Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 14)

– Ты сможешь выбраться отсюда и не бояться за свою жизнь. Тебе забудут все, ведь ты будешь другом правителя!

Вновь не последовало никакого ответа. Может быть, Ниллс и думал о сложившейся ситуации, но его медлительность утомляла мальчика. Мужчина либо ждал еще более выгодного предложения, либо не мог поверить в обрушившееся на него счастье. Рорри не выдержал и повысил голос.

– Ты мне должен! Ты убил моего советника, а дядюшка Уоррк верил мне и в мои сны, – соврал мальчик. Он решил прибегнуть к последнему доводу, чтобы добиться желаемого. Мимолетная мысль о том, чтобы сделать Ниллса советником, превратилась в навязчивую идею, как только последовал первый отказ. Западный лорд не любил оставаться без желаемого, а уж поскольку его жизнь в последние годы была ужасной, то он считал, что теперь его прихоти должны выполняться повсеместно. Иначе это было бы несправедливо.

– Советников назначает Его Высочество, и на эти должности заранее отбираются люди, их обучают, в большей степени всему, что потребуется именно в тех или иных землях. Как ты понимаешь, то, что я знаю про север и середину королевства, на западе тебе ничем не поможет. Традиционно должность советника и вовсе была почти что наследственной, разве что, не кровные родственники перенимали ее, а те, кто обучался у мудрецов и помогал им. У Уоррка такие были?

– Да, и ты их тоже убил. А значит, теперь ты долен заменить их, чтобы все было честно. Я поговорю с регентом и попрошу, если ты согласен.

– Традиционно… – вновь хотел произнести Ниллс свои скучные доводы и пояснения.

– Эти традиции устарели! Традиционно Культ Первых не похищает лорда, которого до этого похитил лорд, и у которого до этого убили друзей и советника. Традиционно не ходят мертвые и не горят замки, никаких чудовищ не сажают на трон на севере. Ферстленд изменился, он совсем не такой, как в моем детстве. А может, я очень мало видел и еще меньше помню. Но традиции и глупые старческие правила больше не нужны.

– Хорошо, – неожиданно согласился Ниллс, – Может я и правда принесу больше пользы во время службы твоему роду, чем здесь.

Лорд Дримленс победно выпрямился в кресле, правда, ног на пол не спустил.

– Тогда вот тебе первое задание – мне нужен совет. Как мне уговорить регента и короля?

Глава IV. Рирз

Столица королевства с первых дней запала Рирзу в душу и в какой-то момент мужчина позабыл, что хотел получить владения Холдбистов. На несколько долгих, тягучих и приятных минут ему пришла мысль, что быть королем куда интереснее, а земли Старскаев куда теплее и намного ближе к Вайткроу. И этих мгновений было достаточно, чтобы запоздало понять – север перестал быть его мечтой. Первое утро после казни Робсона началось с этого осознания, но теперь обратного пути не было. Рирз не позволял себе отступать. Бастард из раза в раз взывал к тому самому дню, надеясь почувствовать удовлетворение, но увы.

Вихт не явился на площадь, чтобы посмотреть, как лорда Холдбиста, последнего законного сына Рогора, лишают жизни. Он извинился перед другом, заверил что понимает, насколько значимым этот момент является для бастарда, однако, так и не сумел перебороть отвращение. Вайткроу не любил созерцать смерти, может, именно потому охотно помогал с наименее кровопролитным захватом Фиендхолла. Будущий правитель севера не винил друга.

Сам Рирз явился одним из первых и стоял в напряженном ожидании, до тех пор, пока его младшего брата не повели по Тропе Смерти от тюрьмы до помоста. Бастард занял место в первых рядах, откуда было видно всех, кто проходит через боковой вход – Холдбиста даже не стали выводить через центральную арку, сокращая путь почти вполовину.

Всего за день до этого, за час, за минуту до смерти Робсона Рирз боялся. Он думал, что регент может передумать в любой момент и казнь отложат. Мужчина опасался, что Форест пожалеет бедного юнца или решит поддаться на уговоры лордов и оставить трон севера законному наследнику, хоть тот и совершил множество глупостей и пошел против королевского указа.

Даже когда Робсон помолился, священнослужитель из Храма Тринадцати выслушал его последнюю исповедь, и палач взял меч, Рирз не мог поверить, что победа близка. Младший брат никогда не был его врагом, слишком добрый для Холдбистов, слишком податливый, слишком приближенный к матери – Рогор предпочитал уделять время в основном Ротру – он остался бы жить, если бы не обстоятельства. Если бы не важность дела, не все усилия, которые пришлось приложить, если бы не необходимость и не отец. Если бы не все это, Рирз ни за что бы не посмел поднять руку на родственника и, тем более, не приходил бы позлорадствовать – именно так незаконнорожденный отпрыск Рогора говорил себе. Он попытался совершить благородный поступок и переговорил с командующим тюрьмой. Его брату передали отличные травы из Новых Земель и, судя по тому, что лорд не очень хорошо говорил, запинался и не осознавал себя, он их принял. Это было единственной доступной помощью.

Только после, сидя на роскошной и удобной кровати, переодевшись в первые сшитые лично под него одеяния родовых цветов Холдбистов – черно-алую гамму с серебренными пуговицами, тесемками и лентами – и разглядывая висящий на стуле плащ с гербом хозяев севера, Рирз вспоминал прошлый день. Он признавался себе тогда, что на самом деле испытал ни с чем не сравнимое облегчение, настоящую свободу, когда к его ногам подкатилась голова Робсона с закрытыми глазами.

Обычно такого не случалось, и отделенная часть тела падала в корзину, но в этот раз ту поставили то ли слишком далеко, то ли слишком близко. Тяжелая голова последнего законного сына Рогора подкатилась к краю помоста и сорвалась с него вниз, к толпе. Многие отшатнулись, но бастард не испугался и продолжил наблюдать, как часть его единокровного родственника, оставляя за собой след, приближается к его ногам. Может, ее вели Боги, чтобы что-то ему сказать?

Рирз понимал тогда, что не должен ничего делать, но не сдержался. Он поднял голову за волосы и взглянул в расслабленное травами лицо в последний раз. Бастард почувствовал в тот день, как пахнет победа…

Еще на совете Его Высочество обещал, что тело Робсона, целиком, с головой, уложенной в отдельный ларь, должны будут отправить в Фиендхолл, чтобы провести достойную лорда церемонию погребения. Когда Рирз узнал об этом, все еще опьяненный будущим величием, он заявил Вихту, что был бы совсем не против сделать из головы брата чучело и оставить, как первый экземпляр коллекции врагов, как память о последнем шаге для победы и посетовал, что отец уже никогда не сумеет на это поглядеть. Вайткроу ужаснулся, и решил, что это лишь неудачная шутка.

Чуть позже Рирз вспомнил, как смотрел в лицо Робсона и осознал, что ни за что бы не стал делать того, чем грозился. Стыд и раскаянье овладели им и чуть не сместили торжество победы. Падающая в обморок леди Эббиана, озлобленная сестра и вечное напоминание о собственной жестокости, с которой началось его правление, не входили в планы Холдбиста.

– Я победил, – прошептал голове новый лорд Холдбист, – Победил вас всех, одолел быстрее, чем думал. Север теперь мой.

Рирз мечтал, что скажет это в лицо умирающему отцу, которого ненавидел всей душой, еще лучше, мертвому – чтобы уж точно знать, что теперь победит. Робсон был лишь жалкой заменой.

– Милорд?

– Теперь я правитель Холдбист, – улыбался бастард. Кто-то вновь к нему обратился, отвлекая от триумфа.

– Милорд, прошу прощения, – палач спустился по ступеням к толпе. Он стоял рядом с Рирзом и протягивал руку, – Позвольте, я заберу, милорд. Прошу прощения за оплошность, такого не должно было случиться…

– Да… – протянул лорд Холдбист. Он не хотел отдавать голову, и продолжал сжимать темные волосы брата – ему даже подумалось, что у мертвеца они лучше, чем у него самого и это лишь добавило раздражения. С трудом он пересилил себя и отшвырнул часть Робсона. Палач весьма умело подхватил часть казненного, – Разумеется, заберите. И кто только позволяет вам называться палачом Синего города, если вы уследить ни за чем не можете? Как вы справляетесь с живыми преступниками, если у вас головы убегают? Поглядите, здесь же женщины и дети, неужели думаете, что им приятно, когда части тел летят в толпу? Его Величеству следует лучше отбирать себе палачей. Это отвратительно!

На этих словах лорд Холдбист развернулся и отправился прочь. Люди расступались, а женщины выкрикивали слова одобрения. Конечно же им, как и мужчинам, нравились представления, и они добровольно любовались на все казни. Отрубание мечом головы лорда было далеко не самым изощренным, что происходило на этом помосте, скорее даже самым мягким убийством. Эти женщины видели оскопление и отрубание конечностей, колесование и дыбу, вырывание языка и сожжение, повешенье и четвертование, они не боялись одной глупой головы, но улюлюкали, когда шел северный лорд. Рирз заступился за них, показал, что заботится о народе, простолюдины такого не забывают.

Играть на публику было нетрудно, в некотором смысле бастарду это приносило удовольствие, и он с самым суровым видом проследовал до замка, то тут, то там встречая улыбки благодарных представительниц прекрасной половины человечества. Ближе к вечеру – а ради казни он встал на рассвете – новый лорд сумел привести себя в порядок, явился в трактир, где встретил нескольких женщин, которых сумел впечатлить хладнокровием на площади. Это помогло забыться на несколько часов, а после, когда бастард, изрядно выпив за долгожданную победу, добрался домой, он отключился до самого утра.