– Я подозревал, что ты отличаешься от меня, от наших соседей и ото всех, кого я знаю. Ты не похожа на других. Ты должна была рассказать мне о своей тайне раньше, – сказал охотник в тот день, – И я бы непременно помог тебе скрываться. Одной справляться тяжело, верно?
– Тебя не пугает мое происхождение? – удивилась Рэйара, – Неужели, ты не желаешь рассказать обо мне своим приятелям и натравить на меня псов?
– Ох, да помогут тебе все светлые Боги, конечно же нет! Да, в городе многие называют подобных тебе зверолюдами и считают чудовищами и проклятыми. Многие, но не все. Я не обязан считать так же. Я хорошо знаю тебя, и плевать хотел на то, что говорят вокруг, Рэй, – мужчина всегда называл свою помощницу именно таким именем, что делало ее похожей на всех его дочерей – Таю, Мэю, Саю, Кою и Бэю.
– Спасибо, что ты… Такой, – девушка осторожно шагнула в сторону охотника и тот не предпринял попытки отстраниться или отшатнуться. Рэйара, которой давно хотелось найти единомышленника; хоть кого-то, кто будет знать о ее главной тайне и не пожелает сразу же ее убить, обняла мужчину и тихо заплакала.
– Не расслабляйся и не забывай, что мыслящих как я мало. Ты должна быть осторожна в городе. Ни в коем случае не раскрывай себя! На твоем пути встретится еще очень много тех, кому ни в коем случае нельзя открывать правды. Будет и много тех, кому ты решишь довериться, а после сильно пожалеешь об этом. Я всегда помогу тебе, Рэй, но рассчитывай всегда только на себя. Ты сама – единственное существо, которое никогда не предаст тебя.
– Ты что, сомневаешься, сможешь ли ты сохранить мою тайну? – старик вновь удивил девушку. Она отстранилась и потерла кулаком глаза. Взгляд мужчины скользнул по ее телу и Рэйара покраснела от смущения – вся ее одежда, лук и сумка были спрятаны в миле от места встречи с охотником. Когда она жила среди стаи, то и не думала стесняться наготы, подобное не было принято в ее доме. Люди научили ее этому чувству, их взгляды и усмешки взрастили в ее душе неуверенность, стыдливость и желание скрыть от чужих глаз как можно большее. Людские законы отличались от привычных ей – еще нищие помогли понять это. Последний десяток лет девушка отчаянно стремилась подражать быстроживущим существам и все больше забывала о привычках перевертыша.
Только в лесу, только во время охоты или длительных пробежек, вдалеке от городов, в землях, которые боялись занимать стаи перевертышей, опасаясь охотников и капканов, только там Рэйара могла почувствовать себя свободной. Только там девушка могла быть легкой, такой, какой была на самом деле, не бояться и не придерживаться правил. У нее никогда не было компании в эти моменты свободы, и встреча с охотником помогла ей в очередной раз убедиться в том, насколько же разняться миры перевертышей и людей.
Взгляд старого охотника не был неприятным, мужчина не желал причинить вред воспитаннице, и через пару мгновений отвел глаза. Рэ отступила и опустила голову. Ей хотелось спрятаться за ближайшее дерево или сказать заботливому отцу отвернуться, но тот и сам вышел из оцепенения. Он снял свой добротный теплый плащ, который полукровка лично подбила лисьим мехом, и, смотря в сторону, протянул девушке одежду.
– Надень, Рэй. Не стоит искушать судьбу, здесь могут встретиться и другие охотники. Нам ведь не нужны слухи в городе, верно?
Перевертыш кивнула и с удовольствием закуталась в плащ. Она столь яро натягивала его, надеясь завернуться в несколько слоев, что тот начал потрескивать.
– Аккуратней, силачка, ты же его так порвешь! – старик засмеялся, и напряжение, которое чувствовалось между человеком и его приемной дочерью, постепенно сошло на нет, – Где твоя одежда? Ты ее порвала или…
– Я снимаю. Всегда, перед тем как перекинуться, чтобы потом было в чем идти домой. И лук я там оставила – лапами стрелять из него неудобно.
– Не говори про лапы! – мужчина покрутился на месте, чтобы убедиться – за ними никто не следит, – Ты должна быть осторожной не только в городе, но и в лесу. С востока приходят дурные вести. Такие как ты нынче совсем не в почете, нападений стало намного больше, люди страдают, зверолюды…
– Перевертыши, – поправила охотника девушка, – Мы зовем себя перевертышами. И так же нас называли свэты и многие другие древние народы, которые проживали рядом. Перевертыши, а не зверолюды. Это люди придумали обидное название для таких как я. Мне рассказывали, что первым они поставили слово «зверь», чтобы отразить для всех нашу сущность. Но ты знаешь меня уже не первый год. Я сплю в твоем доме, я ем с тобой за одним столом, работаю бок о бок… Ты ведь не назовешь меня зверем?
– Не назову. Ты человечнее чем все люди, которые встречались мне. Ты относишься ко мне добрее, чем мои собственные дочери и заботишься обо мне. Ты вновь вернула мне смысл существования. Помогла мне вернуть славу, все в городе снова знают «Рога и хвосты». Ты вернула мне все, чего я лишился, даже… Даже моих дочерей, которым я уж и не надеялся пригодиться. Я никогда не посмею назвать тебя зверем, но я – не единственный житель города! если ты будешь справлять наши соседей, ничего хорошего не выйдет…
– Так ты все понимаешь? Ты понимаешь, и всегда понимал, что они только используют тебя и все равно поддаешься? – Рэ не интересовали соседи, куда больше ее задело иное, – Ты не слепец и осознаешь, что они вернулись только когда ты снова мог что-то им дать, но они не намерены ничего давать взамен? Зачем? Зачем ты терпишь все это? Зачем ты позволяешь им использовать тебя?
Рэйара остановилась и повернулась к мужчине. Ее пальцы впились в плащ с такой силой, что она чувствовала, как ногти, куда более мощные и острые, нежели человеческие, даже в таком обличии, продираются через несколько слоев ткани и выходят наружу. После она жалела, что порвала плащ и сама же зашивала его, но в тот момент она не думала об одежде.
– Потому, что они мои дочери, – обреченно вздохнул охотник, – Единственные родные, которые у меня остались. Я и только я виноват в том, какими они выросли. Я плохо воспитал их, позволял им использовать родню и друзей, надеялся, что тогда они сумеют выжить. Они выжили и продолжают жить, все также используют свое окружение и, конечно же, меня. Я виноват в том, что они стали такими и теперь я не могу им отказать. Им нужна моя поддержка, а я нуждаюсь в их обществе. Моя лавка – единственный способ получить друг от друга то, что нам действительно нужно.
– Неужели все люди такие? Вы в самом деле готовы жертвовать собой ради того, чтобы ваши дети провели с вами хоть немного времени? Вы понимаете, что плохо воспитали их, вырастили чудовищ, но вместо того, чтобы отказаться от них или исправить содеянное, вы позволяете им использовать вас? Я когда-то мечтала стать одной из вас, но теперь… Я не хочу быть такой глупой!
– Ты уже многое переняла от людей и можешь перенять еще больше. Но я тоже надеюсь, что ты никогда не стаешь такой, как я или мои дочери. Быть может, именно потому, что ты не человек, ты совсем не похожа ни на кого из знакомых? Пожалуй, ты всегда будешь лучше людей, всегда будешь отличаться от нас. Не забывай, что ты – лучше, Рэй, и не забывай, что для выживания это нужно скрывать.
Тот разговор надолго запомнился Рэйаре. Он запал ей в душу, и, хоть девушка и не понимала, что же именно пытался донести до нее мужчина, часто думала об услышанном. Полукровка бесконечно разрывалась между народами и не знала, к кому себя относить. Она жила с людьми, но не была человеком, не была свэтом и не была перевертышем в полной мере. Страстное желание забыть о происхождении, которое посещало ее каждый день до той встречи в лесу, мечта стать обычным человеком и мирно жить в Серединном городе, сошли на нет. После возвращения домой, охотник больше не вспоминал о разговоре, все шло своим чередом, как и прежде. Дочери постоянно посещали отца и просили его о помощи или забирали деньги, шкуры и прочее. Рэйара, как и до этого, обеспечивала мужчину, понемногу завоевывала любовь горожан и могла бы даже назвать себя счастливой.
Все изменилось, когда в город прибыла необычная компания – свэты. Эти существа принимали зелья, чтобы не позволять своим способностям испортить жизнь мирному населению, вели себя скромно и с достоинством, но привлекли всеобщее внимание. Рэйара, пусть она и понимала, что это неприлично, ходила в трактир, чтобы пропустить пару чашек эля и поглазеть на необычных гостей. Свэты были редкими гостями в почти полностью человеческих городах, даже парочка их была бы настоящим событием, а уж пятеро… Пятеро болезненно тощих, угловатых и непонятно чего ждущих в этом городе существ меньше чем за сутки стали самыми известными постояльцами Серединного города. Куда известнее писаных красавиц и красавцев, правителя, хозяина лучшей таверны и даже известнее жены казначея, прославившейся чрезмерной любвеобильностью.
Мужчины-свэты улыбались Рэйаре при встрече, а один, сероглазый, хоть и сложно было рассмотреть радужку и отличить ее от остального, и самый взрослый из всех, ласково здоровался с девушкой каждый раз. Светловолосый мужчина, показавшийся больным и отталкивающе-некрасивым, тем не менее несколько раз угощал ее, открывал перед Рэ двери и делал комплименты, чем, конечно же, радовал. Он не пытался говорить дольше, чем того требовала вежливость и подобные знаки внимания к слабому полу. Несколько раз перевертыш сама заговаривала с гостем, но тот ограничивался общими фразами и вновь возвращался к своей компании. Свэты чувствовали себя неуютно – так думала Рэйара – их пугали люди, а полукровка внешне больше походила на быстроживущих, чем на свою мать и отца. Почему так вышло – она задумывалась лишь теперь, насмотревшись на свой народ, но рядом не оказалось никого, кто бы мог ответить.
