Ксен Крас – Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1 (страница 1)
Ксен Крас
Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1
Глава Нулевая, она же Пролог. На благо добра
Порой у каждого случаютсяплохие дни.
Отвратительные, скучные, тянущиеся,утомительно-отвратительные дни. Или напротив переполненные таким количествоммелких неприятностей и событий, складывающихся в единое бесконечное полотно,навязчиво укрывающее с головой, что не получается найти выход из этой трясины.Работа, семья, друзья, недовольное руководство, озлобленные люди на остановке ив транспорте, глупая соседская псина, подкарауливающая в кустах, чтобы посильнеенапугать, подвыпивший сосед, не понимающий, что он не лучший собеседник, мутноепасмурное небо, дожди, лужи по колено… Знакомо, не так ли?
В такие моменты единственное,чего хочется – спрятаться ото всех, чтобы не трогали. Или сорваться на того,кто окажется в неподходящее время в неподходящем месте. Второй путь чаще всегооказывается ближе, но успокоения не приносит, скорее наоборот. А как толькодома становится невыносимее, чем на улице, то в голову приходит еще однопрекраснейшее решение – влезть во влажные сапоги, что еще только успели просохнутьи лишь немного нагрелись, нацепить куртку, схватить зонт с рюкзаком, и поспешноретироваться. Потому что мириться не хочется, а не мирится – нельзя. Потому,что обе стороны не правы, но обида и унынье мешают признать собственнуюнеправоту.
Как обычно, на зло, дождьлишь заряжает пуще прежнего. Он словно поджидает, копит силы, чуть затихает,так, для видимости, а после ка-а-ак выдает все что может. От этого на душестановится лишь тоскливее, и хочется бежать до какого-нибудь козырька, можетбыть на остановку, чтобы укрыться от непогоды. Там, под крышей, ругать себя многочисленныминеприятными словами, какие только знаешь.
Скорее всего, большинстволюдей в подобные моменты, стоя под защитой укрытия, вспоминают, где они были неправы и подумывают вернуться обратно домой. А может, заскочить в кафе, чтобыподнять себе настроение горячим чаем, кофейком, а еще лучше хорошей кружкойкакао с вкуснейшими десертами.
Мне же не стоитрассчитывать на умиротворяющие посиделки.
Нет не потому, что я непереношу сладкое, хотя водится за мной такое – к разнообразным тортикам иконфетами не лежит душа – зато выпечкой меня запросто подкупить. Не потому, чтоя привередничаю и не стану пить какао или чай где попало, я всегда заэксперименты и поиск новых мест. Уже неоднократно убеждалась, что у кафе, гдееще не была, есть все шансы очаровать меня с первого же посещения и перейти вранг любимых мест. Дело не в желании сначала прочитать отзывы, чтобы немучиться с животом. И не в том, что до ближайшего более или менее приличногоместа стоит пробежать метров шестьсот, насколько я помню – переехав полгоданазад в новую квартиру я как обычно в первую очередь изучила все, что есть в округе,не покидая стен, и лишь после отправилась в путешествие.
Главная проблема состоялав моей неудачливости. Если уж неприятности кого-то ждут, переживают, что никакне могут случиться, то, как только они замечают на горизонте мое, поройнеуклюжее, тело, то принимаются радостно потирать ручки. Они знают – уж я-топриму их всех как родных! Я не могу назвать себя сто процентной неудачницей, впринципиальных делах бед почти не бывает, но мелочи…
Этот день не сталисключением, пока я выбирала между двумя укрытиями в виде остановки шагах в стаи кафетерия, до которого нужно пробежаться по тротуару, и немного зазевалась уперехода, первая же машина расплескала образовавшуюся лужу, да так, что каплидолетели мне даже до лица. Для этого, конечно, не требовалось много ума, сростом меньше метра шестидесяти, многое оказывается на уровне лица. Хуже приходилосьтолько моей маме, которую я переросла на десять сантиметров.
В то время, когда стоящиерядом со мной заметили лихача и отпрянули, размечтавшаяся о напитках и булочкес маком я отхватила за всех. За что? А потому, что такова моя жизнь.
Громко выругавшись исообщив что думаю о водителе и его авто, я тоже отступила от греха подальше и,под неодобрительное оханье двух мамочек с великовозрастными детинами, навернякауже знающими намного больше ругательств, осмотрела себя. Бежевое пальтоприобрело несколько менее светлый оттенок и теперь скорее напоминало шкурупятнистого кошачьего (а ведь мне советовали взять что-то потемнее, менеемаркое, но нет, я же всегда умнее). Коричневые сапоги уже давно промокли так,что любить пофорсировать перед пешеходными переходами хуже сделать не мог, затосвежекупленные и лишь раз надетые на собеседование брюки требовалинезамедлительной стирки. Впрочем, оправдали они себя с лихвой – как и обещалпроизводитель, они очень плохо пропускали влагу. Хотелось верить, что хотя былицо, тщательно отмытое перед выходом от макияжа, не покрыто равномерным слоемгрязи. Я чувствовала одинокие капли, но стереть пока не могла – зонт в такуюпогоду выпускать из рук не стоило. Пару раз я уже бегала за ним, не удержав, инеизвестно завершился ли лимит моих неудач.
Очень скоро я получилаответ на свой вопрос – нет.
На переходе я стараласьдержаться ближе к середине, так как прекрасно помнила где хуже всего обстоятдела с дорожным покрытием, дважды мне уже доводилось проваливаться в лужи пощиколотку. Но, похоже за последние дни ямы либо перекочевали, чтобы подлавливатьтаких самоуверенных пешеходов, как я, либо птицы успели выгрызть новый кусокасфальта, либо кто-то намеренно устраивал ловушки. Так или иначе, но на другойстороне я оказалась уже не только успевшей умыться, но и зачерпнув грязной водыв сапоги.
Когда-то я мечталапереехать в этот город, но не настолько, чтобы носить часть его с собой в обуви.
Зато теперь выбор кудаидти был очевидным – на остановке я замерзну быстрее, чем досчитаю до ста, икрыша мне уже ничем не поможет, а в кафе немного приведу себя в порядок, может,сумею оттереть то, что оттирается, отогреюсь, немного пережду, позвоню подругам.Может, вызову такси, чтобы добраться до кого-то из них.
Шаг пришлось сбавить,ветер дул прямо в лицо, выставленный передо мной зонт встречал шквал капель, ячувствовала как мое единственное укрытие дрожит в руках. Ели-ели удавалосьпридавать ему нужное положение. Сколько я так прошла не знаю, ориентироваласьтолько на то, что могла рассмотреть – столбы, скамьи, урны, лежащий на боку велосипед,прицепленный к какой-то клумбе на ножках. Ничего из этого не помогало понятьдолги ли еще идти.
Я приподняла зонт,надеясь успеть взглянуть вперед, не хотелось выскакивать на переход, не знаякакой свет там горит и ничего не видя. Всего пара неловких движений, и мояединственная надежда выжить в непогоду вывернулась в обратную сторону.
– Ай ты ж! А ну стой! – изрта вырвались тщетные попытки отдать приказ, когда очередной порыв вывернулзонт из рук, – Стой, кому говорят!
Если кто-нибудь сумеетмне ответить на кой ляд я поскакала, перепрыгивая лужи, словно спортсменка,которая, между прочим, за это хоть что-то получает, в глупой попытке догнать ивернуть наверняка уже сломанный аксессуар, вывернуть который мне все равно нехватит сил, то я назначу этого человека своим психологом. Или, в таком случаеуже нужны психотерапевты?
Но в тот момент я непредставляла к чему это приведет, не задумывалась о том, для чего это делаю. Честноговоря, мне кажется мною двигало желание догнать ненавистный зонт, чтобыпоквитаться с ним за все житейские проблемы, добить и самолично выбросить вурну. Обида мешала мне соображать.
Меня совершенно несмутило, когда зонт в один момент вдруг решил изменить направление и нырнулмежду близко стоящими домами. Как полагается (иначе ж никак!), я со всех ногпоспешила за ним, ни на мгновение не задумавшись. Мне так сильно хотелось его вернуть,что такие мелочи, как физика и элементарная логика перестали существовать. Зонтвел меня за собой еще дома три, и, может быть, повел дальше, если бы вокругвдруг не стало темно. Фонари еще не горели, я твердо знала, что несмотря нанепогоду в четыре часа дня осенью солнце еще не садится.
Зонт потерялся из виду,звуки барабанящих капель затихли и лишь покрутившись на месте я поняла, что меняеще смутило – больше не чувствовалось дождя. На расстоянии вытянутой руки почтиничего не было видно, но прямо передо мной удалось рассмотреть морось. Дождьпродолжал идти, но избегал меня. Бывает, что стена дождя заканчивалась вкаком-то месте и это выглядело пусть и необычно, но возможно. Однако, обернувшись,я рассмотрела капли и позади себя и по бокам.
– Чертовщина какая-то, – япротянула руку, подставляя ее под воду, и тут же притянула к себе, когда каплипросто пролетели сквозь плоть. От страха звуки застряли внутри.
Фильмы подсказывали мне,что такое случалось с погибшими и не заметившими этого людьми, после ихобращения в приведения. А еще о потери во времени, других мирах, людях, которыхпокусали пауки и что не стоит шутить с природой и восстанавливать популяциюдинозавров.
Я разрывалась междуиспугом, непониманием и желанием закричать, бросаясь обратно и зовом «на помощь».Хотела побежать, развернулась сделала шаг и наткнулась на невидимую преграду.Воздух словно не пускал меня, он был твердым как стена.
– … Ты клялся отыскатьстаруху, отжившую свой век. Ту, которую не жаль, – послышался со всех сторонразом приятный женский голос. Скорее всего он принадлежал молодой девице,рослой, добротной и сильной. Таким, глубоким, чистым, весьма приятным и громкимхорошо бы петь народные песни на сцене или во время колки дров в деревне.