходимы для выживания. Например, изгнанник тут же переставал иметь доступ к зельям, подавляющим особенности народа. Привлекающий и влюбляющий в себя представителей остальных народов в скором времени мог оказаться объектом расправы. Она зачастую была куда более жестокой, чем казнь.

Только у верных подданных Общины, верховных алхимиков и лекарей, которые передавали свои знания приемникам, доказавшим, что они – лучшие из лучших, и им важно лишь общество свэтов, хранились рецепты зелья Обыденности. Это название появилось не так давно, до этого снадобье называли эликсиром Временного Снижения Влияния Дара Свэтов, однако, это посчитали слишком долгопроизносимым, и вскоре почти официальным названием стало простонародное зелье Обыденности.

Всего несколько столетий назад травники, лекари и алхимики сумели разработать почти безвредный и эффективный эликсир. Главным его преимуществом было то, что он не имел возможности сильно вмешиваться жизнедеятельность принимающего и не имел негативного влияния на способности. Конечно, отдыхать от воздействия считалось необходимо, но вопрос перестал стоять также остро, как до этого. Привлекательность свэтов для других рас, которая сводила с ума и, зачастую, приводила к множеству смертей и даже истреблению народа, перестала быть проблемой, и у Общин, наконец, получилось наладить контакт с миром и открыл дороги в любые сферы деятельности. Прием зелья Обыденности на десять суток лишал свэтов множества проблем, кроме того, в отличии от разжевывания невкусных трав, не ослаблял действие магии, не портил настроение и не влиял на будущее потомство – особенно губительно предыдущие способы сказывались на мужчинах.

Общины пользовались тем, что только принадлежность к ним давала возможность жить нормальной жизнью и общаться с представителями любых других народов, ничего не опасаясь. Те, кто пришли в Общину, но так и не отказались от путешествий и мира за стенами города, становились заложниками зелья и, даже если бы и хотели, уже не могли не сотрудничать. Они становились частью системы. Со временем каждый привыкал – так утверждал отряд, и то же самое повторяли представители Верхушки.

Главное правило внутри стен гласило, что треть суток все свэты должны работать на благо своего общества – в городе имелись свои охотники, ткачи, повара, пекари, виноделы, волшебники, портные, лесорубы, плотники, кузнецы и многие другие. Да, некоторые товары получались у свэтов не лучшим образом, но это никого не останавливало. Всех растили мыслью, что может прийти время, когда народу придется жить самостоятельно и самому себя обеспечивать необходимым.

Даже во время законного отдыха в Общине никто не баловался и не бездельничал – жители постоянно находились при деле и только сменяли род занятий. Особенно хорошо это прослеживалось у молодого поколения. Когда свэты не строили или не рубили дрова, то писали музыку, восхвалявшую народ, или рисовали картины. Они придумывали танцы или стихи, читали, изучали, обучали других или учились сами. За время, которое Рэ успела прожить там, она ни разу не видела, чтобы кто-то просто сидел на месте и смотрел вдаль, или, например, рассказывал глупые истории, сидя у костра. Кроме отрядов, конечно же. Коллег по ремеслу видно было за версту, они не подчинялись общему настроению и зачастую держались особняком. Молодняк к ним не подпускали, чтобы тех не сбивали с истинного пути.

Эйэ вырос не в Общине, однако, провел в ней очень много времени. Он говорил, что здешние порядки позволяют народу не только выживать, но и продвигаться к светлому будущему. Он не отвечал, что делать с совсем несветлым настоящим и лишением детей права на веселье, только отмахивался. Полукровка видела, с каким удовольствием всякий раз он покидал стены города и не понимала, как он может поддерживать местные порядки.

Жуж рос в Общине с самого рождения. Его родители, погибшие во время очередной важной миссии, тоже родились внутри стен, когда те едва достигали полутора метров, и население за ними исчислялось десятками, а родители его родителей, в свое время помогали создавать новый мир для древнего народа. Однако, из-за статуса приютившего Жуэйля свэта, воин мог позволить себе и бездельничать, и обучаться своему ремеслу как вздумается. Ему позволили быть своенравным, да и, по его словам, в то время с этим дела обстояли проще и намного спокойнее. В довольно молодом возрасте рыжеволосый сумел убедить Верхушку, разумеется, через приемного родителя, и, с его же помощью, отправиться на обучение к людским рыцарям вместе с пятью десятками свэтов тех же лет из различных Общин. В то время в соседних владениях были вполне сносные правители, и потому не возникало никаких проблем с возможностью обучиться. В свою очередь Верхушка предлагала поделиться некоторыми знаниями лекарей и волшебников. Не тайнами, конечно же, а весьма распространенными среди их народов вещами, неизвестными до этого людям.

Благодаря взаимовыгодному обмену Жуж провел много времени среди рыцарей, пиров, походов, турниров и сроднился с новым образом жизни. Тот приглянулся мужчине куда больше предыдущего, сразу же с радостью забытого. Лишь благодарность и, разумеется, зелье Обыденности держало его привязанным к Общине. А также, конечно же, до некоторых трагичных событий, и приемный отец. Именно потому Жуэйль предпочел избрать путь сопровождения отрядов, как только потребовалось выбирать.

Большая часть тех, кто составлял отряды и отправлялся по поручениям, были такими же как Рэйара – свэтами или полукровками, которым помогли добрые вожаки, спасшие их от неприятностей вроде гонений, и приютившие, когда это было необходимо. Почти все путешественники становились полноправной частью народа, со своими обязанностями и долгами, исключительно из благодарности к волшебникам из Общины. Среди полукровок, которым не требовалось зелья Обыденности, присоединение из-за своевременного спасения было самым распространенным вариантом.

В какой-то момент в душу перевертыша закрались сомнения – а не слишком ли удачно все совпало? Приезд свэтов, полнолуние, гибель старика-охотника и его дочерей, спасение от гнева разъяренных горожан? Более всего недоверие терзало ее после того, как девушке выпала честь познакомиться с предсказательницами Общины. Проверка потенциальных помощников в строительстве светлого будущего и попытки узнать, какую пользу может принести новичок, были одними из их основных обязанностей.

Не все предсказания сбывались полностью и именно так, как их расшифровали, каждое новое, не увиденное по какой-то причине событие влияло на судьбы присоединившихся и предусмотреть абсолютно все было невозможно. Однако же, даже шанс, что новый принятый в ряды свэтов, будь он полукровкой или чистокровным, принесет процветание народу, стоили того, чтобы всеми силами убежать того остаться.

Рэйара порой опасалась, что и в ней могли увидеть нечто такое и приказать Эйэ и отряду подстроить провал с клеткой. Чем больше девушка узнавала своих спасителей, особенно волшебника-предводителя, тем больше она стыдилась, что посмела так плохо думать о новой семье.

Во время прохождения минимальной подготовки Рэ приходилось большую часть времени проводить в необычном замке свэтов – небольшом по периметру, но очень вытянутом вверх. Он имел множество башенок и площадок на них, которые служили для испытаний и тренировок волшебников, был оснащен целыми лабиринтами из земли и кустов вокруг и запертыми в недрах строения чудовищами, чьи крики и рычание постоянно пугали новичков. Из этого здания девушка с удовольствием сбежала сразу, как только смогла. Она выразила пожелание отправиться вместе с отрядом Эйэ, и братья всеми силами старались задержаться внутри стен и дождаться полукровку. Несмотря на то, что подготовка не была проведена в должной мере, Верхушка смирилась. Отряд Эйэ на тот момент собирались отправить на другой конец континента. Выдвигаться требовалось как можно скорее и, чтобы не задерживать отряд, главари были вынуждены махнуть рукой на Рэйару и отпустить в мир неподготовленную сестру. Ответственность за нее легла на заклинателя.

С тех пор в неприятном замке и даже у подножья города, окруженного высокими стенами и непролазными лесами, в которых несведущие могли заплутать насмерть, перевертыш бывала лишь в случае крайней необходимости. Она предпочитала оставаться неподалеку в походном шатре и узнавать распоряжения от Эйэ.

Однако, все же принадлежать к Общине было приятнее, чем не принадлежать ни к чему. Тем более, после того, как Рэ лишилась нескольких стай.