Ксен Крас – Шаг за рубеж (страница 49)

Форест не сердился. Он понимал и ее, и остальных слуг. В один день в Санфелл прибыло большинство лордов, сражавшихся у Кеирнхелла. Не только представители Династий, но и их вассалы. За исключением нескольких сбежавших и труса Зейира Флейма. Прибывший до этого Рорри не вызвал недовольства потому, что был один, без свиты и приближенных. Большинство же лордов являлись с помощниками, советниками, приятелями-командующими… И каждый из них хотел чистую постель, горячую еду, умываться и одеваться в чистое. Каждый из них ходил по полу и пачкал скатерти, каждый из них опустошал кладовые и оставлял после себя грязную посуду.

Вихт Вайткроу, прибывший за некоторое время до основной массы подданных, явился без приятеля. Регент ожидал еще одного гостя – бастарда лорда Холдбиста, что-то подсказывало ему, что переговорить с молодым мужчиной стоит, и не по одному поводу. Вайткроу, скорее всего, вел с приятелем переписку и прибыл заранее, чтобы разузнать обстановку и убедиться, что другу ничто не угрожает. Бастард осторожничал – это было понятно, как и то, что Вихт находится под влиянием незаконнорожденного сына Рогора. Клейс бы мог посочувствовать юному правителю юга и родственнику, если бы не знал, что это добровольный выбор Вайткроу.

Любимая племянница, милая Фейг, на свадьбу которой Клейс, к сожалению, не сумел выбраться, рассказывала в письмах о своем спасителе и приятеле мужа, а лорд Вайткроу и вовсе даровал северянину земли, замок и просил даровать титул лорда. Один из доносчиков, который ранее пребывал в Новых Землях и находил интересные, а порой и весьма интригующие подробности жизни знати по ту сторону моря, стал невольным свидетелем всего безобразия, которое сотворяли южный лорд и северный бастард. Этот же доносчик твердил, что давно не встречал настолько интересного и своеобразного собеседника и приятного во многих смыслах человека, не чурающегося применять любые известные методы для достижения цели.

По рассказам, незаконнорожденный отпрыск Рогора, являющийся еще и первенцем, пусть и от служанки или кого-то подобного, был сыном отца куда больше, чем нынешний правитель Робсон Холдбист. Одного разговора с юным наследником хватило, чтобы понять – тому никогда не сравниться с Рогором. Да, он бы мог стать неплохим правителем в мирное время, догадайся кто-нибудь приставить к нему нужных людей. Сейчас, во время процветания Культа Первых, во время войн и попыток заплыть дальше Новых Земель, во время усердного освоения новых территорий и изменений, которые происходили в Ферстленде, северу нужен совершенно иной правитель. Любым территориям нужен очередной Рогор Холдбист, еще более жесткий, чем тот, который пропал.

У Робсона Холдбиста внутреннего стержня и крепкого духа было заметно меньше, чем даже у Вайткроу, представителя Династии, считающейся самой миролюбивой и не склонной к грубому правлению. Именно бастард казался Клейсу куда более приемлемым вариантом в качестве наследника Рогора, по крайней мере по рассказам. К счастью, Вихт шел на уступки не только другу, но и другим достаточно уважаемым и волевым людям. Он позвал узурпатора Фиендхолла прибыть в Санфелл и почтить своим присутствием Его Высочество и Его Величество.

Клейс ждал Рирза с нетерпением и был доволен тем, что увидел. Сын лорда и простолюдинки внешне почти не унаследовал черт древнего знатного рода. Скорее всего, Форест запросто перепутал бы его с любым горожанином, прибывшим с севера. Широкое лицо, темные волосы, бледность, чуть исправленная пребыванием на юге, а до этого в Новых Землях, ничем не выводимая серость кожи, массивные густые брови, пробивающаяся щетина – за пару дней до встречи мужчина явно брился, – крепкое телосложение, чувствующаяся в движениях сила и отличающаяся уверенными, мощными и выверенными шагами походка – это выдавало в мужчине жителя северных территорий. Те, кому доставало еды и постоянно приходилось бороться с погодными условиями, выглядели одинаково, они похоже передвигались и смотрели по-особому в те дни, когда ярко светило солнце. С недоверием, напряженно, будто ожидали чего-то плохого.

Обманчивая внешность, наталкивающая на сравнение с кузнецом или камнетесом, скрывала за собой уверенного на первый взгляд человека, способного находить общий язык с кем угодно, не обделенного чувством юмора, мрачным, но весьма неплохим. Извечные враги Глейгрим и Флейм тут же обнаружили с прибывшим несколько общих тем для разговора.

Пары бесед с бастардом хватило лорду Форесту, чтобы понять – вот и достойная замена Рогору Холдбисту. Да, со временем, в отличие от Робсона, Рирз мог бы не только сравниться с отцом, но и перегнать его. Разумеется, пока гостю не хватало образования, он не имел большого опыта, а весь талант тратил на достижение главной цели – титула. Наверстать недополученное в геральдике и истории, в манерах и танцах он мог. Равно как его было возможно обучить принципам правильного общения с представителями Великих Династий и Ветвей.

Рирз удовлетворил желания Фореста и оказался вполне пригодным материалом для лепки достойного правителя и при этом, в нынешней ситуации, вполне мог бы стать действительно полезным вассалом для короля. Если поначалу, до появления сына Рогора, Клейс еще размышлял, то к концу вечера был уверен в правильности выбора. Пока регент не стал никому сообщать о решении, он хотел еще переговорить с Робсоном, а еще лучше – посмотреть, как станет защищаться юноша на суде, узнать, что тот скажет в свое оправдание и как будет вести себя. Этот важный вопрос, в знак уважения, он обсудил в том числе и с Лжеуароном, скорее чтобы послушать, что ему может сказать ребенок.

Сам принц был в восторге от прибывшего бастарда, хоть и назвал того простоватым и не похожим на лорда. Он весьма разумно аргументировал, почему считает, что Рирз может стать неплохим союзником и правителем, в более детской манере повторяя доводы самого Клейса, о которых советник не распространялся.

После беседы с воспитанником Его Величества сомнений не осталось вовсе. Регент подготовил бумаги, временно убрал их подальше и объявил о дне первого слушания. Он бы очень хотел решить оба дела зараз и не назначать ни второго собрания лордам и леди, ни тем более третьего, однако прекрасно понимал, что с хозяином Миррорхолла еще придется помучиться.

День, в который должен был состояться суд над Экрогом Редглассом и Робсоном Холдбистом, начался не лучшим образом – регенту принесли письмо. Некая Амадинллин, которая поставила свою подпись, отправила Вилстронгам, по мнению их птичников, глупости, но те переправили их в Санфелл. Текст письма напоминал фантазии душевнобольного ребенка, которому нравятся дубы. Принесли же Его Высочеству это послание лишь потому, что он в свое время выразил желание самостоятельно решать значимость каждого слова.

Когда Клейс пробежался глазами в первый раз, выцепляя главные слова и смысл написанного, то не увидел ничего важного. Действительно, складывалось ощущение, что это было ошибкой и мудрецы Бладсвордов изволили пошутить. Но повторяющаяся информация про дубы и их менее крепких братьев привлекала внимание.

Второй раз Форест читал вдумчиво, а в третий и вовсе по одному предложению с длительными паузами. Сначала ему показалось, что он уже где-то встречал подобные формулировки, а после очередного прочтения начал медленно вспоминать, что нечто подобное в детстве для него и его друзей придумала Аалия. Идея привлекла ребенка, которому было интереснее читать шифрованные послания.

Старшие братья тоже поддержали игру, но совсем недолго – сначала отказался Райан, назвав происходящее глупостями для малышни. Он успел жениться и начал считать себя слишком важным. Ласс, напротив, поддерживал младшего сына Мертора, пока тот сам не забросил баловство. Никто из них и не думал, что это может когда-нибудь пригодиться. Никто, кроме, возможно, Аалии.

Кто такая Амадинллин, а быть может, и кто такой, и откуда этому человеку известен шифр Форестов, Клейс даже предположить не мог. Он не успел полностью изучить послание перед тем, как отправиться в Большой зал, и его мысли бегали с Холдбиста и Редгласса на папирус и обратно.

Первым Его Высочество решил допрашивать более старшего лорда, того, кто свои преступления тщательно планировал, а потом уже и мальчишку, попавшего на скамью по глупости. Вину северянина доказать в разы легче, так что после общения с Экрогом Робсона можно будет воспринимать скорее как отдых.

Редгласс, как докладывала Клейсу стража, нервничал с того самого момента, как попал в тюрьму. Самоуверенный хитрец теперь не мог совладать с эмоциями. Он метался по камере, молился, писал жене одно письмо за другим; казалось, что с признанием не возникнет проблем. Однако же во время суда мужчина взял себя в руки и держался более чем достойно.

Экрог категорически отказывался принимать в расчет мнения слуг, оперируя тем, что они обычные простолюдины и наговаривают на своего правителя. Причин для этого десятки, если не сотни. Они могут не одобрять лорда потому, что он приказал им сменить место работы, перевез из замка в замок или отругал, даже если заслуженно; потому что их жалованье слишком маленькое или у кого-то намного выше, а еще еда отвратительна на вкус.