Ксавье де Монтепен – Бастард (страница 20)
Ужин подходил к концу, — крепкие вина, немного слишком щедро разлитые, вскружили самые здравомыслящие головы и вывели из равновесия самые твёрдые умы.
Господин де Везе только что отпустил слуг, чтобы их отсутствие дало разговору полную свободу и даже всю желаемую распущенность.
Итак, эти добрые дворяне, развеселённые испанскими винами, отводили душу.
Рассказы об охоте, — обязательное дополнение к любой трапезе охотников, — сменились непристойными анекдотами, пикантными историями, весёлыми приключениями.
Каждый из этих почтенных туренцев, если им верить, был потомком Ловеласа, — дальним родственником Фобласа, — прямым наследником дон Жуана.
Там были превосходные мужья, — почтенные отцы семейств, давно оставившие позади зелёные безумства юности, сопровождавшие по воскресеньям и праздникам своих жён и дочерей на большую мессу в церкви своей деревни и своим благочестивым поведением назидавшие крестьян и фермеров своих владений.
Что ж! именно они, — люди патриархальных нравов, если таковые вообще существовали, — с помощью хереса, роты и пакарета с наибольшим воодушевлением рассказывали самые непристойные шутки.
В этой оргии слов шевалье де Люси чувствовал себя в своей стихии.
Его прочно устоявшаяся репутация безнравственного человека и сказочное количество его бастардов давали ему все права на самое неоспоримое превосходство.
Его слушали с уважением. Каждое его слово встречали аплодисментами. Он восседал на троне!..
Один среди всех своих гостей господин де Везе не принимал никакого участия в этой разнузданной вакханалии.
Не то чтобы он был более трезвым, чем его сотрапезники. Не то чтобы он проявлял в подобных случаях смешное ханжество. Но его мысли были далеко.
Где же? Э! Боже мой, почему бы нам не сказать об этом?
«Пусть тот, кто без греха, первый бросит в неё камень!..»
Его мысли блуждали по лесу, — под берёзами, — по зелёным берегам маленького пруда. Его мысли искали там, — сквозь просвет в листве, — крышу хижины, где Сюзанна Гийо жила одна…
Откуда взялось это беспокойство?
Граф любил графиню Маргариту, — свою жену, — любил её исключительно и превыше всего.
Но эта смуглая девушка с чёрными глазами, которую он мельком увидел, взволновала его чувства, — пробудила в нём рой бурных плотских желаний.
Среди адского шума, который производили вокруг него звон сталкивающихся бокалов, громкие голоса и песни, графа преследовало видение Сюзанны Гийо.
Дьявольский и непрерывный мираж представлял её ему уже не в той грубой одежде, которая тщетно пыталась скрыть её могущественную красоту, — не в круглом чепчике из грубого полотна, — не в ситцевом корсаже, — не в поношенной юбке из грубого сукна, — а в том самом виде, в котором её сравнил с богиней любви шевалье де Люси, используя свой цветистый язык.
Конечно, видение было соблазнительным, но, — как всем известно, — наступает момент, когда даже удовольствие, слишком затянувшееся, становится мучительным.
Этот момент настал для господина де Везе. Он хотел избавиться от гнёта сладострастной одержимости, которая изводила его. Но напрасно.
Его воображение, сильно возбуждённое, не могло отогнать пьянящий образ смуглой крестьянки, превратившейся в самую сладострастную из всех вакханок.
Три раза подряд господин де Везе наполнял свой бокал и три раза подряд осушал его залпом. Он надеялся опьянением вином прогнать опьянение желаниями. Но только добавил несколько градусов знойного жара к тому жидкому огню, который уже тек по его жилам. Он превратил костёр в печь.
Граф попытался прислушаться к тому, что говорилось вокруг него.
В том нравственном состоянии, в котором он находился, отвлечение, каким бы оно ни было, приобретало неоценимую ценность.
Шевалье де Люси завладел разговором и рассказывал, — довольно забавно, ей-богу, — анекдот из своей молодости.
Теофиль Готье: Поэма о женщине.
Мы можем здесь лишь в нескольких словах изложить суть этого анекдота.
Что же касается подробностей, то им самое место было бы в «Мемуарах» Жака Казановы де Сенгальта, циничного и знаменитого авантюриста, но наша целомудренность рассказчика обязывает нас воздержаться.
Странное дело! — Это приключение, — одно из многочисленных воспоминаний о галантном прошлом господина де Люси, — имело удивительное сходство с нынешним положением господина де Везе и содержало в себе гибельный урок, которым граф, увы! слишком хорошо должен был воспользоваться!
XII. Хижина Сюзанны
Господин де Люси рассказывал, как однажды вечером, возвращаясь из поездки в окрестности Тура, он остановился на ночлег в гостинице «Белая лошадь» в маленькой деревушке Берне.
После скромного ужина он прогуливался при лунном свете по узким улочкам деревушки, — наслаждаясь прохладой, или, скорее, ища счастья, —
Он увидел сидящую на деревянной скамейке у дверей домика, скромный фасад которого украшал красивый виноградный куст, молодую девушку, которая показалась ему самым очаровательным существом на свете.
Встреча с этой девушкой могла стать прологом к приключению, — приключению, которое трудно довести до конца за несколько часов, но оттого ещё более пикантному.
Итак, господин де Люси прекрасно знал две пословицы, — одну французскую и одну латинскую, — обе очень ободряющие:
«Кто не рискует, тот не выигрывает!» — гласила одна.
«Смелость города берёт!» — кричала другая.
Господин де Люси решил рискнуть многим, чтобы получить немногое, — и своим дерзновением добиться благосклонности госпожи Фортуны, — странной особы, которая больше всего на свете любит, когда её берут силой.
Он начал с того, что расспросил проходившего мимо молодого крестьянина, купив его признания за мелкую монету.
Он узнал, что девушку зовут Симона. Ей двадцать лет. Что у неё нет известного возлюбленного. И она живёт со своей бабушкой, — старухой, которая почти ничего не видит и совсем глуха. Их дом — это хижина, у дверей которой она сидит. Наконец, что её комната находится на втором этаже, и что эта комната выходит на улицу единственным окном, наполовину скрытым под большими листьями винограда. то же касается бабушки, то паралич левой ноги заставлял её жить на первом этаже и не выходить из него.
Этой информации господину де Люси было достаточно, чтобы составить план атаки.
Он дождался, пока ночь станет тёмной, — пока улицы опустеют, — пока бог Морфей осыплет своими маками всех жителей деревни. Затем, благодаря виноградным лозам, которые любезно предоставили ему ступеньки импровизированной лестницы, он взобрался по стене домика и таким образом достиг уровня окна. Всё благоприятствовало его ночному предприятию.
Было лето, ночь была жаркой.
Неосторожная Симона, ложась спать, оставила окно приоткрытым. Шевалье толкнул это окно, — бесшумно вскочил в комнату и побежал прямо к кровати, расположение которой подсказал ему его нюх опытного соблазнителя.
Разбуженная неожиданными ласками, Симона сначала испугалась. Она пыталась кричать, — плакала, — умоляла.
Затем крики, слёзы и мольбы как по волшебству прекратились. Симона, полностью побеждённая, приняла своё поражение с удивительным философским спокойствием.
Здесь господин де Люси счёл нужным вдаться в самые интимные подробности своего счастья в ту давнюю ночь, — счастья, которое показалось ему настолько соблазнительным, что вместо того, чтобы отправиться в путь на следующий день, он провёл в деревне восемь дней.
Этот рассказ, бледный и незначительный под нашим пером, но приукрашенный эмоциональными красками старого повесы, благодаря опьянению гостей имел колоссальный успех.
Аплодировали до изнеможения. Десять раз поднимали тост за здоровье шевалье. Заговорили о том, чтобы увенчать его розами, — как когда-то Анакреона. Что же касается господина де Везе, то пылкие картины, которые только что предстали перед его глазами, подействовали, как применение шпанской мушки, на его и без того воспалённое воображение.
Он всем сердцем желал, чтобы его гости уехали, дабы незамедлительно осуществить план, который только что созрел в его голове.
Наконец, его желания исполнились. Охотники один за другим разъехались, — кто в экипаже, — кто верхом. Господин де Везе остался один.