Ксен Крас – Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1 (страница 4)
Почему все это со мнойпроисходит? Почему именно со мной?..
Длинный и Широкий, как яназывала похитителей про себя, играючи справились со мной и затолкали внебольшое помещение. Взгляда даже такого непросвещенного человека как я хватилодля понимания – я в пыточной. Побывать в различных музеях уже доводилось, внекоторых находились всякие приспособления, железные девы, колодки, жуткиестулья с шипами, и честно говоря, я не видела в них ничего опасного.
«Оно осталось в прошлом,чего пугаться? Погляжу, посмеюсь, порадуюсь, что больше ничего из этого не используется»– так я считала. Теперь было не до смеха.
Извращенцы где-то стащилицелый арсенал разнообразного добра. Я хотела закричать что они меня с кем-топерепутали, умолять отпустить, может, предложить выкуп, но слова неформулировались во что-то кроме «А-а-а!». На полу рядом с деревянным троном,покрытым шипами, виднелось бурое пятно, а за ним, не стесняясь ничего, мирношествовала из одного угла в другой толстенная крыса.
Пока меня несли, так какноги отказывались повиноваться, усаживали на самый обыкновенный стул,привязывали руки и ноги, я только и могла, что смотреть на обернувшегося ирасплывшегося в приветственной улыбке человека. К нему обращались как кистязателю, а как по мне – вылитый растолстевший призрак оперы, с лицом, вкотором присутствовали крысиные черты. Отвратительные зачесанные назад редкиетонкие волосы, грязные, блестящие от жира, немытые больше двух недель, а то идольше, падали на широкие плечи. Довершал образ круглый живот, торчащий из-подрубашки с закатанными рукавами и штаны, которые прихватывал пояс где-то подраздутым мамоном…
Если мне придетсяпритворятся и подыгрывать этому человеку, то я не смогу. Уж лучше пусть меня пытают!Говорить с ним я тоже не стану, ничего не стану!
– Нам может это, здесяостаться? Она дерется ух как! – предложил помощь крысомордому Форх. Мне ненравились оба моих спутника, но я бы с удовольствием лучше отправилась с нимиза двери. И была бы рада их компании здесь. В конце концов, они пока не совершалиникаких попыток потрогать меня ни за какие места и защищали от крыс. Возможно,они всего лишь фанаты средневековья, или чего-то, во что здесь играют, а может,покорные и туповатые исполнители. Взгляды у них уж точно не такие липкие, как уистязателя.
– Да-да, я дерусь! Я будудраться все время! Меня лучше не трогать, и не смотреть на меня. И я пойду, да?
– Она того, но это не мы.Не то у нее с башкой, – сообщил Длинный, наверное ему казалось, что он говориттихо, – Кусается, как псина. Мне всю руку расцарапала! Дурная с утра с самого.Вечером еще ничего была, молчала, слова не вытянешь, а нынче то вопит, топлачет.
– Ломается, – с ехиднойулыбкой заявил мой новый крысоподобный знакомый. Через приоткрытые губы ярассмотрела желтые-желтые зубы, пара из них уже почернела. Запах от них долженисходить зловонный. Почти сразу же я сумела убедиться в верности предположения– мужчина указал двум приятелям на дверь и склонился ко мне.
Единственная приятнаявзору часть – голубые глаза, осматривали меня с головы до ног. Он не забылудовлетворенно хмыкнуть, мазнув по груди, а после и по почти полностьюобнаженным ногам, я видела как они, все еще кажущиеся странными и непривычными,выделялись в коричнево-буро-сером интерьере бледным пятном.
– Н-не надо, – яотвернулась, мне было невыносимо страшно. Продолжи я смотреть на мучителя, и слезыбы снова полились, – П-пожалуйста. У меня есть накопления, новый телефон, янедавно купила телевизор. Я отдам все, что у меня есть. Хотите, я скажу коддомофона? У меня в сумке ключи, вы зайдете и возьмете что надо. Или я васпровожу?
– Прекращай своизаклинания читать, мерзкая ведьма! – мужчина ударил ладонями по подлокотникам,а я вскрикнула от неожиданности, – Откуда ж ты, деревенщина нахваталась-товсего? Эх, жаль немного, красивая, а все туда же. За глупым героем в самое пекло…Да, жаль, очень жаль. Но ничего, может если хорошо послужишь, то король тебяубивать не станет.
Король? Если есть кто-то,кого они зовут королем, значит, во-первых, их как минимум четверо, а во-вторых,скорее всего ему я и достанусь. А не крысоподобному. А значит, у меня естьвремя найти выход и что-то придумать? Если у них сценарий, то пока не пришелКороль, ничего не начнется… Но если их здесь человек десять? А если двадцать? Абольше? Конечно, все еще есть надежда, что меня сюда притащили только чтобыотыграть глупые сценки, а после меня отпустят, выкинут где-нибудь на дороге. Аесли нет? А что, если психи меня решат убить?!
– Молчишь? Как всегда.Что ж, тогда приступим, – истязатель подтащил ко мне поближе еще один стул, безподлокотников, отошел куда-то вне поле зрения, а после вернулся с деревяннойподставкой, на которой лежали коричневатые листы бумаги, какая-то серебристаябаночка и перо. Желтозубый почитать средневековья сунул перо в емкость и чутьвстряхнул, когда достал, – Имя?
– Ангелина.
– Как?
– Ангелина. Меня друзьязовут Геля, мы не друзья, но я не стану возражать, если…– Сначала отмалчивалась, а теперь брехать задумала? Ведьминские прозвища оставьдля шабашниц, ежели выберешься. Имя.
– Говорю же, Геля менязовут.
– Ты чего это, думаешь,что мы совсем дураки? Не прознали как девку мятежника звать? Мы за тобой давноследим, ты не думай. Миоринна ты, да? И за хахелем твоим тоже смотрим.
– То есть я должнасказать, что меня зовут Миоринна?
– Угу. Ты ж она, так чеговрать-то?
– Хорошо-хорошо, я поняла.Раз надо. Миоринна я, как скажете. А теперь вы меня отпустите?
Истязатель не удостоилменя ответа, только задвигал пером по бумаге. Странная она все же, скрученная вуглах, с какими-то пятнами. А-а-а! Ее специально состарили, чтобы произвестивпечатление на таких же жертв как я? Или это для того, чтобы из образа невыбиваться? Ролевики оружие и доспехи делают, так что старую бумагу уж точносделать бы смогли.
– Из какого ты селения?
– Я из города, – яобижено засопела. Невовремя во мне проснулась гордость, но я родилась и прожилавсю жизнь вовсе не в селе, а в среднем миллионике. Неужели я так выгляжу или говорю,что меня за девушку из глубинки приняли?
– Из города, значится? Апочему мне доложили, что ты из деревни? Опять хитришь? Ничего, я на тебя управунайду! Не хочешь, чтобы у тебя пальцев меньше стало, рассказывай о своей жизнидо встречи с хахелем.
Я не знала кто такой мой «хахель»,но про свою жизнь рассказывать было не впервой. Истязатель слушал про школу,институт, работу, домашних животных, родителей, неудачные жизненные этапы несколькоминут, понемногу меняясь в лице. С каждым новым предложением он становилсязлее.
– Отвечай что надобно илипожалеешь!
– А чего надо говорить?
– А я знаю? Урожайсобирала, овец посла, ткала может чего. Или ты с рождения в ополчениях ходила?Родители может тебе хахеля отыскали? Да, матька и батька ж могли… А король тоне подумал наш об этом.
– Сам ты овец пасешь, – вякнулая, в очередной раз не подумав. Но психи хотели игру, они давали подсказки, чтонужно говорить, стоило к этому прислушаться, – Пасла. И всяких там коз, и коров,и кого надо, того и пасла. И ткала, и крестиком вышивала, и урожай собирала, ирыбу ловила.
– А мамка?
– И она тоже ткала исобирала, и пасла, и что там еще было? И отец такой же.
Я говорила неуверенно, никогдатолком не смотрела ни про быт крестьян века этак восемнадцатого или раньше, и нечитала. Мне это особого интереса не доставляло, я скорее житель городской, мнебыло интересно отправиться на шашлыки на природу, но не более того. А когдапросыпались комары или слепни начинают охоту на любителей свежего воздуха, меняникаким мясом не заманить. В городе с этим намного лучше.
Совершенно неожиданно длясебя я стала понимать, что почему-то представляю как надо выгуливать стада. Вомне зарождалось чувство, словно проявляется память как я это когда-то делала. Аеще я отчетливо помнила как колоть дрова, понимала, что сумею воспользоватьсякоромыслом и принести пленителям ведра с водой, наверняка бы вырубила просеку, починилазабор или избу. Представляла, как собирать травы, как из них что-то плести, каксделать неудобные тапчульки, которые на меня нацепили Длинный и Широкий, и скоторыми ноги уже сроднилась. А еще появилась уверенность, что я и коняостановить могу, хоть на скаку, хоть горящего, хоть в избе скрывающегося. Как?!Откуда все это взялось? Меня чем-то опоили, что у меня в голове такое?
Нет, никакие препараты немогли бы придать ощущений, будто я делала все многие годы. Как будтодействительно жила когда-то в деревне, обыкновенная простушка, не знающая никакогогорода с электричеством, телевидения и доставок, работающая с утра до ночи.
– А откуда я это всемогу?
– Ты меня спрашиваешь?Да, верно головой тебя сильно приложили, но ничего. Раз лекари тебя непереубедили говорить, так я смогу.
– А можно мне хотя быпозвонить?
– Звонари-то тебе на что?Сигнал подать хочешь? Предупредить своих? Умно, ничего не скажешь, но я неболван. Я тебя насквозь вижу.
– Какой еще звонарь?! Мнемобильный дайте, или сам набери, я честно не в полицию, я попрошу, чтобыпривезли деньги, или чего вы еще хотите? Муку? Или там палки какие-то? Или чего?Я не понимаю!
– Заканчивай сзаклятиями, пока я тебе язык не вырвал!
– А как я говорить безязыка смогу?