Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 44)

– Перевертыши ушли? Я знаю, что до сих пор на северо-востоке есть их большое скопление, значит, они вернулись? – Рэ плохо знала географию, но запоминала, что говорил ей отец-волк. Северо-восток отпечатался в ее голове.

– Нет, – коротко ответил Эйэ, – Скорее всего, перевертыши, в большинстве своем, так и не ушли со своих земель. Даже после десятка поражений. В тот раз, когда люди впервые прогнали твой народ, оттеснил их, Шссасш на время пропал. Говорят, именно из-за этого вожаки других стай, те, кто смогли выжить, разругались между собой и были вынуждены отступить. Человек праздновал свою победу громко и со вкусом. Его, кажется, звали Фульфгэн Городской, если я правильно помню – свое прозвище он получил за любовь строить города и крепости повсюду в своих владениях. В том числе и свежезавоеванных. Это давало ему возможность контролировать и друзей, и врагов. Пока он пировал и развлекался с женщинами в отдельном крыле, перевертыши-змеи под предводительством Шссасша, которого напрасно сочли мертвым, вернулись, чтобы отомстить. Они пробрались в покои супруги правителя, сестер, матери, младшего брата и отпрысков. Змеи отравили своим ядом всех, кто был дорог мужчине и, насколько я помню, в нескольких источниках говорилось, что детей правителя они и вовсе съели, но в этом у меня уверенности нет.

– И что сделал Фульфгэн Городской? Устроил охоту, как обычно? – Рэ вздохнула. Подобные истории про то, кто, кого, как и за что, она слышала про все народы без исключения, и люди постоянно фигурировали в каждой.

– Как и полагается, начал мстить. Несмотря на то, что основная часть перевертышей отступила и более не была готова к сражениям, подобный поступок был бесчеловечным. В некоторых летописях упоминается, что хоть Фульфгэн и звался человеком, но таковым он на самом деле не был. Полагаю, его стоило бы звать полукровкой. Потомки подобных ему существ теперь называет себя людьми. Никто не способен раскрыть их истинную принадлежность, пока не нанесет им раны и не увидит желтую кровь. Такие как Фульфгэн рождались мстительными, их желание отплатить обидчикам всегда стояло на первом месте и затмевало все остальное.

– Как жажды власти и обретения знаний у вас с Фэ? – без желания обидеть кого-либо поинтересовалась женщина. Ученик Эйэ ухмыльнулся, а сам предводитель предпочел проигнорировать вопрос. Казалось, что он смутился.

– Змеи сбежали из его дома, и Фульфгэн бросил все силы на то, чтобы добраться до Шссасша и уничтожить его. Для этого правитель приказал отлавливать детей перевертышей и заживо прибивать их к деревьям, чтобы те кричали и звали на помощь. Всех тех, кто являлся, он убивал, а после лишал жизни и детей. Шссасш не смог долго выдерживать издевательств над своими собратьями и поддался. Говорилось также, что разницы между змеями и, например, оленями Фульфгэн и его последователи не делал, отлавливали всех, однако наибольшую жестокость проявляли именно к стаям Шссасша.

– А мой народ терпел это?

– Не то что бы терпел… Твой народ начал поступать таким же образом и количество жертв не смогло бы посчитать ни одно жившее в те времена существо. Закончились отловы не скоро, мужчины изучали друг друга и надеялись уничтожить. В один день оба противника, очень похожие по характеру и жаждущие убить друг друга, встретились у строящегося портового города, на скале, и сразились за право считаться главным на мысе. Их битва продолжалась долгие часы. Кое-где писали и про дни, но я в это не верю. Фульфгэн, отравленный и израненный, должен был проиграть. Но вместо того, чтобы принять поражение, он бросился на перевертыша, подставился под очередной укус, который скорее всего и стал решающим, несущим смерть, крепко обхватил противника и сбросился вместе с ним со скалы.

– Они оба погибли? – тихо выдохнула Рэйара. Эйэ умел интересно рассказывать истории.

– Других вариантов у них не было. Тела врагов так и не нашли, должно быть, их смыло в море, но более никто из них не объявлялся. Место правителя занял кузен Фульфгэна и в дань герою-родственнику приказал камнетесам и скульпторам создать из скалы изваяние, изображающее последнюю схватку правителя с отвратительным чудовищем Шссасшем. Второй, к слову, изображен действительно ужасающим – склизким, уродливым, с кривыми передними лапами, плешивым, с изуродованной шрамами мордой, круглым чешуйчатым пузом и отрубленным кончиком хвоста. Зато его оппонент напоминает скорее полубога и настолько хорош собой, словно мог очаровать любого. В летописях, которые писались не его народом, картина представляется несколько иначе – у статуи нет ни живота, ни обвисшего лица, ставшего результатом любви к возлияниям, ни крупного уродливого носа, широкого, словно правителя часто били об стол или пол. Нет залысин и тонких волос, рост героя явно превышает настоящий и все зубы во рту на месте… Впрочем, кому есть дело до пыльных книг, когда на возвышении почти в самом центре Сердца Морских Врат стоит изваяние в шесть наших ростов в высоту и больше двух в ширину?

Рэйара попыталась представить себе это, получалось с трудом. Она уже видела изваяния в три роста в высоту, и они казались женщине исполинскими. Они манили и требовали, чтобы их потрогали – в лесу и большинстве поселений такого вовсе не водилось, лишь деревяные фигуры немногим выше свэта иногда украшали города. Когда очарованная Рэ залезла на голову каменного мужчины-короля, то могла смотреть как с дерева. До тех пор, пока стража не прогнала ее и не попыталась отправить в тюрьму. Каменные люди – почему-то именно ими предпочитали украшать новые и крупные города для демонстрации могущества – порой казались не только притягательными и необычными, но и пугающими. В некоторых поселениях они выглядели очень похоже на настоящих, их лица, одежды и доспехи тщательно выкрашивали и перевертыш иногда опасалась, что изваяния вдруг оживут и набросятся на нее.

– Эта история лишь объясняет особую нелюбовь горожан к перевертышам. Основная часть населения сейчас состоит из людей и самых разнообразных полукровок. Они, конечно же, прибыли не так давно и, скорее всего, даже их дальние родственники не имели никакого отношения к Войне-За-Мыс, но им навязали правила. Их убедили, кого они должны любить, а кого ненавидеть, это стало уже, своего рода, традициями. Кроме того, я не могу не напомнить, что люди – а Врата называют жемчужиной людских городов – строился и отвоевывался совсем не людьми. В те времена людей проживало немного, в большинстве своем они предпочитали пропускать вперед себя во время опасности другие народы. Я долго изучал историю города и почти уверен, что вклад быстроживущих на самом деле минимален. Если не сказать грубее.

– Тогда почему это людской город? – Рэ покрутила головой. Либо Алорэ и Фэ уже слышали эту историю либо не удивлялись подобному, либо слишком хорошо держали себя в руках. Лекарь и правда хорошо контролировал эмоции, а Фэ мог считать удивляться чему-то, тем более, когда речь шла о людях, выше своего достоинства. Зато Нэ смотрел на Эйэ с таким же интересом.

– Потому что они первыми сориентировались и стали называть его таковым. Они заявили, что герой, спасший город был одним из них. всюду быстроживущие начали писать о своих подвигах, они переписывали летописи и вписывали в них себя, но еще большее влияние оказывали их ораторы – раз за разом всему населению Дкадиара повторяли, что Врата принадлежат людям и именно они являются правителями величайшего порта. Через сотню лет им начали верить почти все, а ныне народы подтверждают эти слова. Быстроживущим настолько поверили и так привыкли называть Врата людским и радоваться, что принимаются и другие народы, что даже если кому-то сунуть старые книги под нос, никто не поверит в их подлинность. В городе подчиняются людям, хоть у власти стоят и другие народы. Люди боятся перевертышей и потому позаботились о том, чтобы зверолюдов боялись и ненавидели. Горожане, большая часть их, считает подобных тебе, Рэ, чудовищами и с удовольствием отдаст властям.

– Но как же тогда мне быть? Мне не идти с вами? Если вокруг и правда все угодья поделены между охотниками, то…

– Нет. Вокруг этого города с угодьями ситуация намного проще. Охотники встречаются во Вратах, но их можно пересчитать по пальцам рук. Перевертыши до сих пор вселяют ужас в души горожан, и потому в лес выходят единицы, а уж далеко в лес не заходит ни один. Товары доставляют на многочисленных кораблях. Через Морские Врата проходят все торговые суда. Из-за страха встретиться с перевертышами люди охотно покупают мясо у торговцев и путников, и большую часть времени предпочитают питаться рыбой, крабами, осьминогами, водорослями и всем, что выудят из моря. Эта позиция меня удивляет, но это не мое дело.

– Меня интересует, насколько мы впишемся в этот город. Свэты всегда привлекают к себе внимание, и всегда повышенное, – Алорэ знал это не понаслышке. Он страдал от своего происхождения и дара в юные годы и, увлекаясь самолечением, нанес себе немало вреда. Об этом лекарь предпочитал не распространяться, Рэ случайно услышала, как Фэ убеждал Ала не усердствовать с зельями, а после пожурил за прошлые ошибки, – А уж если нас туда явится толпа…