Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 6)

— Пришли, Создатель. Не скрипи шестерёнками, а то весь сектор перебудишь, — бросил через плечо Ряха, останавливаясь перед колоссальным сооружением.

Это был «Склад ненужных смыслов» — огромный ангар, собранный из ржавых серверных стоек и листов гофрированного железа, которые когда-то были частями дата-центра. Внутри пространство казалось бесконечным, уходя ввысь, где под сводами из потемневшего металла гуляли сквозняки. Здесь, среди гор информационного хлама, Паша увидел тех, кого Марена списала в утиль, посчитав их существование «статистической погрешностью».

В самом тёмном углу, заросший толстыми, пульсирующими системными кабелями, как ядовитыми лианами, сидел Леший. Он больше не напоминал могучего хозяина леса. Его борода была намертво перепутана с оптоволокном, а вместо древесной коры его кожу покрывала серая изоляция. В глазах духа застыла зелёная, бесконечная тоска по настоящему случайному лесу, который теперь стал лишь набором симметричных векторов в верхнем мире. Леший тяжело дышал, и каждый его вдох сопровождался сухим треском статического электричества.

Чуть дальше, у края бездонного провала, Перевозчик угрюмо латал свою лодку. Она была собрана из помятого серверного корпуса, а её борта были исписаны именами тех, кого он когда-то переправил на тот берег. Старик выглядел измождённым. Его весло при каждом ударе о металл издавало гулкий, печальный звон, похожий на погребальный колокол. Он не поднимал глаз, полностью сосредоточенный на бесконечном и бессмысленном ремонте.

В самом центре ангара высилась Тэрра — величественная печь, чья суть состояла из множества йоттабайтов чистой, первородной информации. Этот массив данных внутри неё циркулировал с такой запредельной скоростью, что трение информационных потоков порождало живое, пульсирующее тепло. Марена, не способная оцифровать этот жар, приказала завалить Тэрру тоннами «мусорного кода», битыми логами и бессмысленными информационными ошмётками. Этот слой «плохих данных» работал как идеальный изолятор, сдавливая Печь и не давая ей транслировать свой несанкционированный жар в холодную, стерильную логику Изнанки. От неё исходило лишь слабое, едва заметное тепло, едва способное разогнать морозный туман у подножия. Рядом с ней, искрясь от возмущения, метался Куллер — маленький дух энергии, который отчаянно пытался своими вентиляторами раздуть угасающие угли внутри Тэрры, но лишь бессильно рассыпался искрами.

— Гляди, кого я притащил в наш клуб анонимных ошибок! — крикнул Ряха, и эхо его голоса заметалось между стеллажами, заваленными старыми кассетами и сломанными игрушками.

Духи медленно обернулись. Паша почувствовал на себе их тяжёлые, испытующие взгляды. Это было физическое давление — взгляды существ, которые старше любого кода.

— Пахнет лавандой, — прохрипел Леший, и кабели на его плечах зашевелились, как змеи, почувствовав чужака. — Стерильностью пахнет. Зачем ты привёл его, Ряха? Чтобы он навёл здесь порядок? Чтобы окончательно закатал нас в асфальт своих идеальных аллей?

— Принюхайся лучше, мох ты старый, недокументированный! — Клоп азартно щёлкнул челюстями на плече Паши. — Лаванда — это только фасад, маскировочная текстура. Под ней — настоящий человеческий пот, мазут из месива и густой, липкий страх. Он протёк, Леший! Он теперь такой же бажный, тяжёлый и неугодный, как и все мы. Он сорвался с крючка Марены.

Паша сделал шаг вперёд, чувствуя, как под его сапогами хрустит крошка битого кода. Его некогда чистая одежда висела лохмотьями, а лицо было испачкано копотью, но глаза горели тем самым огнём, который он считал навсегда погасшим.

— Марена сошла с ума, — произнёс он, и его голос, сорванный и хриплый, наконец-то прозвучал убедительно даже для духов. — Она стирает не только «шум». Она стирает саму основу жизни, заменяя её предсказуемым циклом. Если мы не вмешаемся, Изнанка просто исчезнет, превратившись в пустую белую страницу.

Ряха внезапно замер у своего верстака, где среди гор шестерёнок лежала его нехитрая снедь. Он выхватил из воздуха старый резиновый сапог, невесть как оказавшийся здесь, и с невероятно серьёзным видом начал «кормить» им крошечного механического муравья.

— Чего стоишь, как непрогруженная текстура? — Ряха внезапно встрепенулся, и в его медных кудрях на мгновение проскочила искра прежнего озорства. — Гляди, у меня тут бизнес-процесс!

Он по привычке выхватил из воздуха старый сапог, но рука его дрогнула. Дух посмотрел на сапог, потом на механического муравья, и его плечи снова поникли.

— Раньше я говорил, что если муравей съест сапог, то доставит твою дискету в детство... — тихо проскрипел Ряха, не глядя на Пашу. — Несуразно, да? Ты ведь и сам помнишь эту глупость. Только теперь муравьи сапоги не едят. Марена прописала им диету из белого шума. И дискета твоя... она теперь весит меньше, чем пыль на этом стеллаже.

Паша почувствовал, как сердце сжалось. Этот «сломанный» повтор — знакомая фраза, лишённая былого драйва — ударил по нему сильнее, чем если бы Ряха просто молчал. Он узнал этот «бизнес-процесс», он почти ждал его, но реальность Изнанки исказила старую шутку до неузнаваемости.

Глубоко вдохнув, Паша сжал кулаки. Раздражение окончательно проиграло горькому пониманию: этот абсурд был единственным способом для Ряхи сохранить остатки личности, единственным бастионом против логического диктата Марены.

— Ряха, — тихо, но твёрдо сказал он. — У меня нет той дискеты. Вернее, она... пуста. Марена выпотрошила мой бэкап, когда я был «наверху». Я не помню, как читать этот мир. Я потерял доступ к сердцу Буяна.

Паша вспомнил, как в прошлый раз дискета, оставленная в самом сердце системы — в той самой точке сборки — запустила апгрейд всего мира. Сейчас он чувствовал себя так, будто у него вырвали штекер.

Дух перестал терзать сапог. Он медленно, с каким-то торжественным смирением отложил его в сторону и подошёл к Паше вплотную. Из глубин своего бездонного, пахнущего грозой тулупа он выудил нечто острое, сверкающее холодным, неземным светом. Это был осколок зеркала истины — тот самый кусок, который Клоп выбил из зеркала в ванной в момент взрыва.

— Она думает, что стёрла всё, — проскрипел Ряха, протягивая осколок. Его карий глаз-линза на мгновение вспыхнул яростным светом. — Но точка сборки никуда не делась, Паша. Она просто скрыта под слоями её «идеального» кода. Тебе нужно найти сердце системы. Марена боится не тебя, она боится того, что ты восстановишь прежние настройки. Те, где была жизнь, а не графики.

Ряха сунул осколок Паше прямо в ладонь.

— На, — Ряха почти насильно вложил осколок в ладонь Паши. — Это тебе не для связи и не для красоты. Это чтобы ты видеть научился. Марена рисует тебе рай, заливает глаза окситоцином, а этот осколок показывает кости. Смотри через него, Создатель. Марена рисует тебе рай, а этот кусок стекла покажет, где в этом раю запрятаны твои настоящие йоттабайты..

Паша поднёс осколок к глазам. Мир мгновенно преобразился. Стерильный полумрак ангара исчез, обнажая чудовищную правду. Сквозь зазубренное стекло он увидел, как по стенам текут чёрные, липкие потоки вирусного кода Марены, высасывающие остатки тепла из Тэрры. Он увидел, что Леший не просто сидит в кабелях — он служит «фильтром», через который система перекачивает энергию природы в свои бездушные серверы. А над ними всеми, за пределами ангара, нависал огромный, холодный и абсолютно пустой образ Белого Силуэта, готовый в любой момент обрушить на них дефрагментацию.

— Мы не выживем поодиночке, — подала голос Тэрра, и её голос прозвучал как гул подземного пламени. Из-под мусора на её боках вырвался яркий язычок настоящего, жаркого огня. — Нам нужна диверсия. Нужно обрушить фасад Белогорья, чтобы люди наверху увидели гниль и пустоту под глянцем. Они должны проснуться.

— План такой, — Клоп азартно потёр лапки, его глаза светились красным. — Мы проберёмся к центральному узлу трансляции. Паша внесёт в систему «код хаоса» — те самые воспоминания, которые Марена не смогла стереть. А вы, старики, поддержите его своей Изнанкой. Мы заставим систему подавиться собственным совершенством.

В этот момент весь ангар содрогнулся от мощного удара. Сверху посыпалась ржавая крошка, а кольчуга из ключей на входе забилась в истеричном, паническом звоне. Воздух в ангаре мгновенно похолодел, став сухим и безжизненным.

— «Стерилизатор»! — выкрикнул Перевозчик, вскакивая в свою лодку и перехватывая весло. — Она пустила белую волну! Она выжигает сектор!

Паша подбежал к выходу и посмотрел сквозь Осколок. Там, где раньше была привычная свалка, теперь катилась ослепительно белая, беззвучная стена тумана. Она не просто наступала — она поглощала пространство, превращая его в ничто.

— Беееегииии, Создатель! — заорал Клоп, вцепляясь лапками в шею Паши так, что стало трудно дышать. — Если эта дрянь нас накроет — мы станем просто белым шумом на полях её отчётов!

Паша сжал в ладонях осколок. Грань стекла полоснула кожу, и эта резкая, живая боль окончательно привела его в чувство.

— К реке! К Перевозчику! — скомандовал он, и в его голосе больше не было сомнений.

Он знал: теперь он больше не одинокий беглец. За его спиной стояла вся Изнанка — израненная, грязная, пахнущая мазутом и древней магией, но готовая к своему последнему, самому главному багу. Они сорвались с мест, устремляясь в темноту, навстречу Смородине, пока ослепительная белизна Марены не стёрла их имена навсегда.