Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 15)

Покои, выделенные новоиспеченному лорду, соответствовали его нынешнему положению. Санфелл был огромен и великолепен, лепнина украшала не только основные входы и выходы с центральными лестницами, но и самые удаленные и сокрытые от глаз уголки замка. Фридомхелл, без сомнения, изящнее, каждый его элемент некогда продумали до мелочей, все в нем сочеталось и создавало единое произведение. Последующие достройки выполняли с не меньшим трепетом, продолжая заложенные предками традиции. Южный город завораживал, он притягивал взгляд, на него хотелось любоваться, как на картину или скульптуру. Но только здесь, в главном городе королевства, Рирз сумел познать, что означает истинное величие.

Просторные помещения, отданные гостю с севера, не ограничивались обычными покоями, как на юге и, тем более, мелкой комнаткой, как в Фиендхолле. Первые двери вели в большое помещение, в центре которого возвышался стол с придвинутыми к нему стульями, обитыми королевским синим бархатом. На тумбах неизменно стояли вазы с фруктами и кувшины с различными напитками. Соседняя комната, соединенная с местом для переговоров проходом, представляла собой место для молебна. В ней уместились несколько скамей и небольшое возвышение перед ними, на котором виднелись миниатюрные изваяния всех Тринадцати Богов, выполненные из знаменитых камней Вилстронгов, переливающихся всеми мыслимыми цветами. В углу, на противоположной от дверей стороне, чтобы не мешать молящемуся, располагалось несколько высоких табуретов, на которых лежали инструменты – это место обычно занимали музыканты. Нередко молитвы предпочитали совершать под приятные звуки флейты, лютни или мелодичное пение.

Направившись в другую сторону из переговорного зала, Рирз попадал в широкий холл, где так же можно было принимать гостей, но уже более близких, читать, слушать проповеди Его Преподобия и заниматься другими духовными делами. Между факелов на стенах красовалось великолепное оружие, вероятно, чтобы размышления о мирских делах шли лучше. В две стороны расходились двери, которые сами по себе являлись шедевром.

Рирз не сразу обратил внимание, лишь после третьего или четвертого возвращения к себе заметил, что посередине на обеих вырезана небольшая батальная сцена. Два рыцаря в доспехах, с символами Волчьего Ордена на груди и гербом Старскаев на знаменах сходились в поединках – один вход украшал бой верхом, а второй – сражение пеших воителей. За этой дверью скрывалась комната, где обитала и хранила личные вещи лорда, подготавливая их в надлежащий вид, прислуга. У него теперь были собственные слуги, которые полностью обеспечивали быт и выполняли все прихоти! От счастья Рирз иногда забывал, что слуги не принадлежали ему, в отличие подданных с севера, а были любезно предоставлены Форестом и Старскаем.

Вторая резная дверь вела в покои Рирза, где на фоне размеров помещения терялась и удобная кроватью, и шкаф, и огромный камин, огонь в котором разводил специально приставленный человек. Большое окно выходило в сторону порта; за домами тот почти не виднелся, однако морем северянин насладиться мог. Узкий проход за кроватью вел в небольшую умывальню, где стояла деревянная бадья. Воду слугам не приходилось таскать через половину замка, она грелась на первом этаже, а через нечто, похожее на шахту поднималось при помощи веревок наверх. Мог ли незаконнорожденный сын Рогора желать чего-то еще?

Жизнь на юге, тем более после Новых Земель, в свое время показалась Рирзу великолепной, а комнаты, которые подобрал для него южанин, были выше всяких похвал. Порой казалось, что они лучше, чем у самого правителя. Однако, Санфелл – особенное место. Величественный, помпезный, почти такой же теплый, с великолепной погодой, поражающий воображение и превосходящий любые ожидания своими масштабами. Даже внешний вид тюрьмы близ замка был опрятнее и приятнее глазу, чем Фиендхолл. Из этого города мало кто желал уезжать.

Когда сын Рогора вернулся в родной дом, радости от его победы было не так много, как хотелось. Сам замок уже не казался ему прекраснейшим из строений, земли Холдбистов перестали быть лучшими из мест, а их жительницы – красивейшими из дам. Север не изменился, он был таким же, как в детстве и юности, однако сам Рирз стал иным. Он повидал мир.

Новоиспеченный лорд успел побывать на другом материке и на юге, обогнуть половину королевства, наслаждаясь видами портовых городов Старскаев и Дримленсов. После столь запоминающегося приключения, окунувшись в холод и промозглость севера, он несколько раз пожалел, что выбрал для себя именно этот трон.

Мужчина не прибавил в росте, только стал крепче, но Фиендхолл теперь сделался меньше. Стены давили, невыносимо серые, почти без украшений, холодные и толстыми. Потолки словно опустились по меньшей мере на локоть. Гнетущая атмосфера разительно отличалась от того севера, который приходил Рирзу во снах, когда он грезил о захвате власти, о троне, о слугах и том, как он забирается на могилу отца и плюет на нее. Большой зал более не был величественным и мрачным, скорее бедным, обставленным строго и безвкусно, слишком каменным, скучным, ледяным – дерево на севере плохо переживало года.

Бороться с унынием получалось лишь благодаря оптимизму друга и страху потерять с трудом добытое место. После прибытия Грейвула и отъезда Вихта бастарда не покидали ощущения, что он сражался за право обладать совсем другими землями, и совсем иным домом. Рирз чувствовал себя обманутым, будто он чего-то ждал, ему обещали награду, а после вручили вместо этого пустой папирус. Цикл, проведенный без общества Вихта, к которому Холдбист настолько привык, что и не представлял для себя иной компании, наполненный волнениями за будущее, лишь усугублял недовольство мужчины.

Не меньше на него повлияло отношение леди Эббианы, которая без конца рыдала, молилась, тенью следовала по пятам за дочерью, водила ее дважды в день в усыпальницу к Ротру, и совершенно не желала вновь становиться прежней доброй и заботливой леди, поддерживающей несчастного незаконнорожденного отпрыска Рогора. Маленькая Риана держалась достойно для девочки, чьи родные братья мертвы, а единокровный, малознакомый брат, захвативший ее родной дом, теперь решает ее судьбу.

Единственная дочь лорда Холдбиста говорила лишь когда ее просили, была предельно вежлива, учтива и доброжелательна, являлась по первому зову и при этом вела себя как совершенно чужой человек, вынужденный пребывать в стане врага. Рирз виделся с сестрой нечасто, а говорил лично еще реже, и до того, как его сослали в Новые Земли, могло бы набраться не больше полного цикла, когда бастард и Риана проводили время хотя бы недалеко друг от друга.

– Ты хочешь остаться дома, маленькая леди? – спрашивал Рирз, проявляя всю братскую любовь, на которую был только способен. В конце концов, девочка, еще совсем ребенок, не была виновата ни в чем. Ее воспитывал тот же отец, она жила на таком же севере, и знала, что ей уготована судьба не лучше, чем бастарду – ее вынудят выйти замуж за человека, которого она, может быть, никогда и не видела, и рожать ему наследника за наследником.

– Если вы этого пожелаете, мой брат-правитель, – послушно, как выдрессированная собака всегда отвечала девочка.

– Я понимаю, что это такое, когда тебя вынуждают делать что-то, что тебе не нравится, – искал способ примириться Рирз, – Когда я стану полноправным правителем, я смогу решать, за кого тебя выдавать замуж. Я могу позволить тебе выйти замуж по любви. Ты этого хочешь?

– Я всем сердцем и душой желаю услужить моему брату-правителю, если таково ваше желание, я исполню его.

Риана была до омерзения смирена. Более всего она походила на мать, воспитание леди Эббианы чувствовалось в каждом слове. Вдобавок, девочка была единственной и горячо любимой дочерью лорда Рогора. Отец приложил руку и сумел втолковать в маленькую головку, что в первую очередь важна семья, Династия, север и процветание всего вышеперечисленного. Мужчина научил дочь, что за нее всегда будут решать мужчины, а мать обучила, как говорить с захватчиками и узурпаторами.

– Или, если тебе это понравится больше, – Рирз сделал некоторую паузу, чтобы заинтересовать Риану и добиться от нее хоть каких-то ответных слов. Несколько томительных секунд ожиданий не привели ни к чему. Лорд был вынужден продолжить, – Я могу переговорить с регентом, когда отправлюсь в Санфелл и предложить ему обручить тебя с Его Величеством Ауроном Старскаем. Ты сможешь стать королевой!

Уж после этого заявления он рассчитывал хотя бы на улыбку, но леди только присела в поклоне.

– Если этого желает мой брат-правитель, я буду счастлива услужить ему.

– Риана, – бастарду не нравилось, что девочка не любила его и заметно отшатывалась, когда он приближался. Многие из тех, кого знал Рирз, теперь ненавидели его, многие боялись, кто-то льстил. Хорошее отношение, сочувствие и желание помочь осталось где-то там, в прошлой жизни. Более всего его огорчала холодность сыновей супруги Герта, они зверем смотрели на Рирза и тот быстро сократил общение. Добрая женщина, ранее заменившая ему мать тоже не спешила раскрывать руки для объятий.

– Да, милорд?

– Я твой брат, а не опасный чужак! Почему ты трясешься, словно перед тобой враг?