Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 39)

Между трех деревьев, на одинаковом расстоянии от каждого из них, горел костер. Языки пламени взмывали вверх, когда Фэ хватал пальцами воздух по направлению к огню – стихия слушала его и подчинялась, не требуя взамен даже произнесения слов. Подобный фокус в первые годы обучения мало у кого получался и требовал значительной части сил. После же, для тех, кто делал пламя своим верным помощником, во время отдыха и для сосредоточения, это становилось таким же естественным движением, как поднести ко рту кубок, чтобы выпить или почесать нос, на который села надоедливая мошка.

– Прекрати, – попросил Алорэ, хмурясь. В такие моменты он напоминал Эйэ, – Нам незачем тратить силы, тем более сейчас.

– Это не тратит моих сил, – ученик предводителя отряда вновь сделал движение пальцами и пламя на несколько мгновений взмыло вверх. Затем он повторил движение еще раз и еще.

Рэйара нахмурилась. Лекарь выглядел раздраженным и взволнованным, а волшебник как будто не понимал этого. Все свэты нервничали, и не напрасно – Эйэ должен был вернуться еще до заката. Его ждали уже почти полночи. Перевертыш хотела идти на его поиски, и пусть отследить мужчину после того, как он шагнул в портал невозможно, но и сидеть на одном месте не зная, что же происходит, не выход. Это сводило с ума.

Фэ предлагал отправиться следом, в Общину, и выяснить там, что да как. У отряда еще имелись заряженные магами распределения Камни Возвращения, да и запаса сил заклинателя хватило бы на то, чтобы создать портал и перенести себя и, скорее всего, одного из спутников. Даже если бы кто-то остался у Холмов, за ними вернулись бы позже. Впрочем, сразу же после предложения, Фэйэн высказался против своей же идеи, не дав времени отряду поразмыслить. Он заявил, что оставлять одного или двоих среди леса, где могут из ниоткуда появится сарги, а то и вовсе отрекшиеся, да еще и в компании Таэля, небезопасно. То, что призывателя в любом случае оставят, сомнений не возникало. Следующий вариант решения проблемы заклинатель видел в отправке кого-либо одного или хотя бы послания с просьбой о помощи.

Наэм предлагал вернуться к тому месту, где забрали Эйэ, так как тот мог перепутать места, или хотя бы прошерстить лес, полагаясь на нюх сестры. Он предполагал, что заклинатель мог где-то потеряться. Например, если волшебники из Общины плохо знали Красные Холмы, если что-то пошло не так, если кто-то мог перехватить портал или если сам предводитель отряда забыл о месте встречи. Предложение древесного мага нравилось полукровке, и она всецело поддерживала его.

Единственным, кто дольше всех не поддавался панике был Алорэ. Мужчина отказывался покидать назначенное место, не желал никого никуда отправлять и даже не разрешал тратить силы на передачу послания. Он считал, что Эйэ знал, что делает и, если сказал где ждать, значит отряд должен оставаться именно в указанном месте. Защитные чары лекаря помогали скрывать лагерь, пока все были неподвижны, но на брожение по лесу и неожиданную встречу с опасностями Ала могло и не хватить.

По-прежнему такой же чрезмерно худой, с обвисшей кожей и сморщенным лицом, вид которого делал его втрое старше, лекарь не успел вернуть себе и половины жизни, потерянной в Мрачном Лесу. Женщине было жаль Алорэ, больно смотреть на него и не менее больно слышать изменившийся голос, а никакой помощи она оказать брату не могла. Никто, кроме таких же целителей, не мог. Оставалось рассчитывать только на время и отдых.

После очередной вспышки костра лекарь, который сидел рядом с Фэйэном, поймал того за руку. Бывшие раньше тонкими и длинными пальцы ныне превратившиеся в кости, обтянутые почти прозрачной кожей с переплетением вен, посеревшие, с обломанными и отслаивающимися ногтями и въевшимися синеватыми пятнами от трав, обхватили кисть ученика Эйэ.

– Я же попросил тебя прекратить.

– Да ладно тебе! – примирительно улыбнулся волшебник, избавить от хватки оказалось непросто, – Это всего лишь детский фокус. Даже сотня повторений не сумеет забрать десятой части моих сил.

– Но хоть что-то этот фокус все равно забирает, – Ал продолжал держать брата за руку. Рэйара сидела напротив и не могла оторвать взгляда от лекаря.

Внешний вид брата пугал больше, чем все рассказы про отрекшихся и ее собственная встреча с саргами. Руки, которые видела Рэ, принадлежали скорее мертвецу, чем сильному целителю в расцвете лет. Прошло уже три дня с тех страшных событий, и женщина боялась представить, на что походил Алорэ, когда только выбрался из плена леса, и потому предпочитала не расспрашивать более ни о чем.

– Какие-то да, – согласился волшебник, – Но это ничто по сравнению с тем, сколько требуется для хорошего и полноценного заклинания. После десятка, как ты их называешь, фокусов, я не чувствую и толики потери.

– Пусть так, – упрямо продолжал спорить лекарь, – Даже если твои игры забирают песчинку, в самый нужный момент может не хватить именно ее, чтобы открыть портал или обезвредить врага. Именно ее может не хватить, чтобы сотворить заклинание и перевесить чашу весов. Именно эта песчинка может спасти тебе жизнь. Ничего не трать понапрасну, мы не знаем, что может нас ожидать. Мы все еще слишком близко к Вечному Лесу. Если то, что убивает Сердце, все еще здесь и встретится нам…

– Если оно нам встретится, то песчинка моего дара нас не спасет, – не менее упрямо парировал Фэ, – И ты прекрасно это понимаешь. Мне не по себе, Ал, и я отвлекаюсь как могу. Эйэ все еще не вернулся и мы понятия не имеем, когда он придет и придет ли. Община могла отправить его на другое задание и забыть про нас. А может, решила от нас отказаться – мы потеряли одного брата и трое из нас слабы и почти бесполезны сейчас.

– Община никогда не поступит так со своими, – Таэль, который до этого общался со своим призраком-защитником, решил присоединиться к разговору, когда услышал последние слова заклинателя. Его задели за живое, – Община – наш дом и наша семья, и моя, и твоя, и любого из нас. Все мы – часть системы, часть круга жизни, у всех нас есть свои потребности и свои обязанности. Вы выполняете задания, которые должны помочь нашему дому выживать и процветать, и за это вы получаете безопасность и процветаете вместе с Общиной. Даже после подобных обвинений, которые регулярно доносятся из твоих уст, Фэ, Община не отказывается от тебя, и никогда не откажется. Как мать, отпрыск которой стал чудовищем и порождением тьмы, не откажется от своего дитя, какие бы слова оно не произносило.

Мужчина поднялся с покрывала, которое делил с Рэйарой. Ветки и сухие листья, служащие мягкой подушкой и прослойкой между свэтами и холодной землей, до этого примятые его телом, теперь освободились. Они начали выпрямляться и вскоре рядом с перевертышем образовался холмик.

– Да, все мы знаем, что ты верен Общине и прислан следить за нами, – Фэ обычно не любил вступать в открытые конфликты, предпочитая шутки и язвитеьные замечания как бы между делом, но этой ночью волнение влияло на него, – И, конечно же, докладывать о каждом нашем шаге. Уверен, ты знаешь где Эйэ и почему его так долго нет, но говорить нам не собираешься, верно?

– Я понятия не имею, где он, – Таэль возвышался над сидящим заклинателем. Фэйэну это не понравилось, он выдернул свою руку из пальцев лекаря, оставив на коже тонкий красноватый след, и тоже вскочил на ноги, пока шпион продолжал, – Я приставлен к вам, чтобы не следить за вами, а направлять и оказывать посильную помощь. Никто из вас не умеет писать стоящие доклады, а может, не хочет этого делать. Вы не отчитываетесь о деталях, выдаете лишь сухие общие сведения об успехах или неудачах на пути к цели. Что же касается вашего недоверия… Хочу напомнить, что в Общине до сих пор не знают, что наша сестра перевертыш, и если бы я шпионил, то уже давно бы рассказал о ней.

– Не рассказал ты лишь потому, что у тебя тогда исчезнет способ манипулировать нами. Как только ты разболтаешь тайну Рэ, у тебя не останется ни единой причины таскаться за нами по пятам, никто не станет тебя терпеть. В первую очередь я, как ты понимаешь. Ты будешь вынужден вернуться домой, а ведь ты этого совершенно не желаешь. Тебе скучно там. Ты все время был крысой, сидящей в клетке и думающей, что это прекраснейший из миров – теплый и сухой, где тебя кормят, поят и обучают. Крысой, которая не замечала решеток, пока, наконец, не сумела выбраться на волю, туда, где в самом деле нет никаких ограничений. Община крепко держит тебя за… – Алорэ кашлянул, прерывая заклинателя. Тот раздраженно отмахнулся, но все же исправился, – за горло, ты продолжаешь слать письма и вещать обо всем, что с нами происходило, ты уверяешь себя – да, не нас, а себя – что Община нужна тебе, что ты хочешь вернуться, когда закончится задание. Но каждый раз, когда ты смотришь на огонь, я вижу твой страх и неуверенность. Они преследуют тебя, идут за тобой по пятам…

– Неправда! Я ничего не боюсь! Я уверен в себе и в Общине, я знаю, что мне нужно делать. Я, в отличии от тебя, заклинатель, знаю о своем долге и неукоснительно следую правилам.

– Потому ты терпишь нас задание за заданием. Ты должен был помогать нам совсем недолго, но я вижу, как ты радуешься! – волшебник ткнул пальцев в сторону призывателя, – Ты счастлив, когда тебе говорят продолжать быть частью нашей семьи. Никакая Община не заставит нас принять тебя как своего!