Ксен Крас – Шаг за рубеж (страница 48)
– Замолчи! Замолкни, Леона.
– Эту девчонку можно будет показывать как зверушку, вроде тех, которых привез с собой братик из Новых Земель. Можно посадить ее на цепь во дворе, и гости тогда будут развлекаться. Они будут пихать ее палкой или кидать ей ее, а она будет приносить. Она же будет совсем глупая, не умнее собаки!
– Да она будет еще глупее собаки! Она будет как тот слепой глупый пес, которого псарь убил из сострадания… – Леона засмеялась в ответ на слова Иалы, и остальные подхватили. Не каждая звучала естественно, однако расстраивать леди нежеланием поглумиться никто не хотел.
– Я бы хотела посмотреть на эту уродку…
– Прекратите! Хватит! – крикнула Фейг. Она уже не могла расслабленно лежать, а сидела, скорчившись настолько, насколько позволял живот. Руками леди загораживала дитя, словно это должно было помешать ему слышать гадости о себе.
– Скоро посмотришь, – пообещала сестра Вихта подруге. – Я даже знаю, у кого она родится. Братика мне очень-очень жаль. Он будет плакать, когда увидит… Но тогда, как только увидит уродку, сразу поймет, что его околдовали, и все исправит! Он выгонит мерзкую ведьму, а уродку или уродца, а может, их там целый выводок, посадит на цепь на потеху гостям. Даже не придется делать одежду, шерсть же поможет согреться! А шерсти будет много, вы видели, какой волосатый отец у этой ведьмы? А про мать страшно и подумать! Поэтому она и не приехала на свадьбу…
– А она сама, наверное, как мужчина бреется.
– Да-да, каждый день слуги к ней с утра приходят! С тазами и…
Терпеть издевательства дальше у Фейг не было ни сил, ни желания. Сестра Вихта затронула и ее, и ее ребенка, и ее родителей. Подобное в приличном обществе было недопустимо, Леона об этом знала, при Вихте она всегда вела себя как подобает, при советниках и кастелянах, Гроссмейстере и других уважаемых людях она также не позволяла никаких вольностей. Но Фейг – другое дело. Фейг не относилась к уважаемым и, скорее всего, в глазах мерзавки и человеком-то не считалась.
– Это грязная ложь! Ты маленькая дрянь, отвратительная девчонка, которая не достойна зваться леди Вайткроу. Да ты не должна зваться никакой леди! – Урожденная Форест удивительно ловко для своего положения вскочила с места и почти долетела до группки девушек. Две те, что сидели ближе всего, встрепенулись и отшатнулись, другие предпочли подняться. Последней, медленно и грациозно, поднялась сама Леона в воздушном платье с многослойными юбками из тончайшего зеленого шелка. – Ты – мерзкая, подлая, грязная… Жаба! Ты недостойна хорошего мужа и будущего! Ты недостойна жить со мной в одном замке… Никакого замка недостойна! О, я смогу обеспечить тебе те условия, о которых ты мечтала. На твою руку есть претенденты, ведь пока они не знают, кто ты на самом деле. Я напишу самому нищему лорду самой бедной Малой Ветви, с самым уродливым и грубым сыном, даже не наследником, а третьим или пятым, на самом севере… Которому принадлежит самый ужасный из замков! И ты отправишься прочь отсюда сразу, как только он согласится принять тебя.
– Нет! Братик не позволит тебе!.. – вскрикнула Леона, но Фейг не останавливалась. Собаки подходили ближе, многие из них рычали и скалились.
– Я не стану ждать, пока за тобой пришлют людей, я лично отберу тебе свиту, и ни одной твоей служанки и подружки ты среди них не увидишь. Никого с собой не возьмешь, понятно? Только ты, и все. Я отправлю тебя в холод и сырость, с дарами и золотом, чтобы тебя не посмели вернуть обратно, и ты будешь гнить в четырех стенах, среди снега, вечных луж и грязи, рожать от своего мужа-урода, кривого и вонючего, каждый год по ребенку, такому же, как и муж, пока не состаришься!
– Неправда! Это все неправда! Ты не сделаешь этого!
– А муж будет изменять тебе с хорошенькими служанками, закрывать в покоях, и когда ты не сможешь рожать больше, он выгонит тебя на мороз! Босую и в одном только ночном платье, и ты пойдешь работать на постоялом дворе и мыть полы, чтобы выжить. Вот такой муж тебя ждет!
– Ты не посмеешь!
– Еще как посмею! И обязательно приеду погостить к вам лет через десять, со своими прекрасными детьми и Вихтом, чтобы посмотреть, как тебя изуродуют роды, погода и твой муж, такой же мерзкий, как и ты!
Подружки сестры правителя не знали, что сказать, и не спешили лезть в ссору, Фейг и для них была в состоянии подготовить незавидную участь. Только одна девушка попыталась огородить Леону, взяла ее за руку, предлагая уйти. Урожденная Форест надеялась, что так и случится. Она верила, что в этот раз одержала верх. Леона всегда обзывалась и говорила гадости, а Фейг чаще предпочитала терпеть и молчать, сохранять достоинство и не опускаться до ругани. Но в этот раз дочь Райана Фореста высказала все, что хотела, и это пришлось Леоне не по нраву. Та выдернула руку у дамы и подняла нос вверх привычным движением капризного самоуверенного ребенка.
– Мой братик не позволит тебе обижать меня! Он заступится за меня и выберет меня из нас двоих.
– Твой братик далеко на севере и ничего не сделает. Я его жена, будущая мать его наследников и хозяйка Фридомхелла! Я сегодня же решу вопрос с твоим замужеством, и к возвращению Вихта ты будешь уже леди Малой Ветви! И он ничего не сумеет с этим сделать, все будет по закону. Да он и, – Фейг усмехнулась, – пытаться не станет!
– Я тебя ненавижу! – Леди Вайткроу бросилась к Фейг, намереваясь поступить совершенно недопустимым образом для женщин и учинить драку. Новая хозяйка Фридомхелла испугалась подобного напора и агрессии, она обхватила руками живот, инстинктивно защищая его, и отшатнулась назад. В это же время леди едва успела услышать яростное рычание, краем глаза заметить пронесшиеся мимо бурые и серые тени. Раздались истошные женские крики.
Дыхание у Форест перехватило. Она отступила еще, и лишь тогда ее горло отпустила невидимая крепкая лапища, позволяя вдохнуть.
– Нет! Нет, стойте! – Фейг не сразу поняла, что произошло, а когда подала голос, было уже поздно. Лишь годовалая девочка, не отлипающая от хозяйки, веселая, с рыжими подпалинами на морде, виляя хвостом, подбежала к бывшей Форест и положила перед ее ногами два девичьих пальца.
Клейс
Уже много лет в Санфелле не бывало столь шумно и людно. Из Синего города и окрестностей в замок пригласили желающих подзаработать – пекарей, полотеров, прачек, служанок, кухарок и многих других. Перед смертью Его Величества уже не проводилось никаких масштабных гуляний и пиров, лишь редкие лорды приезжали переговорить с королем, помолиться в главном Храме за его излечение или, напротив, за скорую кончину. Два последних сезона правители Ветвей, которые относили себя к самым древним вассалам Старскаев, прибывали скорее проститься с Гийером, нежели по иным поручениям или по зову долга. Короля любили, за него волновались, но каждый понимал, что порог в сорок лет мужчине не перейти.
Клейс уже позабыл, каково это, когда в замке постоянно кто-то куда-то снует. Он отвык от постоянного шума и бесконечных разговоров, от завтраков и обедов, которые превращались в застолья, тянущиеся по три часа, и ужинов, заканчивающихся сильно за полночь. Впервые со смерти короля в замке закипела жизнь.
Однозначно ответить, нравится это ему или нет, Форест не мог, однако был уверен, что прислуга совсем не обрадовалась подобному нашествию. Регент заранее озаботился приглашениями, он понимал, что содержать толпу куда сложнее, чем принца, его наставника, несколько десятков придворных, мудрецов и воинов.
После отъезда жены Его Высочества леди Гилар и Меоны двор покинули и более двух десятков придворных дам, немногим меньше знатных мужчин, десятки людей самых разных сфер деятельности и несколько отрядов воинов. Супруга регента и его любовница до сих пор жили у моря, подальше от столицы и ее бесконечных проблем.
Гилар не просилась в замок, ее отношения прекрасно складывались, возлюбленный носил леди на руках. Когда он получил одобрение от регента, разумеется, негласное, то воспрял духом. Ему было все равно, в каком замке жить, тем более подальше от законного супруга леди ему нравилась значительно больше. Меона же настаивала на своем возвращении. Мать уже троих бастардов изъявляла желание, если придется, оставить детей в безопасности и вернуться помогать регенту справляться с напастями. Клейс, еще не видевший младшего отпрыска, почти согласившийся до попытки выкрасть принца, после ответил категоричным отказом и распорядился, чтобы Меоне не позволили совершить глупость и направиться в столицу. Ему было жаль, что он пропустит первые слова и шаги, не подержит в руках малышей и не позовет их по имени, но пока в Санфелле им было небезопасно.
Приглашенные для работ простолюдины не все прибыли вовремя, большая их часть опаздывала, и Форест навсегда запомнил, с какими лицами слуги из Санфелла встречали привезенных Торджем гостей. Особенно красочно отношение к знати проступило на лицах двух прачек и уже довольно пожилой кухарки – она работала на королевской кухне еще в то время, когда Клейс не был советником. Возможно, еще в первый его приезд в Санфелл.
Приветливая, донельзя улыбчивая женщина, которая каждый раз одаривала Фореста, словно мальчишку, угощением, стоило ему подойти, чтобы поинтересоваться, все ли в порядке, сделалась чернее тучи. Стоявшая с остальными во дворе, чтобы приветствовать гостей, исподлобья посмотрела сначала на прибывших, а после начала сверлить взглядом Клейса. Делала она это еще сутки, пока не подоспела помощь, а после успокоилась. Правда, угощать регента при встрече перестала.