Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 5)

Флейм почесал ножнами лоб. Глейгрим был разумным союзником и хорошим другом, и не стал бы делать чего-то в ущерб себе и своему народу. Но гордость не позволяла согласиться, вернее, сделать это быстро.

Сосед воспользовался замешательством и вновь заговорил.

– У меня достаточно мертвых, Верд, а в твоих землях их найдется не меньше. Мы отправимся из Санфелла к тебе домой, и я призову на помощь верных слуг. Сейчас я чувствую их значительно лучше, даже теперь я ощущаю, где могу найти союзников. И мои приказы они выполняют намного охотнее, чем ранее. Мертвые помогут отстроить твой замок, и город, и что еще тебе потребуется. Им нужно совсем немного пищи, не требуется сон. Со временем силы покидают меня и мне приходится отпускать их, но, смею надеяться, мы многое успеем исправить. А если нет, я устрою небольшой отдых, и вновь призову помощников.

– У меня нет покоев, достойных лорда. Замок сгорел, – пробубнил Флейм. Он уже почти согласился.

– Я в детстве часто путешествовал с матерью и останавливался в трактирах и на постоялых дворах. Пожалуй, я вполне не против повторить опыт. По дороге в Санфелл со мной ничего не случилось, те ночи, что мы провели, разбивая временные лагеря, не вызвали во мне ни толики отвращения. Кроме того, если тебе потребуется золото сейчас, ты можешь сказать мне об этом, и я помогу. Моя казна к твоим услугам. Другим лордам не обязательно знать, что у тебя имеются какие-то проблемы.

– Предлагаешь мне выкуп за своего брата? – усмехнулся Флейм. Тревога и обида улеглись, а от монотонного голоса соседа наступило привычное умиротворение. Раялу стоило бы задуматься о ремесле лекаря на Острове Фейт, душевнобольные засыпали бы в считанные минуты.

– Можешь расценивать и таким образом. Правда, я предполагал, что ты в итоге предложишь обменяться братьями. Фейлн, напомню, до сих пор гостит у меня.

– О, я достаточно насмотрелся на братьев и то, что они могут натворить! Можешь забирать себе обоих – и своего Хагсона, и Фейлна. Могу еще вручить тебе Марлу с ее бастардом, так сказать, как довершающий штрих, чтобы ты ни в коем разе не скучал. А может тебе повезет, и она принесет еще одного незаконнорожденного отпрыска.

– Неприятная ситуация у нас вырисовывается. Я-то раздумывал предложить тебе почти то же самое – оставить себе Хагса и пригласить погостить матушку и Олиру, в сожженном Файрфорте они наиболее безвредны.

– Ты все же умеешь шутить, уверен, этому тебя научил я! И желанию от кого-то избавиться тоже. А я уж было думал, что ты и сам мертвее всех своих мертвецов, – настроение Верда стремительно поползло вверх, – Олиру я не против пригласить, но лучше в уже отстроенный замок. Хочу произвести впечатление.

Глейгрим, чуть помедлив, кивнул. Верд не мог избавиться от мыслей о кузине соседа. Успевшая родить замужняя дама не должна была привлечь внимание Флейма, однако, в своей язвительности и грубости была очаровательна. Всякий раз мужчина ворчал, что не желает больше видеть взявшую его в плен женщину, и всякий раз искал повод встретиться и обменяться колкостями вновь. А с того самого первого раза, проведенного наедине, когда леди решилась высказать Флейму все о своей ненависти и самолично избить его, а после оказалась в его постели, мужчина никак не мог избавиться от мыслей о ней. Быть может, именно потому у него не получалось совратить других женщин? Наверняка Олира набралась чего-то и научилась колдовать, не даром она Глейгрим.

– Может, подыщем еще один подарок Холдбисту? – сменил тему Верд, – Как думаешь, что еще ему может подойти?

– Я мало с ним общался, и мои умения выбирать подарки далеки от…

– Кубки! – уверенно заявил Флейм, – Ему точно должны подойти кубки.

– Ты думаешь, что он любитель пригубить?

– Во-первых, он лорд, да еще и правителем сразу стал, а значит у него наверняка будут проходить пиры, званные ужины и многое другое. Во-вторых, совсем не обязательно пить, чтобы наслаждаться красивыми кубками, а положение в обществе они покажут не меньше, чем штандарты и одеяния. И, наконец, в-третьих, выслушать твои поздравления и пережить получасовое вялое бормотание он сумеет только если зальет в себя крепкого вина. А отмерять нужное количество удобнее кубками.

– По-твоему, я много разговариваю?

– Нет, но очень долго. Не понимаю, как ты успевал командовать войском?

– Вероятно, я отдавал команды заранее, – Глейгрим улыбнулся.

– Умно. И раз уж зашла речь о кубках, Раял… Может быть все же попробуем, что за пиво нам так настойчиво предлагали в том трактире?

– Хорошо. По одной кружке, мы не должны опаздывать на пир и нам следует выглядеть соответствующе.

– Разумеется, только по одной. А потом в бордель?

– У меня есть жена, и до пира осталось совсем немного времени.

– Я могу сходить за двоих!

Глава II. Раял

Санфелл был местом, где Глейгрим почувствовал себя сильнее, чем обычно. Непобедимым. В этом месте, в городе, вокруг него, на полдня пешего пути, не меньше, было столько мертвых, что хватило бы на армию, достойную Проклятого короля. Казалось, что павших хоронили где придется – у домов, сразу за стенами, даже в канавах.

Разумеется, еще по приезду в столицу мужчина понимал, что его жизнь изменится. Он догадывался, что регент будет искать способ примирить враждующих соседей, равно как и то, что реакция Фореста на откровенное признание в примирении и в попытке вычислить третью сторону, стравившую их, будет непредсказуемой и бурной.

Встреча с лордами, пленение Робсона Холдбиста и знакомство с королем – все это должно было изменить привычный размеренный ритм не меньше, чем война. Раял твердо верил, что он ко всему готов, но ошибался.

Все завертелось слишком быстро и лишь помощь Верда, который поспевал за жизнью в столице и каким-то образом получал от этого удовольствие, спасали правителя. Бывший враг не всегда вел себя достойно, а на суде и подавно демонстрировал пренебрежение и скуку. Однако, на деле Раяла это чаще забавляло и отвлекало от мрачных мыслей. Суды действительно были скучным мероприятием, и с каждым новым заседанием становились лишь мрачнее, равно как и большинство всего, что окружало лорда в его жизни.

Робсон Холдбист, как и предполагал Глейгрим, был обвинен в измене и приговорен к казни. Спор с Его Высочеством и тщетные попытки переубедить его в чем-либо казались Раялу глупой затеей, он не планировал этого делать, до тех пор, пока не вспомнил о леди Эббиане. О ее многочисленных письмах регенту быстро узнал весь замок.

Тетушка, хоть ее и не просили, пришла на помощь племяннику и теперь не предпринять никакой попытки, чтобы спасти ее отпрыска, мужчина не мог. Оставить без помощи глупого юнца, которому пытались втолковать, как себя следует вести, было правильным, но позволять женщине в возрасте страдать и смотреть, как ее последний сын умирает – бесчеловечно и недостойно кровного родственника.

Раял попросил аудиенции у регента и короля, проявил чудеса настойчивости, когда ему предложили время на следующий после казни день и сумел добиться желаемого. Клейс Форест находился, как показалось лорду, совсем не в том настроении, чтобы говорить на важные темы, однако, очень старался делать вид, что ничем не взволнован. Его Высочество изображал доброжелательность и готовность сотрудничать. Только взгляды в окна и на дверь в ожидании кого-то выдавали истинное положение дел.

Ходить вокруг да около, действовать осторожно и не торопясь нравилось Глейгриму куда больше, это было уместным при общении с лордами во время Праздников Лета и Зимы или на пирах и балах, однако, при решении важных вопросов с главой королевства – совершенно неприемлемо.

– Ваше Величество, – Глейгрим поклонился королю, он делал это, как и положено, с изяществом и размеренностью, которую Флейм называл медлительностью, а после повернулся к регенту и повторил ритуал, – Ваше Высочество.

– Мы с Его Величеством рады вновь видеть дорогого гостя, готовы выслушать просьбы и всенепременно помочь, если это будет в наших силах, – Форест почтительно склонил голову в ответ. Он сумел оторвать взгляд от дверей и улыбнулся вассалу короля, – Вам необходима помощь Его Величества?

Глейгрим перевел взгляд на Аурона. Пусть того и называли титулом правителя Ферстленда, обращались к нему, как в свое время к Гийеру, но настоящую власть мальчик обретет лишь после того, как женится и пройдет коронацию – эти два условия считались обязательными к исполнению последние четыре сотни лет, не меньше.

Еще в начале Эпохи Королей большой совет, состоящий из правящей Династии и остальных лордов, принял закон, гласящий, что что на трон должен взойти лишь тот король, рядом с которым будет верная спутница, и вместе с ней способность даровать наследника. Короли, чей век и сейчас сложно было назвать долгим, в то время умирали чаще, порой оставляли после себя только нескольких бастардов, одинаково не имеющих никаких прав на трон. И из них приходилось выбирать.

Отсутствие королевы на данном этапе не делало юного принца недостойным трона, и потому, вопреки всем старым законам, к Аурону продолжали обращаться его будущим титулом. Верд утверждал, что это лишь путает, однако, Раял думал, что все вполне обосновано и верно. В конце концов, Старскай совсем скоро станет полноправным правителем, так как от невест уже не было отбоя.