Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 38)

Между трех деревьев, на одинаковом расстоянии от каждого из них, горел костер. Языки пламени взмывали вверх, когда Фэ хватал пальцами воздух по направлению к огню – стихия слушала его и подчинялась, не требуя взамен даже произнесения слов. Подобный фокус в первые годы обучения мало у кого получался и требовал значительной части сил. После же, для тех, кто делал пламя своим верным помощником, во время отдыха и для сосредоточения, это становилось таким же естественным движением, как поднести ко рту кубок, чтобы выпить или почесать нос, на который села надоедливая мошка.

– Прекрати, – попросил Алорэ, хмурясь. В такие моменты он напоминал Эйэ, – Нам незачем тратить силы, тем более сейчас.

– Это не тратит моих сил, – ученик предводителя отряда вновь сделал движение пальцами и пламя на несколько мгновений взмыло вверх. Затем он повторил движение еще раз и еще.

Рэйара нахмурилась. Лекарь выглядел раздраженным и взволнованным, а волшебник как будто не понимал этого. Все свэты нервничали, и не напрасно – Эйэ должен был вернуться еще до заката. Его ждали уже почти полночи. Перевертыш хотела идти на его поиски, и пусть отследить мужчину после того, как он шагнул в портал невозможно, но и сидеть на одном месте не зная, что же происходит, не выход. Это сводило с ума.

Фэ предлагал отправиться следом, в Общину, и выяснить там, что да как. У отряда еще имелись заряженные магами распределения Камни Возвращения, да и запаса сил заклинателя хватило бы на то, чтобы создать портал и перенести себя и, скорее всего, одного из спутников. Даже если бы кто-то остался у Холмов, за ними вернулись бы позже. Впрочем, сразу же после предложения, Фэйэн высказался против своей же идеи, не дав времени отряду поразмыслить. Он заявил, что оставлять одного или двоих среди леса, где могут из ниоткуда появится сарги, а то и вовсе отрекшиеся, да еще и в компании Таэля, небезопасно. То, что призывателя в любом случае оставят, сомнений не возникало. Следующий вариант решения проблемы заклинатель видел в отправке кого-либо одного или хотя бы послания с просьбой о помощи.

Наэм предлагал вернуться к тому месту, где забрали Эйэ, так как тот мог перепутать места, или хотя бы прошерстить лес, полагаясь на нюх сестры. Он предполагал, что заклинатель мог где-то потеряться. Например, если волшебники из Общины плохо знали Красные Холмы, если что-то пошло не так, если кто-то мог перехватить портал или если сам предводитель отряда забыл о месте встречи. Предложение древесного мага нравилось полукровке, и она всецело поддерживала его.

Единственным, кто дольше всех не поддавался панике был Алорэ. Мужчина отказывался покидать назначенное место, не желал никого никуда отправлять и даже не разрешал тратить силы на передачу послания. Он считал, что Эйэ знал, что делает и, если сказал где ждать, значит отряд должен оставаться именно в указанном месте. Защитные чары лекаря помогали скрывать лагерь, пока все были неподвижны, но на брожение по лесу и неожиданную встречу с опасностями Ала могло и не хватить.

По-прежнему такой же чрезмерно худой, с обвисшей кожей и сморщенным лицом, вид которого делал его втрое старше, лекарь не успел вернуть себе и половины жизни, потерянной в Мрачном Лесу. Женщине было жаль Алорэ, больно смотреть на него и не менее больно слышать изменившийся голос, а никакой помощи она оказать брату не могла. Никто, кроме таких же целителей, не мог. Оставалось рассчитывать только на время и отдых.

После очередной вспышки костра лекарь, который сидел рядом с Фэйэном, поймал того за руку. Бывшие раньше тонкими и длинными пальцы ныне превратившиеся в кости, обтянутые почти прозрачной кожей с переплетением вен, посеревшие, с обломанными и отслаивающимися ногтями и въевшимися синеватыми пятнами от трав, обхватили кисть ученика Эйэ.

– Я же попросил тебя прекратить.

– Да ладно тебе! – примирительно улыбнулся волшебник, избавить от хватки оказалось непросто, – Это всего лишь детский фокус. Даже сотня повторений не сумеет забрать десятой части моих сил.

– Но хоть что-то этот фокус все равно забирает, – Ал продолжал держать брата за руку. Рэйара сидела напротив и не могла оторвать взгляда от лекаря.

Внешний вид брата пугал больше, чем все рассказы про отрекшихся и ее собственная встреча с саргами. Руки, которые видела Рэ, принадлежали скорее мертвецу, чем сильному целителю в расцвете лет. Прошло уже три дня с тех страшных событий, и женщина боялась представить, на что походил Алорэ, когда только выбрался из плена леса, и потому предпочитала не расспрашивать более ни о чем.

– Какие-то да, – согласился волшебник, – Но это ничто по сравнению с тем, сколько требуется для хорошего и полноценного заклинания. После десятка, как ты их называешь, фокусов, я не чувствую и толики потери.

– Пусть так, – упрямо продолжал спорить лекарь, – Даже если твои игры забирают песчинку, в самый нужный момент может не хватить именно ее, чтобы открыть портал или обезвредить врага. Именно ее может не хватить, чтобы сотворить заклинание и перевесить чашу весов. Именно эта песчинка может спасти тебе жизнь. Ничего не трать понапрасну, мы не знаем, что может нас ожидать. Мы все еще слишком близко к Вечному Лесу. Если то, что убивает Сердце, все еще здесь и встретится нам…

– Если оно нам встретится, то песчинка моего дара нас не спасет, – не менее упрямо парировал Фэ, – И ты прекрасно это понимаешь. Мне не по себе, Ал, и я отвлекаюсь как могу. Эйэ все еще не вернулся и мы понятия не имеем, когда он придет и придет ли. Община могла отправить его на другое задание и забыть про нас. А может, решила от нас отказаться – мы потеряли одного брата и трое из нас слабы и почти бесполезны сейчас.

– Община никогда не поступит так со своими, – Таэль, который до этого общался со своим призраком-защитником, решил присоединиться к разговору, когда услышал последние слова заклинателя. Его задели за живое, – Община – наш дом и наша семья, и моя, и твоя, и любого из нас. Все мы – часть системы, часть круга жизни, у всех нас есть свои потребности и свои обязанности. Вы выполняете задания, которые должны помочь нашему дому выживать и процветать, и за это вы получаете безопасность и процветаете вместе с Общиной. Даже после подобных обвинений, которые регулярно доносятся из твоих уст, Фэ, Община не отказывается от тебя, и никогда не откажется. Как мать, отпрыск которой стал чудовищем и порождением тьмы, не откажется от своего дитя, какие бы слова оно не произносило.

Мужчина поднялся с покрывала, которое делил с Рэйарой. Ветки и сухие листья, служащие мягкой подушкой и прослойкой между свэтами и холодной землей, до этого примятые его телом, теперь освободились. Они начали выпрямляться и вскоре рядом с перевертышем образовался холмик.

– Да, все мы знаем, что ты верен Общине и прислан следить за нами, – Фэ обычно не любил вступать в открытые конфликты, предпочитая шутки и язвитеьные замечания как бы между делом, но этой ночью волнение влияло на него, – И, конечно же, докладывать о каждом нашем шаге. Уверен, ты знаешь где Эйэ и почему его так долго нет, но говорить нам не собираешься, верно?

– Я понятия не имею, где он, – Таэль возвышался над сидящим заклинателем. Фэйэну это не понравилось, он выдернул свою руку из пальцев лекаря, оставив на коже тонкий красноватый след, и тоже вскочил на ноги, пока шпион продолжал, – Я приставлен к вам, чтобы не следить за вами, а направлять и оказывать посильную помощь. Никто из вас не умеет писать стоящие доклады, а может, не хочет этого делать. Вы не отчитываетесь о деталях, выдаете лишь сухие общие сведения об успехах или неудачах на пути к цели. Что же касается вашего недоверия… Хочу напомнить, что в Общине до сих пор не знают, что наша сестра перевертыш, и если бы я шпионил, то уже давно бы рассказал о ней.

– Не рассказал ты лишь потому, что у тебя тогда исчезнет способ манипулировать нами. Как только ты разболтаешь тайну Рэ, у тебя не останется ни единой причины таскаться за нами по пятам, никто не станет тебя терпеть. В первую очередь я, как ты понимаешь. Ты будешь вынужден вернуться домой, а ведь ты этого совершенно не желаешь. Тебе скучно там. Ты все время был крысой, сидящей в клетке и думающей, что это прекраснейший из миров – теплый и сухой, где тебя кормят, поят и обучают. Крысой, которая не замечала решеток, пока, наконец, не сумела выбраться на волю, туда, где в самом деле нет никаких ограничений. Община крепко держит тебя за… – Алорэ кашлянул, прерывая заклинателя. Тот раздраженно отмахнулся, но все же исправился, – за горло, ты продолжаешь слать письма и вещать обо всем, что с нами происходило, ты уверяешь себя – да, не нас, а себя – что Община нужна тебе, что ты хочешь вернуться, когда закончится задание. Но каждый раз, когда ты смотришь на огонь, я вижу твой страх и неуверенность. Они преследуют тебя, идут за тобой по пятам…

– Неправда! Я ничего не боюсь! Я уверен в себе и в Общине, я знаю, что мне нужно делать. Я, в отличии от тебя, заклинатель, знаю о своем долге и неукоснительно следую правилам.

– Потому ты терпишь нас задание за заданием. Ты должен был помогать нам совсем недолго, но я вижу, как ты радуешься! – волшебник ткнул пальцев в сторону призывателя, – Ты счастлив, когда тебе говорят продолжать быть частью нашей семьи. Никакая Община не заставит нас принять тебя как своего!

– Прекращайте уже! – вмешался в спор Наэм, – И без ваших распрей тошно. Вы думаете, если мы все переругаемся, время ожидания пролетит быстрее?

– Не встревай, Нэ, пока до тебя не дошел черед, – огрызнулся заклинатель. Он не сводил взгляда со светловолосого шпиона, – А ты, Таэль, можешь обмануть самого себя, если хочешь, но солгать мне ты не сможешь. Когда ты смотришь на огонь, я вижу все, что тебя терзает, я могу заглянуть в саму суть твоего существования. Ты боишься вернуться обратно, ты не хочешь снова жить в своем привычном доме. В своей клетке. Тебе теперь не по душе решетки и полная кормушка? Да, ты, как бы ни винил нас, и сам не балуешь Общину подробностями в отчетах. Потому, что многие наши методы справляться с неприятностями придутся им не по душе, верно? Ни один из Верхушки ни в коем случае не станет хвалить нас, если узнает, что мы можем быть жестоки. Или, вернее будет сказать, насколько мы можем быть жестоки. Община может отказаться от Рэйары, если узнает, кто она на самом деле. Да, наш верховод, который отправляет нас и подготавливает новоприбывших, который отвечает за нас головой, конечно же как минимум догадывается о том, что мы творим и кем являемся. Но никто выше понятия не имеет, я прав? Для чего они прислали тебя и почему именно теперь, когда мы успешно справляемся с их поручениями? Чтобы ты разузнал о нас побольше? Они опасаются, что мы играем в свои собственные игры? Или, может, Эйэ кажется им чрезмерно сильным и они решили, что настала пора присматривать за ним изнутри?

– Неужели ты думаешь, что вы настолько интересные личности? У тебя слишком раздутое самомнение, раз ты считаешь, что мир вертится вокруг тебя! – коротко засмеялся Таэль, – Для нашего дома ты лишь один из кого-то, из массы, не более. Сейчас происходит много того, что влияет на жизнь Общин. Людей становится больше, и с каждым годом их все сложнее контролировать, они продолжают захватывать земли и провозглашать себя правителями, воевать меж собой и вскоре примутся за остальных, скорее всего, начиная с соседей. Кровожадные существа! Но не только они. Все народы ведут свою игру. Внутри Общин, любой из них, также ведется своя собственная игра и борьба за власть. Может, в чем-то ты и прав, но ни меня, ни ценности таких пристанищ для нас, ты не понимаешь. Ты никогда не был полноценной ее частью и никогда не сумеешь ею стать. Ты, как и любой волшебник, любишь только свой дар и всецело предан только своему желанию получить могущество!

– Равно как и ты, – Фэ отступил к костру и шагнул за него, так, чтобы огонь стоял между ним и Таэлем. Шпион понял хитрый замысел и также отшагнул в сторону, отдаляясь. Рэйара видела, что он старается не смотреть на пламя, взгляд призывателя был направлен куда-то за спину оппоненту, вероятно, он сосредоточенно вглядывался в куст или дерево. Рядом с огнем Фэ всегда опаснее и безумнее.

– Не надо путать нас, заклинатель. Ты имеешь дело с материями этого мира. Ты – только сосуд для энергии, которую пропускаешь через себя и преобразуешь в свои молнии или вспышки. Ты крепко связан со всем, что есть в нашем мире и все это влияет на тебя. Можешь сколько угодно говорить мне, что ты контролируешь магию, но я знаю, что на самом деле это она держит тебя под контролем. Как только ты почувствовал талант, призыв, то тут же попался в ловушку, как и все твои братья и сестры по несчастью. Тебе придется проходить проверку каждый раз, когда будет стоять выбор, спасти друга или возлюбленную, или получить доступ к новым заклинаниям и обрести больше силы. Ты не всегда будешь выбирать родных, чаще всего желание стать могущественнее будет побеждать, я уже встречал немало заклинателей. Впрочем, я успел узнать тебя достаточно, чтобы понять – ты всегда будешь выбирать власть. Я тоже могу видеть, как горят твои глаза, когда Эйэ делится своими знаниями, ты готов на все. А вот я – совсем иное дело. Я призыватель, моя сила в моих друзья из других миров. В тех, кто мертв и в тех, кто жив. Ты и сам прекрасно знаешь, что наши чары отличаются как свет и тьма. Я прошу о помощи, я временно призываю своих помощников или они приходят сами, чтобы оберегать меня от врагов, как Бау, – Таэль перевел взгляд на призрака и тот кивнул своему хозяину, – Я, как и любое разумное существо, хочу быть сильным, я бы не отказался от новых знаний, но это – не смысл моего существования.

– Я прошу вас, – Наэм покинул свое место и встал у костра, так, чтобы находиться между двумя спорщиками, – Прекратите! Вам совершенно не обязательно продолжать этот разговор. Мы устали, мы все волнуемся и это сказывается на нас не лучшим образом. Не кажется ли вам, что лучшее, что мы можем сделать – это успокоиться? Скоро вернется Эйэ и тогда мы узнаем, что нас ждет, и куда Община решила отправить нас на этот раз.

– Мы всего лишь общаемся, – отмахнулся Фэйэн. Рэйара понимала, что ситуация обостряется с каждой минутой. Она готовилась, если понадобиться, разнимать братьев. Она привыкла к волшебнику, он был ее братом, частью ее новой стаи, но она понимала, что в данном случае он не совсем прав.

– Что случилось, трус? – Таэль презрительно щурился, – Не хотел представать перед друзьями в истинном свете? Они и без меня догадывались, что значит для тебя твой дар, только боялись сказать это вслух, а я – не боюсь. Уверен, они уже давно поняли, кто ты, но позволяли себя обманывать и надеялись на лучшее. Не думаю, что ты способен скрывать свою сущность ото всех столь продолжительное время. Или ты настолько боишься признаться зависимым, что скрываешь истинную личину даже от самого себя?

– Это я-то трус?! Меня ты называешь лицемерным, но при этом сам ничуть не лучше! – Фэ двинулся на призывателя. Он попытался обогнуть Наэма, но тот помешал брату пройти и взял волшебника за плечи. Мужчина дернулся, махнул руками, а когда понял, что так легко не избавится от цепких рук древесного мага, продолжил говорить, корча лицо в злую гримасу и сжимая руки в кулаки, – Ты говоришь, что предан своей Общине, что она твой дом, но на самом деле это не так. Ты не чувствуешь привязанности, а твоя верность только привычка! Но ты не хочешь об этом думать. Ты не хочешь возвращаться обратно, а знаешь почему? Потому, что ты, наконец, получил свободу! Ты привык считать, что Верхушка всегда права, привык прислуживать, ждать похвалы как пес, вилять хвостом, когда на тебя посмотрят и ждать команды. Ты был уверен в своей жизни и знал ее всю наперед. У тебя был смысл существования, ты работал на благо народа и народ платил тебе тем же – так ты думал. Теперь же все совсем по-другому.

– По-другому? Я не понимаю, о чем ты говоришь, волшебник, – упрямый Таэль продолжал не обращаться к Фэ по имени, – Моя преданность непоколебима, моя вера при мне и Община…

– Община более не та, какой тебе всегда виделась! – продолжал заклинатель. Наэм снова пытался его утихомирить, но тщетно, – Ты попробовал свободу на вкус, и теперь ты не представляешь, как будет выглядеть твое возвращение. Передо мной стоит не тот балбес, который не имел собственного мнения и жил только интересами других, не тот, кто мог говорить только про отчеты и задания. Тот, кто стоит передо мной больше не ведет бесконечные разговоры о народе, возвышенные, бесполезные и наивные. Теперь ты проводишь время не только со своим призраком и подобными ему товарищами. Ты увидел мир за пределами стен, и, может, к большей части его ты и не готов, а неизвестность и опасность лишиться жизни тебя пугают, но ты не хочешь возвращаться обратно. Кем ты там станешь? Ты снова будешь безвылазно сидеть и ждать, а не дадут ли тебе отряд, за которым нужно шпионить? Если ты расскажешь о Рэйаре или о любом из нас то, что знать Общине не следует, то велика вероятность, что нас разгонят. Ты боишься этого не меньше, чем кто-то из нас, а может и больше. Но знаешь, что хуже всего?

– И что же? Что я такой же, как и вы, и вам это весьма неприятно осознавать? – усмехнулся призыватель.

– Ты не один из нас, хоть ты и свэт, и работаешь вместе с нами. Мы будем спасать твою шкуру и, быть может, разделим с тобой радость и горе, но ты не один из нас. Если нас разгонят, если не захотят более считать нас частью народа, то мы не расстанемся. Мы останемся друг у друга и сможем найти свой собственный путь, мы занимались этим всю жизнь. Но ты – другой. Ты все годы провел за стенами поселения, ты видел только своих братьев и сестер, и приезжих, вроде торговцев. Вся твоя жизнь шла по расписанию, и ты никогда даже не пытался думать и быть самостоятельной личностью. Теперь ты знаешь, каково быть живым существом, а не частью единого организма. Знаешь и то, что иметь свои собственные желания, развлекаться не по расписанию и нарушать правила – нормальная составляющая жизни. Ты больше не тот свэт, которого навязали нам, хоть сам этого пока так и не сумел понять. Ели нас разгонят, ты зачахнешь, едва вернувшись обратно. Тебе будет так плохо, что захочется сдохнуть. Ты никогда больше не сможешь жить так, как жил раньше!

– Ты принимаешь меня за кого-то другого. Уверен, что хорошо разбираешься в окружающих потому, что всю жизнь провел за пределами Общины? Ты был одинок, пока, благодаря нам, нашему народу и тем, кого ты презираешь – Верхушке – и их приказу собрать новый отряд, не встретил Эйэ. Ты якшался лишь с разным сбродом, выполнял поручения и торговал своими талантами на благо всех, кто просил и только для того, чтобы поесть, поспать и развлечься, а после идти вновь продаваться. Ты делал многое, о чем теперь жалеешь, не так ли? Или ты не жалеешь ни о чем? Дар жил в тебе, но ты не понимал его и не выпускал наружу. Думаешь я не знаю? Мне давали изучить всю информацию, которая известна о вас прежде, чем отправить приглядывать! Лишь когда Эйэ встретил тебя, уже сходящего с ума, после того как ты сжег несколько деревень дотла и начал слышать голоса, приближаясь к факелу, костру или свече, ты получил шанс на жизнь. Только в этом отряде, среди своих, ты сумел обрести себя. Ты нашел путь, у тебя появилась целью. Ты обвиняешь меня в том, что я не один из вас и не знаю, что значат друзья и настоящая семья, но ты и сам не знал этого до какого-то момента. Ты обрел свою семью, про которую не забываешь говорить, хоть все мы и понимаем, что она для тебя не так важно, но… Ты обрел ее за пределами Общины, но, как бы иронично это не звучало, только благодаря Общине. Благодаря тем, кого ты так презираешь. Эйэ не отправился бы туда, где он встретил тебя, он бы не стал искать свэтов, если бы ему не приказали.

– Я верю в судьбу, – Фэ не нравилось то, что говорил Таэль и не нравилось, как он это говорил – Рэйара слишком хорошо изучила брата. Волшебник бросил взгляд на огонь и этого было достаточно, чтобы понять – он в ярости.

Перевертыш понимала, что всегда будет занимать сторону заклинателя, чтобы тот ни натворил, но в данном случае оба спорщика поступали глупо. Да, быть может они и понимали мотивации друг друга и знали друг о друге что-то важное, то, чем можно уколоть, но вот так кидаться обвинениями, да еще и при всем отряде… Их ругань более всего напоминала пляски рогатых, которые пытаются побороться за власть, когда предыдущий вожак ослабел или умер. Полукровка, к своему сожалению, хорошо понимала, почему это происходит.

Оба – и волшебник, и призыватель – имели самое прямое отношение к магии. По уже давно сложившейся среди свэтов традиции, в отрядах главенство принимали на себя именно обладатели данного дара. Возможно, это было связано со знаниями и с огромным количеством сфер, которые так или иначе были вынуждены изучать или хотя бы затрагивать волшебники, чтобы в полной мере понимать, как творить свои заклятия. Они имели представление, пожалуй, обо всем на свете. Например, чтобы владеть телепортацией, им приходилось разбираться в географии и хорошо запоминать места, а чтобы призвать существо они вынуждены были сначала изучать всю доступную информацию или, если это невозможно, иметь столько данных, сколько достаточно для более или менее хорошего представления. Быть может, значение имело их стремление к власти и, вместе с тем, способность идти вперед и искать способ извернуться, когда это необходимо.

У волшебников был совершенно иной склад ума. Они тратили долгие годы на то, чтобы научиться контролировать себя, чтобы получить возможность обуздать стихии, и потому после, когда вместе с ними отправлялись совершенно разные товарищи, справляться с любым, даже самым капризным представителем Общины, воодушевить его или, напротив, усмирить, для них было обычным делом. Страсть к лидерству и способность вести за собой наполняла их кровь и плоть вместе с магией.

Эйэ ушел и подошли к концу все мыслимые сроки ожидания. Теперь можно было думать только о худшем из исходов. Рэ тоже лезли в голову плохие мысли, как бы она ни пыталась их прогнать. Для Фэйэна и Таэля пропажа означала открытие пути к предводительству. Они, как бы ни горевали о возможной потере главаря, поддавались инстинктам и желали занять свое законное место. Когда Эйэ надолго отлучался и не выбирал никого своим заместителем на это время, подобные споры также проходили на регулярной основе. Как бы ни убеждали женщину, что противиться этому невозможно, Рэ считала, это лишь слабоволие и маги просто не пытаются.

В этот раз оба мужчины перешли всякие границы, пытаясь задеть друг друга за живое и желая ткнуть побольнее. Таэль нередко промышлял подобным, но от ученика вожака Рэйара такого не ожидала. Она, по привычке, принюхалась. К запаху Фэ теперь примешивались какие-то незнакомые, странные, темные и пугающие нотки. Они присутствовали и у Наэма, и, еще больше, чему у этих двоих, у Алорэ. Вероятно, так пах Мрачный Лес, который до сих не выветрился из братьев – так полукровка думала раньше.

Теперь же, во время перебранки, Рэ учуяла, как эти нотки начинают чувствоваться все больше и больше. Она шумно втягивала носом воздух, фыркнула, принюхалась снова и тут же развернулась навстречу ветру – он принес хорошие новости.

– В какую же судьбу? – Таэль продолжал насмехаться над собратом, – Думаешь, что все равно встретил бы братьев и сестру и стал бы частью отряда? Вы никогда бы не собрались в одном месте, если бы не Община!

– Судьба свела бы нас. Неужели ты думаешь, что без Эйэ мы никто и ничто? Даже если бы он не стал помогать Общине, даже если бы у него ничего не вышло, да даже если бы он сгинул, рано или поздно, мы обрели бы друг друга и…

Он прервался, когда Алорэ, добившись того, чтобы никто не использовал магию и не тратил понапрасну резервы сил, и все это время молча наблюдавший за происходящим, поднялся на ноги и шагнул к защитному барьеру. Пыл заклинателя и призывателя тут же угасли, стоило только целителю убрал руну и пропустил внутрь Эйэ.

– Я верно услышал, что мог или должен был где-то сгинуть? – улыбнулся предводитель. Он приветливо кивнул сестре.

Рэйара рванула к вернувшемуся. В прыжке она перекинулась в волка и завилась вокруг волшебника. Таэль ограничился коротким махом руки и кивком, приветствуя предводителя, Фэ, Алорэ и Наэм поспешно выполнили приветственный ритуал с Эйэ– поочередно они вытягивали вверх левую руку, на мгновение соединяя ее с рукой прибывшего от локтя и до самых пальцев. Фэйэн же после и вовсе крепко обнял учителя.

– Мы уже думали, что ты не вернешься.

– Да, по вашим с Таэлем красным лицам и горячим выкрикам, которые были слышны даже за барьером, я так и понял. В этот раз, как видите, я жив, здоров и полон сил. Неудачное стечение обстоятельств, не так ли? – вожак насмехался над спорщиками. Рэ знала, никто из них не посмеет бросить ему вызов сейчас и еще многие годы как минимум. Это знал и Эйэ. Скорее ради собственного удовольствия он приструнял волшебника и призывателя и наблюдал за их изменяющимися лицами.

– Алорэ, не трать время на руны, я сейчас сам все сделаю – тебе надо отдыхать и восстанавливаться. Да-да, Рэ, я тоже рад тебя видеть, – мужчина погладил волчицу по голове и занялся рунами.

Отряд терпеливо ждал, пока Эйэ покончит с защитой. Фэ предложил свою помощь, но вожак вежливо отказался, Таэль же даже не попытался загладить свою вину. Рэйара не была уверена, что он хоть сколько-то ощущал ее, по крайней мере касательно конфликта с заклинателем. Наэм также почти не проявлял себя, но скорее потому, что никогда не относился к магии так, как эта троица свэтов. Его называли заклинателем деревьев, но он не был настоящим заклинателем, а походил, скорее, на друидов.

Нэ мог заставить стрелу лететь, а прекраснейшие из луков появлялись из сломанных веток. Мужчина мог приказать деревьям гнить или вырасти на несколько метров вверх за мгновение, а корням выпутаться из земли и оберегать его от обидчиков, однако, это не имело никакого отношения к привычным заклинаниям или призывам.

Таких как он называли также природниками. Подобные рождались редко, под воздействием проклятий, мутаций и чего угодно, что нарушало привычный ход жизни. Над заклинателями, похожими на Нэ, смеялись. Часто они, до определенного времени, уступали своим коллегам-волшебникам и казались значительно слабее. Эйэ говорил, что, если природники переживали свои первые пару десятков лет и не теряли самих себя, не растворялись в природе, то впоследствии могли получить почти полное могущество. В то время как Эйэ и Фэйэн ограничивали себя запасом своих сил и количеством известных заклинаний, а Таэль – своим талантом к убеждению и знаниями по открытию порталов между мирами, Наэма держало в узде лишь его собственное воображение.

И все же, как бы хорош ни был древесный волшебник, накладывать защитные руны, чтобы сберечь отряд и сделать его незаметным для хищников и неприятелей, он не умел.

Эйэ закончил колдовать и присел у костра. Все взгляды были устремлены на него, и вожак отряда понимал это, но продолжал молчать. Было сложно понять, не может ли он подобрать слов, не желает ничего говорить, или выдерживает эффектную паузу, ожидая расспросов – это он делать любил. Первой не выдержала Рэйара. Она села напротив мужчины прямо на траву, перед этим перекинувшись в человеческий облик.

– Что тебе сказали в Общине?

Волшебник поднял голову, и женщина устыдилась – Эйэ выглядел измотанным и уставшим. Чары не могли лишить его сил, они были уже привычным ритуалом, заклинатель использовал руны, даже создавал их сам так же легко и естественно, как перевертыши меняли свой облик. Через десяток раз за сутки это и правда надоедало, но не более того.

– Ты устал? – полукровка отвлеклась от Эйэ только на несколько мгновений, когда рядом с ней присел Алорэ, – Может быть, тебе лучше сначала выспаться? Если нам не надо никуда бежать прямо сейчас.

– Нет, не устал, – соврал волшебник. Он крепко держался за позицию главаря отряда и был готов делать что угодно, лишь бы его авторитет не подрывался. Страдания и усталость – лишь малая толика того, что он скрывал ото всех. Порой казалось, что, если бы это требовалось, он бы питался корой и спал на камнях, чтобы доказать свое лидерство. Пожалуй, чтобы оставаться вожаком, заклинатель ни перед чем не остановился бы, и не важно, насколько это было опасно.

– Тогда рассказывай, – приказал Таэль. Он обменялся взглядами с Фэйэном.

– Община передает вам свои наилучшие пожелания и надеется на скорейшее выздоровление, – начал свое повествование волшебник, – Верхушка не очень довольна нами, особенно потерей Жужа, им не нравится, что теперь мы остались без хорошего бойца, и потому вскоре они обещают прислать на замену помощника, если таковой найдется.

– Нам не нужен этот боец, – Наэм покачал головой, – Он никогда не сумеет заменить Жужа, даже если будет стараться втрое больше. А это невозможно. Неужели они не понимают, что Жуж – наш брат? Вместо того, чтобы искать, как облегчить нашу потерю, лучше бы отправили воскрешателей и прочесали Мрачный Лес. Лучше бы подумали, как вернуть нам брата!

Перевертыш в ответ закивала, соглашаясь.

– Нам не пришлют брата, Нэ, – ответил вместо предводителя Алорэ. На его лице застыла гримаса, словно он изначально хотел улыбнуться, уже было собрался, но вдруг замер и передумал, – Нам пришлют того, кто хорошо владеет оружием и сумеет защитить нас от опасности. Раз они готовы отправить его так скоро и сразу приступили к поискам, значит мы отправимся туда, где опасность действительно будет нас подстерегать.

– Но мы не сможем доверять этому новому воину. Жуж был нашей семьей, – теперь уже возмущалась Рэйара. Вновь мириться с кем-то новым, очередным шпионом из Общины? Довольно одного Таэля, его и без того бывает слишком много. Снова открывать кому-то свою тайну через двадцать с небольшим дней? Ей уже хватило потрясений за последнее время, а о ее происхождении знает слишком много народу.

– Теперь да, но подумай, разве Жуж был семьей при первом знакомстве? – Алорэ накрыл руку перевертыша своей, – Мы сами сделали из него нашего брата и сами стали друг для друга семьей. Если воин придет, у нас будет выбор – принимать его или держать на расстоянии. Учитывая обстоятельства, хоть немного доверять ему нам придется.

– Ты не понимаешь, что он будет нам чужим? Нам пришлют очередного Таэля! – возмутилась женщина. Лекарь говорил странные и непонятные ей вещи. Рэ не нравилось, что творилось с сереброволосым. Никогда ранее он не забывал про свою семью, не был готов так легко смириться с желанием Верхушки. В этот раз он даже не пожелал высказывать своих претензий.

– Если вы не заметили, то я в данный момент, все еще вместе с вами. Мне все равно, что я вам не нравлюсь, вы для меня тоже не стали интереснее и за время наших путешествий, но я приставлен Общиной для помощи. Новый воин будет помогать вам, а не мешать. Разве вы этого не понимаете? Не хотите, так не зовите его братом. Он будет свэтом, а значит своим, посланный нашей Верхушкой и, скорее всего, его в первую очередь проверят по всем возможным параметрам. Быть может, он станет лучше Жуэйля.

– Ты чудовище! – прорычала перевертыш, – Как ты можешь говорить, что кто-то может оказаться лучше нашего брата? Отвратительная крыса! Поэтому ты так и не стал частью семьи. У тебя нет сердца.

Призыватель вдруг вскочил на ноги и открыл рот, чтобы что-то ответить. Он сжал руки в кулаки, снова набрал воздуха в грудь, но так ничего и не произнес. Вместо этого мужчина развернулся и проследовал к дальнему шару. Только когда он скрылся и полог перестал качаться, разговор продолжился.

– Мне кажется, эти слова были произнесены зря, – Алорэ убрал руку и выпрямился, отстраняясь от полукровки. Рэйара почувствовала обиду, которую постаралась скрыть, – Вы не хотите вспомнить, сколько на самом деле нам пришлось пережить, прежде чем начать называться семьей. Фэйэн несколько раз пытался убить Эйэ и однажды думал его съесть, Наэм сутками ругался с Жужем, сам Жуж неоднократно принуждал нас принять его решение и следовать за ним, аргументируя все исключительно при помощи кулаков и искусно манипулировал нами, запугивая. У Нэ остались шрамы после очередного убеждения. Эйэ и вовсе успел полностью сменить шесть отрядов прежде, чем начал создавать свой и проявлять к этому хоть какой-то интерес. Я не желал принимать Рэ и когда узнал о ее происхождении, то и вовсе угрожал убить ее во сне и дважды подстраивал так, чтобы городская стража схватила ее и в чем-нибудь обвинила. Эйэ с самого начала заглядывался на сестру и пару раз шел у нее на поводу, из-за чего мы все страдали и даже желали его свергнуть. Помнится, мы думали просить другого главаря, и в тот раз не стали только потому, что Фэ решил выдвинуть на эту роль себя.

– А ведь и правда было много того, что сейчас я даже вспоминать не хочу. Я помню, что у нас были конфликты, но так давно… Теперь все воспоминания блеклые, я не смогу назвать и половины случаев, когда с кем-то ругался, – согласился Наэм. Все, кроме Эйэ, утвердительно кивнули.

– Вы говорите о том, что происходило очень и очень давно. Сейчас мы не враждуем из-за ерунды, но, если впустить новичка в стаю, все сразу поменяется, – категорично ответила Рэйара. Она смотрела на предводителя отряда, тот не желал соглашаться с лекарем, и женщина хотела поддержать свэта, которому симпатизировала, – Я против.

– Не имеет значения, против мы или нет, – тихо произнес Эйэ, – Верхушка решила, что нам нужна помощь, а значит, нам ее в любом случае пришлют.

– Мы продолжаем движение на восток? У нас там будет координатор? Надеюсь, нам не придется снова жить в мелкой деревушке, – сменил тему ученик предводителя. Он предпочитал города, да побольше. Мужчина не любил поля, и многообразие деревьев всегда навевало на него тоску. Охота, насекомые, хищники – это было не для него. А уж после приключений в Мрачном Лесу он и вовсе желал отдохнуть от природы за крепкими стенами и говорил про это так часто, что утомил семью.

– Мы отправимся в город. В большой и хорошо развитый, – почти всех слова Эйэ обрадовали. В последние несколько десятков дней, общее количество которых давно перевалило за две сотни, они преодолели большой путь и все время держались вдалеке от городов, а если, по счастливой случайности, и останавливались в них, то только если те стояли на пути. Даже день промедления был недопустим, пока велось отслеживание охотников за древними артефактами. Одна ночь в таверне и позднее пробуждение после знатной попойки испортило все преследование – они упустили любителей древностей. Даже обоняние полукровки позволило лишь примерно понять, в какую сторону двигаться и направило свэтов в сторону Мрачного Леса.

Рэйара любила леса, но сарги и отрекшиеся поубавили ее страсть. Женщина с удовольствием, раз у нее не было возможности спасти эту территорию и местных жителей, сбежала бы подальше. А еще подальше от места гибели брата, она верила, что расстояние поможет ей пережить боль утраты. Она могла сейчас смириться с тем, чтобы жить в городе и охотиться в компании исключительно при помощи лука. Во время полнолуния в лесах могло быть небезопасно, а в городах можно было бы, наконец, приобрести клетку покрепче и хорошие толстые цепи. Или убегать подальше от поселения, а после возвращаться.

Ко всеобщему удивлению, против жизни поближе к цивилизации выступил лекарь.

– Мне кажется, это не лучший план. Мы уже давно отвыкли от чьего-либо общества. Мы не готовы принимать свэта, чего уже говорить о других народах? Да и что делать с Рэйарой в большом городе? Все охотничьи угодья там, должно быть, распределены на мили вокруг, во все стороны и на пару-тройку дней пути. Если там появится перевертыш, об этом станет известно, как только она нападет на первого прохожего. Да, милая сестрица, я понимаю, что ты ни за что не станешь нападать, да еще и если это может навлечь беду. Я все понимаю, но пойми и ты – контролировать себя во время полной луны ты можешь едва ли. Ты становишься более жестокой и агрессивной, сдерживать тебя магией – то еще удовольствие. Отправлять тебя бегать по четверо суток в одну сторону, чтобы немного отдалиться от опасной близости города и охотничьих угодий, а после столько же ждать обратно, гадая, все ли с тобой хорошо – не лучшая затея. Ты будешь терять треть времени между полными лунами и навлекать на себя подозрения. Если тебя нет день или два, это нормально, но дольше скрываться будет намного сложнее.

– То есть, из-за меня мы не можем жить в городе? Я не обуза! И вполне могу себя контролировать, а, значит мы можем снова попробовать клетку!

– Ты помнишь, что произошло у охотника, когда ты доверилась клетке? – Эйэ подался вперед, его взгляд был серьезным и внимательным. Женщина засмущалась, особенно из-за того, что смотрит на нее главарь, а не кто-то другой.

– Да, она не выдержала моего натиска. Но она была старой, и не очень надежной, у нас не было, чем ее укрепить, – Рэ опустила голову, – Я не помню, что случилось во время моего освобождения, но знаю, что только благодаря вам избежала казни.

– Страшнее была бы расправа народа, нежели казнь, – заметил Эйэ. Сомневаться в его словах не было ни единой причины. Рэ тоже сталкивалась с жестокостью, но только самый долгоживущий из отряда успел на своей шкуре прочувствовать кровожадность многих народов.

– Но старик-охотник не был кузнецом! Он не знал, какая клетка окажется лучше, он не был волшебником, а ведь магии перевертыши подвержены. Если мы сумеем заказать у кузнецов усиленную клетку и прикупить цепей, вы на нее наложите заклинания и Таэль призовет своих друзей, то мы переживем полнолуние и в городе, верно?

– Да, ведь кто станет обращать внимание на завывания? В городах всегда полным-полно собак, особенно у охотников и правителей, псы показывают статус, – согласился ученик Эйэ.

– Но не в этот раз, – вернувшийся из Общины волшебник сделал глубокий вдох, – В этот раз нам приказали отправляться в Морские Врата.

– Что? Но мы все это время шли совсем в другую сторону! – возмутился Фэ. В отличие от сестры, он был хорошо образован и неплохо разбирался в географии. Рэйара по лицам братьев поняла, что каждый из них представлял, о чем шла речь и только она, если и слышала когда-то название города, то не вкладывала в него никакого значения, – Путь туда займет месяцы! Они представляют себе, как мы должны там уживаться? Мы же свэты, в конце концов!

– Это невозможно! – поддержал собрата Наэм, – Верхушка сошла с ума, раз думает, что мы сумеем выжить во Вратах! Да еще и с перевертышем!

– Они не знают про перевертыша, – напомнил Алорэ, – Быть может, потому и считают, что ситуация не так уж и страшна. Полагаю, мы могли бы попробовать переговорить с ними и попросить поискать нам другое задание…

– Не выйдет, – Эйэ чуть нахмурился, – Я пытался. Туда отправят не только нас, но и несколько других отрядов, правда, разбив на части и с большим временным интервалом. Сейчас туда ведут все ниточки. Похитители артефактов, их знатоки и ценители, направляются к Морским Вратам. Следы того, что мы ищем, ведут в этот город. Мне поведали, что в городе видели женщин из Ордена Посоха, горожане жалуются, что частенько их встречают. Однако, это не все – в городе есть и те, кто рассказывал о встрече с отрекшимися, и те, кто встречал их за пределами стен. У Общины там есть свой, он и передает достоверную информацию раз в десять дней. Не уверен, что во всех слухах есть хоть небольшая толика правды, но проверить мы обязаны. Я верно предполагаю, что вы уже рассказали обо всем Рэйаре, несмотря на мой запрет? Я не слышу вопросов, удивлений и желания выведать подробности.

Молодые свэты, как один, смиренно опустили взгляды и даже приняли позу раскаявшихся. Женщина тоже предпочла отвести глаза, но это не убедило волшебника. Он слишком хорошо знал свою семью.

– Полно вам, братья. В некотором роде я даже рад, что все сложилось именно так. Мне не придется тратить драгоценного времени. Рэ, милая, сумела ли ты в полной мере отдохнуть после свалившихся на тебя горестных вестей?

– На мне все заживает во много раз быстрее, чем на всех вас вместе взятых, – Рэйара почувствовала в собственном голосе нотки самодовольства и гордости. Всегда, когда полукровка могла подобным образом продемонстрировать себя с лучшей стороны и покрасоваться пере Эйэ, она пользовалась шансом. Конечно, сейчас было не время так себя вести, но полное отсутствие хоть какой-то реакции со стороны заклинателя очень расстраивало. Он лишь выразил удовлетворение медленным прикрытием глаз и снова только разглядывал семью. Повисло неловкое молчание, которое пришлось прерывать ей же, – А что это за город?

– Морские Врата – удивительный город на северо-востоке, – Эйэ создал в воздухе карту и ткнул пальцем в точку. Фэ оказался прав, до этого отряд направлялся на юго-восток, – Он построен на скалистом мысе, и его история насчитывает уже многие тысячелетия. Правда, когда-то в нем жили калнсы, зэмэски и несколько племен дэбэсов. Кажется, но я не помню точно, еще обитали вэйши, и то и дело являлись поторговать другие народы. Лишь после того, как люди начали заселять Дкадиар, они отвоевали себе сначала часть Врат, а затем и всю территорию, в том числе и вокруг. Они никого не выселяли, однако на данный момент из семнадцати существ-правителей одиннадцать относятся к быстроживущим. Город известен тем, что в нем проживает в один момент наибольшее количество разнообразных народов. Некоторые представлены сотнями горожан, некоторые – десятками, а часть – и вовсе единицами. Однако, в Морских Вратах можно встретить кого угодно. Кроме перевертышей, даже чистокровных, которых там незамедлительно истребят. Те из жителей, кто погуманнее, просто прогонят, но на такой исход лучше не рассчитывать. Что может ожидать зараженных или полукровок, мне и представлять не хочется.

– Но почему? Мы не причиняем никакого вреда по собственной воле. Лишь немногие из нас настолько кровожадны, что готовы ненавидеть все народы разом и желать им зла, – Рэйара терпеть не могла, когда кого-то не любили за происхождение – это было жестоко и несправедливо. На протяжении всей своей жизни она неизменно сталкивалась с этим. Мать осуждала полукровку за то, что ей передались силы вожака, стая то и дело вспоминала, что до полноценного перевертыша ей далеко, люди, которые не знали о звериной сущности, но узнавали про кровь свэтов корчились и выражали свое недовольство и недоверие. Ни одному чистокровному не приходилось слышать столько упреков, сколько ей, и все же, она считала себя куда чаще жителем леса, чем представителем древнего народа, способного к магии, – Чаще всего мы только сражаемся друг с другом за территории, и то, наши склоки стали серьезными только после того, как нас стали лишать законных владений люди. До этого, пока земель хватало, стаи предпочитали друг другу не мешать.

– У города долгая история, и в какой-то момент в ней было слишком много перевертышей. Именно из Морских Врат в мир вышло столь нелюбимое тобой слово «зверолюды». Предполагаю, что сейчас не лучшее время, чтобы рассказывать неприятные истории, – Эйэ указал в сторону шатра, – Не лучше бы нам отправиться отдыхать? День был долгим.

– Когда, если не сейчас? – перевертыш придвинулась ближе и даже не стала оборачиваться туда, куда ей указали. Нельзя проявлять слабости при вожаке, если он поймет, что она сомневается, то обязательно загонит спать, – Я хочу понять, почему нас стали называть зверолюдами, и кто придумал это слово.

– Пусть узнает побольше о Вратах, раз уж нам предстоит туда отправляться, – поддержал сестру лекарь.

– Проблем будет меньше. Подумает, как лучше себя контролировать, пока добираемся, – подтвердил Фэ и Рэйара закивала, соглашаясь.

– Хорошо. Твои предки, Рэ, причинили много вреда портовому городу, они мешали ему строиться и постоянно нападали на обозы. Перевертыш-змей по имени Шссасш сумел объединить все стаи своего народа, не только змей, но и медведей, волков, шакалов, лис, тигров, крокодилов и прочих. Я уж и припомнить не могу, сколько их всего на тот момент обитало в окресностях. Вероятно, ему на помощь прибывали и с отдаленных территорий. Я точно читал про стаю северных сохатых, они помогали Шссасшу, хоть обитают они только на севере. Большую часть жизни, – Рэ и сама слышала про самых разных представителей своего народа, и потому коротко поддакнула на фразу предводителя. Северные олени редко покидали свои привычные насиженные места, лишь если перевертыши собирали общий совет, что случалось редко, сохатые являлись на зов, и, в отличие от большинства других, полным составом. Все семейства перевертышей, к какому бы виду не относились, именовались стаями и придерживались строгой иерархии, – Все вместе перевертыши четырежды нападали на Морские Врата и разрушали их почти до основания, пока шло строительство. Они даже добирались до тамошнего правителя и расправлялись с ним. Насколько я помню, не единожды. Жители сажали нового и возобновляли возведение города.

– Может, им надо было отступить и найти другое место?

– И потерять самую выгодную точку для торговли? – вмешался в разговор второй заклинатель, – В следующий раз, когда мы будем на постоялом дворе на пересечении трактов, скажи его хозяину перенести свое заведение в лес, где меньше грабителей. Я бы послушал, что он тебе на это ответит. Может, понабрался бы новых слов.

Рэйара зарычала на ученика волшебника, но тот только засмеялся. Он не боялся женщину потому, что доверял. А может, потому что считал, что его сил хватит на спасение собственной шкуры, если это потребуется.

Эйэ не любил, когда его прерывали и, тем более переставали слушать. Предводитель потянулся вперед и погладил перевертыша по лицу, обращая ее внимание на себя. Покраснев, Рэ повернулась. Она не очень хорошо запоминала, что продолжал вещать ей заклинатель, но слушала его голос и слегка кивала раз в несколько фраз.

– Да, в твоих словах есть смысл, Рэ. Думаю, можно было бы найти иной выход, однако, народы не желали покидать Врат. Гибли люди, калнсы, вэйши и… Гибли все, в том числе и перевертыши, но больше все же мирные жители, которые желали получить побольше монет за свои труды и продолжали строительство.

– Но почему Морские Врата настолько мешали моему народу?

– Полагаю, что всему виной была все та же проблема с территорией. Этот мыс был удобен многим, вокруг росло много лесов, в камнях у воды жило множество крабов, в море полно рыбы и водорослей, а поблизости от строящегося порта обнаружили золотые прииски. Перевертышам в то время мыс также нравился – крокодилы и другие зависящие от воды представители твоего народа обитали там, пожалуй, с самого своего появления в Дкадиаре. Впрочем, может, и названия-то у наших материков еще в те времена не было… Озера и реки рядом с городом и на его нынешней территории имелись в больших количествах, и позволяли разделить все так, чтобы каждому из народов хватило места. Возможно, его хватило бы и твоему народу, но пришли люди, которые более всего боялись зверолюдов, и не желали мириться с ними. Именно люди начали прогонять перевертышей, убивать их и захватывать все больше и больше земель. Никто не может сказать, кто виноват в том, что конфликт приобрел слишком большие масштабы, но в какой-то момент каждый начал считал своим долгом всенепременно вмешаться.

– О, я помню, что там дошло до настоящей войны, – кивнул Алорэ, – Шссасш объединил народы, но и правитель земель, который в это время прятался в своем городе в замке, отправил людей сразиться с перевертышами. Он хотел продемонстрировать свою силу и власть, и, заодно, избавиться от слабых и больных, которые остались у портового города – их использовали в качестве приманки. Десятки кровавых сражений, из-за которых понесли потери обе стороны, закончились поражением перевертышей.

– Перевертыши ушли? Я знаю, что до сих пор на северо-востоке есть их большое скопление, значит, они вернулись? – Рэ плохо знала географию, но запоминала, что говорил ей отец-волк. Северо-восток отпечатался в ее голове.

– Нет, – коротко ответил Эйэ, – Скорее всего, перевертыши, в большинстве своем, так и не ушли со своих земель. Даже после десятка поражений. В тот раз, когда люди впервые прогнали твой народ, оттеснил их, Шссасш на время пропал. Говорят, именно из-за этого вожаки других стай, те, кто смогли выжить, разругались между собой и были вынуждены отступить. Человек праздновал свою победу громко и со вкусом. Его, кажется, звали Фульфгэн Городской, если я правильно помню – свое прозвище он получил за любовь строить города и крепости повсюду в своих владениях. В том числе и свежезавоеванных. Это давало ему возможность контролировать и друзей, и врагов. Пока он пировал и развлекался с женщинами в отдельном крыле, перевертыши-змеи под предводительством Шссасша, которого напрасно сочли мертвым, вернулись, чтобы отомстить. Они пробрались в покои супруги правителя, сестер, матери, младшего брата и отпрысков. Змеи отравили своим ядом всех, кто был дорог мужчине и, насколько я помню, в нескольких источниках говорилось, что детей правителя они и вовсе съели, но в этом у меня уверенности нет.

– И что сделал Фульфгэн Городской? Устроил охоту, как обычно? – Рэ вздохнула. Подобные истории про то, кто, кого, как и за что, она слышала про все народы без исключения, и люди постоянно фигурировали в каждой.

– Как и полагается, начал мстить. Несмотря на то, что основная часть перевертышей отступила и более не была готова к сражениям, подобный поступок был бесчеловечным. В некоторых летописях упоминается, что хоть Фульфгэн и звался человеком, но таковым он на самом деле не был. Полагаю, его стоило бы звать полукровкой. Потомки подобных ему существ теперь называет себя людьми. Никто не способен раскрыть их истинную принадлежность, пока не нанесет им раны и не увидит желтую кровь. Такие как Фульфгэн рождались мстительными, их желание отплатить обидчикам всегда стояло на первом месте и затмевало все остальное.

– Как жажды власти и обретения знаний у вас с Фэ? – без желания обидеть кого-либо поинтересовалась женщина. Ученик Эйэ ухмыльнулся, а сам предводитель предпочел проигнорировать вопрос. Казалось, что он смутился.

– Змеи сбежали из его дома, и Фульфгэн бросил все силы на то, чтобы добраться до Шссасша и уничтожить его. Для этого правитель приказал отлавливать детей перевертышей и заживо прибивать их к деревьям, чтобы те кричали и звали на помощь. Всех тех, кто являлся, он убивал, а после лишал жизни и детей. Шссасш не смог долго выдерживать издевательств над своими собратьями и поддался. Говорилось также, что разницы между змеями и, например, оленями Фульфгэн и его последователи не делал, отлавливали всех, однако наибольшую жестокость проявляли именно к стаям Шссасша.

– А мой народ терпел это?

– Не то что бы терпел… Твой народ начал поступать таким же образом и количество жертв не смогло бы посчитать ни одно жившее в те времена существо. Закончились отловы не скоро, мужчины изучали друг друга и надеялись уничтожить. В один день оба противника, очень похожие по характеру и жаждущие убить друг друга, встретились у строящегося портового города, на скале, и сразились за право считаться главным на мысе. Их битва продолжалась долгие часы. Кое-где писали и про дни, но я в это не верю. Фульфгэн, отравленный и израненный, должен был проиграть. Но вместо того, чтобы принять поражение, он бросился на перевертыша, подставился под очередной укус, который скорее всего и стал решающим, несущим смерть, крепко обхватил противника и сбросился вместе с ним со скалы.

– Они оба погибли? – тихо выдохнула Рэйара. Эйэ умел интересно рассказывать истории.

– Других вариантов у них не было. Тела врагов так и не нашли, должно быть, их смыло в море, но более никто из них не объявлялся. Место правителя занял кузен Фульфгэна и в дань герою-родственнику приказал камнетесам и скульпторам создать из скалы изваяние, изображающее последнюю схватку правителя с отвратительным чудовищем Шссасшем. Второй, к слову, изображен действительно ужасающим – склизким, уродливым, с кривыми передними лапами, плешивым, с изуродованной шрамами мордой, круглым чешуйчатым пузом и отрубленным кончиком хвоста. Зато его оппонент напоминает скорее полубога и настолько хорош собой, словно мог очаровать любого. В летописях, которые писались не его народом, картина представляется несколько иначе – у статуи нет ни живота, ни обвисшего лица, ставшего результатом любви к возлияниям, ни крупного уродливого носа, широкого, словно правителя часто били об стол или пол. Нет залысин и тонких волос, рост героя явно превышает настоящий и все зубы во рту на месте… Впрочем, кому есть дело до пыльных книг, когда на возвышении почти в самом центре Сердца Морских Врат стоит изваяние в шесть наших ростов в высоту и больше двух в ширину?

Рэйара попыталась представить себе это, получалось с трудом. Она уже видела изваяния в три роста в высоту, и они казались женщине исполинскими. Они манили и требовали, чтобы их потрогали – в лесу и большинстве поселений такого вовсе не водилось, лишь деревяные фигуры немногим выше свэта иногда украшали города. Когда очарованная Рэ залезла на голову каменного мужчины-короля, то могла смотреть как с дерева. До тех пор, пока стража не прогнала ее и не попыталась отправить в тюрьму. Каменные люди – почему-то именно ими предпочитали украшать новые и крупные города для демонстрации могущества – порой казались не только притягательными и необычными, но и пугающими. В некоторых поселениях они выглядели очень похоже на настоящих, их лица, одежды и доспехи тщательно выкрашивали и перевертыш иногда опасалась, что изваяния вдруг оживут и набросятся на нее.

– Эта история лишь объясняет особую нелюбовь горожан к перевертышам. Основная часть населения сейчас состоит из людей и самых разнообразных полукровок. Они, конечно же, прибыли не так давно и, скорее всего, даже их дальние родственники не имели никакого отношения к Войне-За-Мыс, но им навязали правила. Их убедили, кого они должны любить, а кого ненавидеть, это стало уже, своего рода, традициями. Кроме того, я не могу не напомнить, что люди – а Врата называют жемчужиной людских городов – строился и отвоевывался совсем не людьми. В те времена людей проживало немного, в большинстве своем они предпочитали пропускать вперед себя во время опасности другие народы. Я долго изучал историю города и почти уверен, что вклад быстроживущих на самом деле минимален. Если не сказать грубее.

– Тогда почему это людской город? – Рэ покрутила головой. Либо Алорэ и Фэ уже слышали эту историю либо не удивлялись подобному, либо слишком хорошо держали себя в руках. Лекарь и правда хорошо контролировал эмоции, а Фэ мог считать удивляться чему-то, тем более, когда речь шла о людях, выше своего достоинства. Зато Нэ смотрел на Эйэ с таким же интересом.

– Потому что они первыми сориентировались и стали называть его таковым. Они заявили, что герой, спасший город был одним из них. всюду быстроживущие начали писать о своих подвигах, они переписывали летописи и вписывали в них себя, но еще большее влияние оказывали их ораторы – раз за разом всему населению Дкадиара повторяли, что Врата принадлежат людям и именно они являются правителями величайшего порта. Через сотню лет им начали верить почти все, а ныне народы подтверждают эти слова. Быстроживущим настолько поверили и так привыкли называть Врата людским и радоваться, что принимаются и другие народы, что даже если кому-то сунуть старые книги под нос, никто не поверит в их подлинность. В городе подчиняются людям, хоть у власти стоят и другие народы. Люди боятся перевертышей и потому позаботились о том, чтобы зверолюдов боялись и ненавидели. Горожане, большая часть их, считает подобных тебе, Рэ, чудовищами и с удовольствием отдаст властям.

– Но как же тогда мне быть? Мне не идти с вами? Если вокруг и правда все угодья поделены между охотниками, то…

– Нет. Вокруг этого города с угодьями ситуация намного проще. Охотники встречаются во Вратах, но их можно пересчитать по пальцам рук. Перевертыши до сих пор вселяют ужас в души горожан, и потому в лес выходят единицы, а уж далеко в лес не заходит ни один. Товары доставляют на многочисленных кораблях. Через Морские Врата проходят все торговые суда. Из-за страха встретиться с перевертышами люди охотно покупают мясо у торговцев и путников, и большую часть времени предпочитают питаться рыбой, крабами, осьминогами, водорослями и всем, что выудят из моря. Эта позиция меня удивляет, но это не мое дело.

– Меня интересует, насколько мы впишемся в этот город. Свэты всегда привлекают к себе внимание, и всегда повышенное, – Алорэ знал это не понаслышке. Он страдал от своего происхождения и дара в юные годы и, увлекаясь самолечением, нанес себе немало вреда. Об этом лекарь предпочитал не распространяться, Рэ случайно услышала, как Фэ убеждал Ала не усердствовать с зельями, а после пожурил за прошлые ошибки, – А уж если нас туда явится толпа…

– Не толпа, а всего шестеро, может, семеро, если нам пришлют воина. Нас заметят, это бесспорно, и мы заинтересуем горожан, однако, не так, как в любом другом городе. Во Вратах проживают полусвэты и порой живут и свэты. Население города возросло в семь раз по сравнению с прошлым столетием, он разросся во все стороны, у него появилось несколько частей – Верхний город, Средоточие, Нижний город и теперь еще и Загородье – та часть, что располагается за всеми стенами и совершенно не патрулируется никакой стражей. Пожалуй, почти все народы, которые вы знаете, и даже тех, о которых никогда не слышали, вы сумеете отыскать в Морских Вратах. Также как и самые разнообразные их смешения. Этот город свободных предпочтений, свободной любви и прекрасной торговли – случайные путники, беглые враги народов, путешественники, моряки – все стекаются во Врата, чтобы приобрести товар или выгодно продать его. А еще, чтобы выжить. В этом городе можно найти запрещенное со всех трех соседних континентов, если знать где искать.

– Удовольствия на любой вкус, – Таэль беззвучно вынырнул из шатра. Рэйара же, увлеченная не только рассказами Эйэ, но и, в большей степени, рассказчиком, даже не обратила внимания, когда его запах усилился, – Насколько я помню, именно этими словами они заманивали раньше к себе гостей. Платежеспособных, разумеется, а также знатных людей и верховодов и главарей других народов.

– В самом деле на любой? – заинтересовался Наэм, – Совсем что угодно?

– Правители Врат обещают это и даже говорят что-то про гарантии, но маловероятно, что тебе что-то вернут, если ты недоволен. Хочешь мальчика? Хочешь, чтобы он был потомком свэтов, но при этом имел кровь калнсов и носил на себе проклятие отрекшихся? Если ты достаточно заплатишь, то получишь то, что желаешь. И если сумеешь связаться с нужными людьми – в основном именно они заправляют подобными местами. Калнсы строят бордели, но надо всем стоят именно люди.

– Откуда тебе-то знать, Таэль, про любые развлечения? – огрызнулся Фэ, – Неужто ты перечислил то, что сам заказывал во Вратах? Или то, что планируешь заказать?

– Нет, благодарю, меня подобное не очень-то интересует. Я не бывал в портовом городе, но много читал про него, и некоторые мои приятели уже отправлялись туда на задания. Они и поведали мне о своих приключениях.

– Никогда бы не подумал, что у тебя есть приятели. Они не воображаемые? Мы бы тоже смогли с ними поговорить и увидеть их, или это твои личные приятели? – продолжал свои шуточки ученик Эйэ. Наэм улыбнулся, Алорэ покачал головой, а Рэйара махнула им рукой.

– Вы мешаете мне слушать! Обсуждайте это где-то в другом месте. Удовольствия на любой вкус, это понятно. А с остальным там как?

– Там сложно выживать, – предупредил женщину заклинатель, – Лучше всего для нас будет обосновываться в Верхнем городе или Средоточии. В Нижнем городе проживают наименее обеспеченные горожане, преступность процветает, множество банд выясняют отношения прямо на улице. В Загородье и вовсе выжить почти невозможно, а уж нам и подавно. Особенно, если перевертыши вновь решат вернуть себе владения.

– А почему бы не остановиться в Сердце? Там же лучше всего со стражей, да? – полукровка не любила вмешиваться в решения братьев, но должна была покрасоваться перед Эйэ, показать, что внимательно слушает, интересуется заданиями и продолжить беседу. Может, и хорошо, что Врата опасны и несут проблемы – это отвлекало от горестных воспоминаний.

– Наша Община даст нам определенный запас монет, но на Сердце нам не хватит даже если мы продадимся кому-нибудь в рабство. В самой верхней части города, вокруг статуи, проживают исключительные богачи и знать, простому люду туда доступа нет. Более того, простолюдье может отправиться на плаху, если явится в Сердце не по делам. Никто не станет устраивать суд. Вход в город дозволен лишь по приглашениям, чтобы попросить аудиенции, на определенные праздники, если знать соизволила позвать горожан, если есть срочное дело или послание к жителям Сердца.

В Верхнем городе также есть знать, но намного беднее, чаще всего это дальние родственники кого-то из правителей, бастарды, неугодные дети и прочие. Некоторую часть отправляют и вовсе в Средоточие, но это редкость. Жители Верхнего города куда менее спесивы и самодовольны, но их условия жизни лучше, чем у большинства. Дома в этой части стоят прилично, добраться до нас будет сложно. Я обсудил с Верхушкой, они не против помочь нам пробиться в Верхний город, но я полагаю, что лучше всего нам будет обосноваться в Средоточии – это самое торговое и шумное место.

Стража все еще следит за порядком и довольно хорошо, ведь мы близко к Верхнему городу, но преступность уже имеет место быть. Свэты в Средоточии никого не удивят, нескольких штук можно встретить там и сейчас и, скорее всего, большинство их и полукровок не из Общины. До нас смогут добраться из низов, днем ворота открыты для любых желающих, но до нас сможет дойти и знать – порой она спускается в Средоточие. А вот посещение Нижнего города они себе не позволяют.

– А что мы должны будет делать во Вратах? Нет, я понимаю, что нам сказали искать отрекшихся, женщин из Ордена Посоха и нарываться на новые неприятности, – протянул Фэ, – Но какая-то менее важная миссия у нас есть? Например, найти кого-то и привести куда-то, или выкрасть что-то, или, может, испробовать все удовольствия, которые, как говорит всезнающий Таэль, там предлагают?

– Поверь, ты никогда не дождешься таких легких заданий, – Эйэ сочувственно положил руку на плечо приятелю, и его ученик горестно вздохнул, – Нет, удовольствия не для нас. Мы хорошо справлялись со своими миссиями раньше, и теперь наша первостепенная задача – закрепиться в городе и придумать себе достойное занятие. Что-то, что позволит нам надолго остаться и понемногу узнавать, что творится во Вратах. Только не предлагайте стать пекарями – пекарен в Серединном городе скоро станет больше, чем улиц. Нам нужно нечто другое. Мы должны дать жителям, то, чего более нигде нельзя добыть, или у нас будет минимальная конкуренция.

– То есть, нам нужно что-то, чего в этом городе мало, но при этом мы могли бы это быстро и легко доставать, и тем самым обходить всех конкурентов? – задумался Таэль, – Хм, еще и, наверное, чтобы это можно было называть семейным делом? Большинство народов все равно путает, мы для них на одно лицо. Горожане решат, что мы ода семья.

– Да, было бы неплохо, – согласился волшебник-главарь, – Цвет волос для других народов не показатель, ты прав.

– И нужно что-то, что не станет мешать нам заниматься своими основными обязанностями? Полагаю, это что-то должно еще и неплохо нас обеспечивать. Я устал питаться кореньями и жидкой похлебкой. Тем более в городе, где есть трактиры и уйма пива и вина. Во Вратах же еще не закрыли все злачные места? – почесал гладкое лицо, без бороды и усов, Фэ.

– Да, обеспечивать себя мы должны, Община не станет кормить нас все время. Злачных мест в городе становится с каждым годом все больше, не волнуйся, брат, никто не лишит тебя развлечений, – обнадежил Эйэ.

– По всей видимости, мы должны еще и обеспечить Рэ возможность выходить за стены, когда это нужно? – теперь к обсуждению примкнул и Наэм.

Алорэ посмотрел в сторону Рэйары и остальные последовали его примеру. Женщина, которая до этого только разглядывала предводителя и гадала, не станет ли пережитое горе тем самым толчком, который позволит ей сблизиться с мужчиной, встрепенулась. Она почувствовала себя неловко от повышенного внимания.

– Чего вы на меня уставились? Я не сад, чтобы мною любоваться! И не кусок мяса! – возмутилась полукровка. Вожак улыбнулся ей, и от этого стало еще более волнительно, – Что опять не так?

– А вот с куском мяса ты попала в цель, – лекарь тоже заулыбался. После Мрачного Леса любые его ужимки скорее отталкивали, нежели приободряли, – Эйэ, ты говорил, что охотников там почти нет. Все мясо и шкуры жители покупают у путников, верно? Значит и конкуренции почти нет. Ведь отказываться от мяса мало кто будет по своей воле, а уж от хорошо выделанных шкур желающих воротить нос и вовсе не найдется. Даже обитатели Сердца явно захотят приобрести пару-тройку лисиц и волков на вороты для своих нарядов, а уж белок и куниц подавно. Сейчас для Врат это редкий товар. Другие охотничьи трофеи вроде клыков, голов, когтей и рогов не только могут украсить богатые дома, но и пригодятся волшебникам. Во Вратах много волшебников?

– Прилично, – со знанием ответил вместо заклинателя Таэль.

– Но тогда Рэйаре придется целыми сутками бегать по лесу, чтобы обеспечить нас товарами. Этот план был бы хорош на день или два, может, на пять, даже на десяток дней, но больше… – Эйэ покачал головой, – Это слишком. Рэ нужна нам в поисках. А в лесу может быть опасно. Я бы не хотел отпускать ее одну.

– Я тоже не хочу, чтобы Рэ была далеко от нас. Мы можем открыть лавку разнообразных предметов из дерева, – предложил Наэм, – Я вполне в состоянии сделать кучу всего такого еще до открытия, да и после мне не потребуется слишком много времени. Например, я мог бы работать по ночам. К сожалению, полагаю, я не единственный в своем роде, да и плотников в портовом городе, окруженном лесом, немало.

– Не мало, – кивнул Эйэ, – К тому же связать твои изделия с тем, что нам необходимо очень сложно. Ты же не станешь зачаровывать свои статуэтки и шкатулки? Это можем делать мы с Фэйэном, но наши силы не столь велики, чтобы занять достойное место в городе. Нам нужно что-то, что сможет заинтересовать тех, кто скупает артефакты или, напротив, их продает. Мы должны привлекать торговцев древностями, должны выделяться для знати и быть полезны для людей попроще, как и для торговцев с других континентов, именно они будут обеспечивать нас.

– Нам нужны магические вещи, зелья, все, что может привлечь людей, слабые артефакты, пара неплохих древностей и очень много слухов, – сделал выводы Алорэ, – Причем, слухи нам нужны даже больше, чем все остальное.

– Но и это остальное нам надо где-то достать, – Фэ вздохнул, – Быть может, нам обратиться в Общину? Уверен, у них есть куча ненужного барахла, которое может нам пригодится.

– Община поможет нам всем, чем сможет, как только мы подберем вариант и сообщим им об этом. Также, нас должен встретить кто-то из свэтов, он давно уже живет в городе и собирает информацию. Нам помогут хотя бы немного разобраться в том, что там происходит, помогут с заселением и буду сопровождать на протяжении первых шагов.

Свэты и перевертыш, словно по команде, одновременно уставились на Эйэ.

– С чего такая забота? – первым поинтересовался Алорэ, – Обычно нам только говорят куда идти и что делать. Подобная помощь меня несколько… пугает. Все ли ты рассказал нам, Эйэ?

– Все, что смог узнать сам.

– Мы далеко не любимчики в Общине, – согласился с лекарем заклинатель деревьев.

– Это ты очень мягко сказал, – ухмыльнулся Таэль, – Вы постоянно нарушаете правила, почти не бываете внутри стен, и, хоть и приносите пользу, но считаетесь неуправляемыми. Обычно вам выдают самые неудобные, мерзкие, грязные, скучные и опасные для жизни задания. Вы в Общине не в почете. Только из-за Эйэ вас все еще не разогнали или не распределили по разным отрядам. Да, и потому, что вы хорошо работаете в команде, вы умны и хитры, вы достаточно горды, чтобы лишний раз просить помощи у Общины, в чем несомненный плюс. Однако вы – не полноценная часть нашего общества.

– Не вы, а мы, – поправил призывателя Алорэ.

– Что ты сказал?

– Тебе давно пора научиться говорить «мы».

– Он не один из нас, – уверено заявила Рэйара. Таэль согласился с женщиной и громко поддакнул.

– Вам не надоело это? – лекарь покачал головой, – Рэ, я не понимаю почему ты, добрая женщина, продолжаешь эти глупости и отказываешься принимать Тэ? Прекращай слепо соглашаться с Фэ или мной, у тебя может быть свое мнение. Нет, погоди спорить, я говорю сейчас не с тобой. Таэль, ты теперь часть нашего отряда и, хоть ты и пытаешься делать вид, что мы тебя мало интересуем, но, признайся, ты тоже в немилости в Общине. Тебя отправили присматривать за нами, шпионить, но не потому ли, что там, в пределах стен, для тебя больше нет места? Ты вырос в Общине и считал ее домом, но проводишь слишком много времени за ее пределами. Тебе уже не наверстать того, что ты пропустил в обществе свэтов и более не стать одним из тех, кто сидит за стенами. Теперь ты ближе к нам, чем к ним, и, хоть это тебя и пугает, хоть ты и пытаешься переубедить себя и нас, хоть и думаешь, что когда-нибудь все вернется к тому, что было, где-то в глубине души ты все понимаешь. Ты так же, как и мы, в немилости, ведь рискуешь своей шкурой на мерзких и опасных заданиях. Ты скучаешь во время длинных переходов вместе с нами.

Таэль громко возмутился. Он вскочил бы на ноги, стараясь возвыситься над лекарем, если бы не стоял в этот момент. Алорэ, же смотрел на него с холодной уверенностью, без вызова, как обычно. Негодование застыло на лице Таэля, он беззвучно открывал рот, указывал пальцем на лекаря, желая продолжить спор, но ни звука из него так и не вырвалось. Рэйара поняла – он не знал, что и сказать в ответ на подобное замечание, и женщине даже стало жаль мужчину. Скорее всего, причиной сострадания была смерть Жужа.

Перевертыш поднялась, подошла к Таэлю, молча взяла его за руку и привела на покрывало. Она усадила мужчину между Наэмом и Алорэ и шпион, в кои-то веки, не стал противиться. Он не кривлялся, не ехидничал, да и не говорил, в принципе. Только коротко кивнул и сжал пальцы полукровки прежде, чем отпустить.

– Полагаю, – вернулся к обсуждению главного вопроса сереброволосый свэт, когда все успокоилось, – нам нужна лавка, специализирующаяся на магических товарах и артефактах. Хотя бы небольшая, с небольшим ассортиментом, но при этом достаточно интересным, чтобы привлечь разных покупателей. Особенно нас должны интересовать жители Верхнего города и Сердца.

– Почему они? – Рэ устроилась за спиной лекаря и положила голову ему на плечо. На мгновение ей показалось, что на лице Эйэ появилась гримаса злости, но когда женщина отвлеклась на шум листьев, а после снова посмотрела на вожака, то увидела привычное равнодушно-спокойное выражение на его лице. Показалось?

– Маловероятно, что женщин Ордена Посоха могли снабжать обычные простолюдины и даже средний класс, – Алорэ погладил по голове полукровку и она снова заметила изменения на лице вожака отряда, – Артефакты нынче – также удовольствие не из дешевых, а еще дороже стоит нанять людей, которые будут выполнять, что прикажут. Призвать саргов могли только сильные темные маги или отрекшиеся, а для сотрудничества и с первыми, и со вторыми нужны силы, средства, связи и время. Чем занимаются люди из Средоточия, чтобы заработать? Продают обычные повседневные вещи, охотятся, гоняют рыбаков, шьют и куют, верно? Это требует немало сил и приносит не очень много дохода. А чем занимаются люди в Нижнем городе? Рыбачат целыми сутками, чистят, моют, выколачивают пыль, охраняют кого-то или что-то, стирают, готовят, присматривают за детьми более богатых людей… Им некогда думать об отрекшихся, им не на что содержать темных магов из Орден Посоха. Уж про Загорье и вовсе говорить нечего.

– А мне кажется, что именно бедняки, которые работают и работают, а им все равно на жизнь не хватает, и должны быть недовольны в первую очередь. Что если они помогают искать артефакты и призывать саргов отрекшимся потому как устали гнуть спины за гроши? – поинтересовалась перевертыш. Мужчины только заулыбались, Таэль и вовсе коротко хохотнул. Женщина нахмурилась и с напором продолжила говорить, – Я жила с бедняками, я дружила с ними. Я общалась с ними постоянно еще задолго до людского Серединного города, а потом и в нем. Во всех городах после него я, в отличии от вас, постоянно жила с людьми и чаще всего с теми, кто едва прокармливал себя. Я знаю их! Иногда они настолько устают жить в нищете и голодать, что готовы на все. А если им не хватает на то, чтобы прокормить семью, и их дети страдают!..

– Не думаю, что среди бедняков есть храбрецы, – поморщился Таэль, – Они не так воспитаны. Тем более им не достает хитрости и знаний, чтобы быть полезными.

– Они нормально воспитаны, – огрызнулась женщина, – Уж не хуже тебя. Многие из них умны и достаточно хитры. Среди них может и не так много храбрецов, но из-за общения с такими как ты в их рядах появляются безумцы. Беднякам уже нечего терять, кроме жизни, которой их и без того могут лишить богачи лишь ради забавы. Я сама видела, как знать умеет развлекаться, видела резню в кварталах бедняков. Отчаявшись, можно рискнуть жизнью, чтобы найти для себя блага.

– Хорошо, не будем никого сбрасывать со счетов, – примирительно сказал предводитель-волшебник, – Нам нужно что-то, чтобы мы могли попадать и в Загородье и в Сердце. Артефакты помогут нам подняться до Верхнего города, но этого недостаточно… Хм, а может и впрямь, добавить идею с охотой Рэйары? Рэ, ты не против добывать мясо и шкуры? Самые плохонькие обрезки и те, которые не купит никто из обеспеченных жителей, ты сможешь продавать в Нижнем городе. Не ты сама, разумеется, а какой-нибудь помощник.

– Я могу и сама, и заодно буду узнавать слухи.

– Мне это не нравится, – отрезал Эйэ. Остальные тоже загалдели, закивали, соглашаясь и даже Таэль подал голос и сообщил, что это недостойное занятие для женщины.

– Я выживала в подобных местах много лет, намного дольше, чем вы можете себе представить. Я знаю, что делать и как себя вести! – попыталась вразумить братьев полукровка.

– Довольно споров, – Эйэ встал, – У нас есть идеи, что делать. Завтра ты, Таэль, отправишь отчет в Общину. Для окончательного принятия решения у нас будет еще очень много времени. В полдень я создам портал, который перекинет нас прямиком к стенам Солнечного города, оттуда мы сумеем верхом добраться до Плато Ветра, сядем на баржу и по каналу доберемся до Закатного. От него всего три дня пути верхом до любого из трех небольших портов. В том, на который мы заранее укажем, нас будет ждать корабль – так мне пообещали. Он-то нас и доставит до Морских Врат. Если ничего не изменится, пока мы будем добираться и нам не придумают еще заданий, то мы должны будем управиться за два с половиной десятка дней.

– Два с половиной? – с ужасом выдохнул Таэль, – Ты смеешься над нами? С путешествием на барже, с порталом и верхом и только ради того, чтобы сократить до двух с половиной десятков дней?

– Если ты хочешь ехать напрямик верхом, то готовься стирать свой зад об седло как минимум вдвое дольше, и это если повезет. Тем более, спешу напомнить, что на пути нам встретятся Дикий лес, Плато Смерти и безымянная пустыня. Она до сих пор опасна, хоть ее создатели пали вот уже пять столетий как. Мы очень далеко от Морских Врат, можно сказать, на противоположной стороне материка.

– Нам не могли найти задания поближе? Мы шли сюда, и я так и не понял, зачем, почти полтора десятка дней, а до этого наш путь длился и того больше. Нас гоняют по всему континенту! Могли бы и подумать о нашем удобстве.

– Ты сам сказал, помнишь? – напомнил Наэм Таэлю, – Мы в немилости у Общины. Мы слишком полезны, чтобы от нас избавляться, но недостаточно хороши, чтобы нас уважать и любить. Мы – отряд, который можно отправить, в том числе, и на край света, чтобы он выполнил поручение, для которого всеми остальными рисковать не хочется.

– Я помню все свои слова, Деревяшка, – рявкнул светловолосый свэт, – И я не спрашивал тебя, а лишь возмущался вслух. Разве я не могу быть недоволен подобным отношением? Или вы думаете, что я должен только бесконечно молчать и слушать вас?

– Тебя никто не просит от этом, – примирительно сказал лекарь, – Не стоит ругаться, из этого не выйдет ничего хорошего. Усталость сказывается на нас, и волнение за Эйэ, и… Последние дни были нервными, нам нужен отдых.

– Какой еще отдых? У нас очередное задание, – проворчал Фэ, – до которого мы вынуждены добираться так долго, что даже смерть покажется нам увлекательным приключением. Во Вратах сразу же на нас обрушат столько проблем, поручений, просьб и тому подобного, что мы долго еще будем мечтать хотя бы отоспаться.

– Хочу напомнить, что наш сон не похож на сон любых других существ и мы вполне можем ограничиваться всего тремя-четырьмя часами… – лекарь тоже поднялся на ноги и потянулся, – Поэтому, я бы на твоем месте не сильно переживал – это ничем не отличается от нашего привычного распорядка. Сдается мне, вы недовольны именно самими Вратами и удивлены проявлением заботы.

Таэль пожал плечами, а оба волшебника и заклинатель деревьев согласились. Рэйара, как и прежде, редко следила за взаимоотношениями с Общиной, ее это не интересовало. На сей раз она решила промолчать. Ей было все равно, куда идти и что там надо будет делать, полукровка была готова следовать за своей стаей и во всем помогать им. Делать же это в Вечном Лесу, в Серединном людском городе или в портовых Вратах – не имело значения. Но кое-что другое имело.

– Что они сказали про Жужа? – она задала вопрос, который вертелся у каждого из отряда на языке, но никто так и не сумел произнести его вслух. Не хватило сил, – Они отправят людей проверить Мрачный Лес? Они заберут его останки и узнают, можно ли его вернуть к жизни? Община горюет вместе с нами?

– Не думаю, что тебе будет приятно услышать ответ на любой из своих вопросов, Рэ, – Эйэ грустно улыбнулся.

Перевертышу надо было бы остановиться, она понимала, что волшебник не зря ограждает ее, но она не смогла.

– Почему?

– Тебе будет неприятно, если я начну тебе врать, верно? Но и говорить тебе правду я не желаю, так как она… Не слишком приятна. Ты и так все прекрасно понимаешь, не стоит заставлять меня произносить вслух неприятные слова. Никому от этого легче не станет.

– Нет уж, я должна услышать то, что они сказали, – заупрямилась женщина. Нэ хотел взять ее за руку, но полукровка дернула конечностью, намного сильнее и резче, чем это требовалось.

– Зачем? Кому от этого будет лучше? Ты расстроишься, Фэ рассердится, Наэм покинет нас, чтобы перенести боль в гордом одиночестве и не нагнетать обстановку, Таэль скажет глупость и хорошо, если не нарвется на чьи-нибудь кулаки, хотя в душе будет переживать не меньше нашего. Алорэ, как всегда, не покажет своих чувств, а я в очередной раз разозлюсь на Общину. Но свэты – наш народ и с этим мы ничего не можем сделать. Происхождения не изменить, как бы ни хотелось. Уж тебе ли не знать.

– Я хочу знать, – Рэйара перешла на гортанный голос, сопровождая свою речь рычанием. Она чувствовала потребность прояснить, что Община думает о гибели одного из ее братьев, не понимала зачем именно, но хотела услышать правду.

Эйэ сдался.

– Община не выразила нам и толики сочувствия. Жуж, как и любой из нас, никогда не был полноценным членом общества, про него почти ничего не знали. Верховод, три приятеля Жужа и волшебница Уоэйа – лишь они высказали сочувствие, и их грусть была неподкупной. Уоэйа не сдержала слез, несмотря на осуждение. Верхушка же высказала свое удивление, что мы так долго продержались и никого не теряли долгие годы. Они заявили, что незаменимых нет, и вскоре нам отправят нового воина, более обученного и, возможно, более приспособленного. Община не намерена отправлять в Мрачный Лес никого из своих, чтобы выуживать распотрошенное тело, которое, к тому же, уже давным-давно могли сожрать дикие звери или любые темные существа. Также они заявили, что тратить силы на воскрешение среднего и посредственного свэта, которого легче и дешевле заменить, они бы не стали, даже если бы мы принесли его останки с собой.

Рэйара ударила кулаками по земле и подскочила на ноги так быстро, что Таэль, сидящий рядом, отшатнулся, испугавшись. В нос ударили нотки страха, но не только его – братья опасались чего-то, возможно, того, что она не сумеет сдержать себя в руках. До полнолуния теперь было далеко, луна убывала, а вместе с ней убывала и звериная ярость в душе перевертыша. Должна была убывать. Отряд знал это, но тогда почему они испугались?

– Это несправедливо! Как они могут так относиться к Жужу? Они должны хотя бы забрать его останки! Если мы не можем вернуть его, то должны хотя бы устроить достойное погребение. Мы должны… Проститься. Пусть вернут нам нашего брата!

– Они не станут, Рэ. Более того, наших отзывают из Мрачного и Вечного Лесов, из многих лесов в окрестностях, начиная с самого Снежного Леса и дальше. Как и из городов. Задания в той части материка считают теперь опасными, и наш брат может отправляться туда только на свой страх и риск. На помощь, в случае чего, надеяться не стоит. В той области, как я понял, повсеместно происходит нечто похожее. Сначала умирают Сердца лесов, а после тьма продвигается дальше. Нам повезло, что мы выбрались. Община решила, что лучше всего будет отдалиться, отгородиться от проблемы, усилить оборону своих земель на случай, если зло проберется через половину материка и не вмешиваться, пока опасность не будет грозить уже непосредственно нашему народу. Верхушка отдала распоряжение и постепенно открывает порталы, чтобы переправлять все отряды обратно. На тот момент, когда я уходил, маги распределения сообщили, что остались четыре группы. Полагаю, на данный момент только мы продолжаем находиться в опасной зоне. Если мы через сутки не отправимся прочь сами, за нами пришлют волшебника из Общины, который доставит нас в более или менее безопасное место. Сколько мы после будем из него добираться и что мне придется выслушать в таком случае – я думать сейчас не хочу.

– Но мы не должны бежать от опасности, – возмутилась женщина, – У нас есть силы, чтобы справиться с тем, что творится в лесах. Если мы оставим как есть, то Жуж может стать не единственным. Могут пострадать и другие.

– Скорее всего, другие пострадают. Они уже страдают. Мы не знаем, сколькие жизни унесли отрекшиеся, пока набирались сил, сколькие они уносят прямо сейчас. Мы ничего не сможем сделать, Рэ, – ответил предводитель отряда. Эйэ переживал за свою семью, остальные мало интересовали его.

В большинстве случаев перевертыш одобряла такой подход, но в лесах обитало много ее сородичей, всюду жили друиды…Люди до сих пор не покорили внушительную территорию, оставляя возможность древним народам обитать на своей исторической земле и соблюдать старые традиции. Чистый, сохранивший свое очарование клочок земли, почти не тронутый завоеваниями и в высшей степени связанный с природой не хотелось терять. Рэйара с удовольствием бы выступила вместе с местными жителями, она бы могла объединить разрозненные поселения десятков народов. Общий враг и общая беда помогли бы сплотить тех, кто предпочитал не сталкиваться в мирное время, но без посторонней помощи шансов на благополучный исход было мало.

– Если мы не поможем, та часть может полностью попасть под влияние отрекшихся? – лезть в какие-либо важные вопросы полукровка обычно не любила, но сейчас ее задели за живое не только гибелью брата.

– У меня имеются опасения, что она уже подверглась влиянию, – Эйэ поднял над землей ладонь и выпрямил пальцы. Фэ, желающий вмешаться в разговор, поморщился, но промолчал.

– Ты хотя бы говорил об этом с Общиной? Ты говорил, что рядом живут народы, которые не смогут никуда сбежать целыми поселениями. А если и сумеют, то они потеряют свои дома, все, что наживали все годы. Они потеряют все! У них есть дети, старики, больные и раненые. Они не смогут бросить то, что имеют, тем более близких, и бежать!

Перевертыш насупилась. Нет, она понимала, что не может спасать всех и каждого, но и бросать народы, целые поселения на произвол судьбы только потому, что Верхушка испугалась или, что еще хуже, не желала рисковать и тратить время, которое пригодится на усиление своего влияния или подготовку защиты Общин, неправильно. Рэйара, хоть отвары и заклятия помогали справиться с раной на душе и отводили мысли в сторону – это помогало легче и быстрее переживать что угодно – чувствовала боль от потери Жуэйля и не желала никому проходить через это. Рана на сердце скоро зарастет, а шрам от нее никуда не денется. Если отрекшихся не угомонить, понесут потери и другие – пусть не свэты, но калнсы, дэбэсы, вэйши… И еще больший удар придется по самой земле. Почва перестанет быть плодородной, зверье разбежится или умрет, ягоды и грибы сгниют, а вместе с тем начнут голодать перевертыши. Ничем хорошим это раньше не заканчивалось.

– Да, они могут многое потерять. Мы не знаем, как быстро распространится зараза. Мы ничего об этом не знаем, и не станем узнавать. Община дала мне четкие указания, что делать, и чего делать не следует.

– Быть может, мы хотя бы сообщим народам этих краев? Я могу быстро бегать, ты можешь отправить им какие-нибудь послания, чтобы они успели подготовиться. Может, у них найдутся волшебники, которые сумеют справиться с напастью? – Рэ повернулась к Фэ и Наэму, ища поддержки, но те продолжал молчать, – Там живут перевертыши. Если их земли захватят, они начнут искать другие и нападать на города…

– Возможно.

– Начнутся сражения, как сотни лет назад! – Рэ не сдержалась и повысила голос. Предводителю это не нравилось, а перевертыш и не думала останавливаться, – Будет война!

– Это будет не наша война, – грубо ответил Эйэ, и когда на лице женщины появилось выражение негодования, обиды и злости, примирительно поднял руки и продолжил, – Единственное, что мы способны сделать, чтобы помочь – найти артефакты и тех, кто их скупает. Если мы узнаем, кто стоит за этим, то узнаем и зачем. Мы сможем понять, как бороться с отрекшимися, если поймем, кто виноват в их возвращении и, скорее всего, сумеем узнать и про леса.

– И это поможет? Мы сумеем спасти народы и излечить Вечный Лес? И во Мрачном Лесу больше не станут сходить с ума перевертыши?

– Этого я тебе обещать не могу, но остановить заразу и, скорее всего, вернуть большей части земель прежний уклад это поможет. Я не могу уверять тебя, что Вечный Лес когда-нибудь исцелится, но верю, что другие заражения не принесут разрушений. Лучше пожертвовать несколькими поселениями и куском территории, но покончить со всеми отрекшимися, чем пытаться спасти каждый клочок, не зная, когда враг остановится.

– Хорошо, – кивнула полукровка, – А ты отправишь предупреждения местным жителям? Твои послания можно отправлять на мили и мили, ты сам говорил и не раз доказывал это. Я не прошу тебя делать порталы – они отнимает много сил, но послания…. Если ты не сможешь дотянуться до городов, может отправить Фэ, я видела, как он передает сообщения через животных. Он может попросить, например, птиц, и они донесут слова до волшебника, призывателя, шамана или любого, кто способен их понять. В каждое поселение.

– Я тоже могу это сделать, – улыбнулся волшебник-предводитель, – Это несколько проще, чем передавать послания силой мысли, и нет необходимости убеждать получателя в своей благосклонности. Но это занимает немного больше времени.

– Пусть больше. Но мы предупредим невинных о приближении опасности и, быть может, они сами сумеют справится. У них будет время придумать что-то. Это лучше, чем оказаться лицом к лицу с неизвестным врагом, в момент, когда ты совсем не ожидал подобного. Ты отправишь послание, Эйэ?

Мужчина задумался. Некоторое время он молча размышлял, Нэ придвинулся к полукровке, явно намереваясь что-то сказать, но Эйэ встретился с ним взглядами, нахмурился и тут же кивнул.

Рэйаре на миг показалось, что он сделал это только, чтобы успокоить ее и избавиться от дальнейших уговоров, а на самом деле ничего делать не станет. Что-то в его лице навевало на подобные мысли. Но ведь заклинатель не станет ей врать! Эйэ с первых дней знакомства был добр и ласков, он помогал и оберегал. Перевертыш знала, что мужчина испытывает к ней особенно теплые чувства, но по какой-то причине боится их проявлять. Быть может, после того самого посещения борделя в компании Жуэйля. Рано или поздно он должен будет позабыть. Рэ хотела верить в лучшее. В то, что из соседствующих в душе нежности с влечением и холодности с непреклонностью победят первые. Тем более, в последние годы он нередко вел себя так, словно в нем жило два свэта, похожих друг на друга, но с разными увлечениями и стремлениями. Перевертышу нравились оба.

Полукровка знала Эйэ слишком давно для того, чтобы сомневаться, стоит ли он ее доверия. Они понимала, что всему виной пережитый страх от встречи с саргами, боль, страх потерять еще одного брата, нервное ожидание вожака и споры, почти переросшие в драки. Это воздействовало на нее и на ее восприятие действительности. А Эйэ продолжал оставаться все тем же Эйэ, что бы ни происходило.

– Надеюсь, теперь вы окончательно успокоились? На сегодняшний день мы выяснили все, что требовалось, и наше ночное собрание можно считать оконченным? – поинтересовался предводитель. Он поднялся, пока остальные присутствующие соглашались, что пора бы завязывать говорить. Мужчина по-доброму, почти по-отечески, улыбнулся и указал на походные шатры, – Живо идем спать! У нас и без того есть беды, мы по-прежнему нуждаемся в восстановлении сил и длительный перерыв между отдыхами только обостряет наши проблемы. И пусть ночь подарит нам покой и умиротворение!

– И да наполнятся наши тела силой, а наш дух – непоколебимостью, – в один голос отозвались перевертыш и ее братья привычными заученными словами. Древние народы обладали подобными фразами и ответами на них, пожалуй, с сотворения мира. Все, кроме перевертышей и людей, хотя последние начали понемногу подражать местным обитателям. Рэйара узнала о существовании пожеланий и отзывов только когда присоединилась к отряду. Ни ее стая, ни бедняки в людских городах, ни старик-охотник не обучали ее этому, потому что сами не использовали.

Когда женщина заползала в шатер, небо успело просветлеть, солнце поднималось, принося с собой тепло и надежду на лучшее. Настолько поздно, или вернее рано утром, отряд уже давно не ложился.