Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 31)

— Ты... нарушил... правила... — голос Садко расслаивался, превращаясь в цифровой шум. — В моем океане... не бывает... пустых чеков! Если ты не берёшь — ты платишь собой!

Садко резко рванул струны гуслей, и чёрная вода в колодце взметнулась вверх, превращаясь в огромную воронку. Океан забытых транзакций за стенами терема пришёл в движение: зеркальная гладь лопнула, обнажая вязкие глубины, кишащие битым кодом.

— Хватайся за меня! — выкрикнула Кира. Её проекция вспыхнула ослепительным сине-белым светом. Она больше не пыталась бороться с океаном, она начала его отторгать. Магнитные обручи на её запястьях создали вокруг героев силовое поле, которое буквально выталкивало их из пространства терема. Они рванулись к расходящейся щели шлюза за троном Садко. Путь им преградили «должники» — графитовые фигуры теперь лезли прямо из стен, пытаясь ухватиться за Пашу, затянуть его обратно в уютную тишину забвения.

— Не смотреть вниз! — Паша выставил перед собой слезу Соловья.

Артефакт пел. «Свистящий шарик» теперь работал на пределе мощности, создавая звуковой туннель сквозь рушащийся терем. Там, где проходил звук Соловья, графит рассыпался в пыль, а медные стены плавились.

Они выскочили из терема в тот самый момент, когда его золотая крыша рухнула в бездну. Океан вокруг кипел. Это не была вода — это были миллиарды строк кода, которые пытались переписаться в реальном времени.

— Бежим! Резонанс гаснет! — Клоп указывал лапкой вперёд, где за линией чёрной воды начиналась серая, выжженная степь.

Тропа светлого пути под ногами истончалась, становясь едва заметной нитью. Паша чувствовал, как океан делает последнюю попытку: в его ушах снова зазвучали голоса Лены, родителей, друзей... Но теперь они звучали как заезженная пластинка, сбиваясь на механический скрежет. Морок был разбит. Последний прыжок был самым тяжёлым. Воздух стал густым, как свинец. Паша почувствовал, как чья-то холодная рука — возможно, самого Садко — вцепилась в его лодыжку.

— Я... не... закрыл... счёт... — прорычало из глубины.

— Спиши как безнадёжный! — выкрикнул Паша и, собрав все силы, ударил по чёрной поверхности.

Резонанс слезы в этот миг достиг пика. Вспышка золотого света — и вязкая хватка исчезла. Паша, Кира и Клоп по инерции пролетели несколько метров и рухнули на сухую, твёрдую землю. Паша лежал на спине, жадно глотая воздух, который пах горькой полынью и пылью бесконечных дорог. Он медленно поднялся и оглянулся назад. Океана больше не было видно. Там, где только что бушевала чёрная жижа, теперь висело густое сизое марево, скрывающее всё, что осталось позади. Графитовая пыль на его одежде осыпалась, становясь обычным серым пеплом, который тут же унёс ветер.

— Мы вышли, — Кира стояла рядом, поправляя сбившиеся настройки своей оболочки. Её голос снова стал чистым. — Океан Садко остался в архиве.

— И слеза... — Паша посмотрел на артефакт в своей руке. — Она остыла.

Слеза Соловья помутнела, внутри неё больше не было искры. Она отдала всю свою энергию, чтобы пробить путь сквозь долги. Паша бережно спрятал её в карман. Теперь это был просто памятный камень, тяжёлый и безмолвный.

***

Прямо перед ними расстилалась бескрайняя серая степь. Здесь не было лесов и гор, только ровная как стол равнина, над которой висело низкое, свинцовое небо. Вдали, на самом горизонте, высилась колоссальная фигура, которая была такой огромной, что её поначалу можно было принять за гору, но по контурам она напоминала Заставу.

Над заставой медленно развевался стяг, на котором Паша, даже без объективов, смог разглядеть суровый лик воина.

— Битый пиксель, Илья Муромец, — прошептал Клоп, и в его голосе не было страха, только глубокое, почти религиозное почтение. — Мы на границе первого сектора порядка. Дальше — только сердце! Но Илья не Садко, его нельзя обмануть или переспорить. Он просто стоит на страже того, во что верит.

Паша вздохнул и сделал первый шаг по твёрдой земле.

— Идём. Нам всё ещё нужно пройти к ядру.

Глава 11. ЗАСТАВА 1

Степь и чистокол

Океан забытых транзакций остался позади, скрытый тяжёлым сизым маревом, а под ногами героев теперь расстилалась бескрайняя, выжженная солнцем степь. Здесь была трава — сухая, золотистая, стебель к стеблю — казалась выровненной по невидимой линейке. Небо над головой было пронзительно синим, без единого облачка, но Паша видел в углу своего интерфейса, что эта синева — лишь безупречная текстура, натянутая над сектором с пугающей тщательностью. Он ощущал некую неестественность и фальшивость, казалось бы, в идеальном пространстве. Уж слишком оно было идеальным.

— Здесь воздух... правильный, — прошептала Кира, и её голос в этой тишине прозвучал неожиданно звонко. — Никаких помех, никакого статического шума. Словно мы попали в отладочный режим системы.

— Битый пиксель, это и есть «отладка», — буркнул Клоп, нервно теребя край капюшона Паши. — Мы на землях первой заставы. Тут у Марены порядок такой, что даже пыль садится по уставу.

Впереди, прямо из золотистого марева степи, начал проступать Чистокол. Паша замер. Запрокинув голову, он ожидал увидеть забор, но перед ним высилась циклопическая стена из морёного дуба кленового цвета. Бревна, толщиной в обхват столетнего дерева, уходили ввысь на добрых четыре этажа. Их верхушки были заострены и окопаны так плотно, что между ними не пролезло бы и лезвие ножа. Но самое странное было не в масштабах. По стыкам древесины, вместо смолы, лениво пульсировали тонкие золотые нити лазерных сенсоров, а само дерево едва слышно гудело, словно внутри каждого бревна билось механическое сердце.

Паша сделал шаг к заставе, и его нейросеть тут же выдала каскад предупреждений:

> [SYSTEM]: ВНИМАНИЕ! ВХОД В ЗОНУ ПОВЫШЕННОЙ СТАБИЛЬНОСТИ.

> [ACTION]: ОБНАРУЖЕНЫ ДЕВИАНТНЫЕ МЫСЛЕ-ПАКЕТЫ. ТРЕБУЕТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ АРХИВАЦИЯ.

> [STATUS]: ВАШ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ГРАФИКУ СЕКТОРА. ПРИМЕНИТЬ ФИЛЬТР «БЛАГОСТЬ»? [Y/N]

Паша тряхнул головой, пытаясь смахнуть эти назойливые уведомления, но они липли к зрачкам, как жирная копоть, которую даже тяжело отмыть. Воздух возле этих гигантских брёвен был иным — он буквально вибрировал от статики, а нейросеть Паши начала самопроизвольно замедлять его пульс, подстраивая его под мерный, сонный ритм заставы. Золотые нити лазерных сенсоров, вшитые в кору, сканировали каждого приближающегося, считывая не только биометрию, но и глубинные слои кэш-памяти.

— Ого, как тебя перекашивает, Создатель! — Клоп обеспокоенно заглянул Паше в лицо. — Битый пиксель, твои глаза-объективы светятся, как аварийные маячки. Система пытается тебя «откалибровать». Сопротивляйся, парень! Если согласишься на их «благость», то через минуту сам начнёшь косу точить и улыбаться пустоте!

Паша стиснул зубы. Он чувствовал, как внутри него идёт невидимая битва: холодные алгоритмы Марены, транслируемые через Чистокол, пытались вырезать из его сознания всю ярость и боль, накопленную в океане Садко, заменяя её на стерильное спокойствие.

— Смотри на верхушки, — перебила его мысли Кира, указывая на заострённые концы дубовых свай. Голос её звучал напряжённо, с металлическими нотками. — Там не просто заточка.

Паша присмотрелся. На каждом острие, словно капли росы, дрожали крошечные линзы ПВО-систем. Марена не доверяла одной лишь древесине — она превратила древний частокол в интеллектуальную систему подавления. Любой объект, не имеющий допуска, был бы мгновенно испепелён ещё на подлёте.

— Это морёный дуб кленового цвета, — Клоп опасливо высунул нос, щурясь на золотистые отблески. — Святогор рассказывал, что такие деревья раньше росли в самых глубоких узлах острова. Они впитывали сырой код веками, пока не становились твёрже титана. Пиксель мне в код, Марена их не просто срубила, она их... «одомашнила». Видишь, как они гудят? Это дерево перекачивает энергию из центрального ядра. Этот Чистокол — одна гигантская антенна, настроенная на частоту порядка.

— То есть это не защита от внешних врагов? — спросил Паша, чувствуя, как медь на запястье начинает неприятно зудеть в ответ на гул стен.

— Это защита от всего «неправильного», — Клоп сплюнул в серую пыль. — Битый пиксель, если твои мысли не совпадают с директивами, этот забор для тебя станет непреодолимой стеной. Он буквально выталкивает чужаков на уровне физики. Чувствуешь, как ноги тяжелеют?

Паша кивнул. Чем ближе они подходили к воротам, тем сильнее было ощущение, что он идёт против мощного потока воды. Пространство сопротивлялось их присутствию. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие заполнялись густым, структурированным киселём.

— Кира, ты как? — Паша обернулся к напарнице.

Её проекция на фоне чёрного дуба казалась болезненно яркой. Она шла, неестественно выпрямившись, её пальцы судорожно сжимались.

— Мои системы распознают этот сектор как «сверхстабильный», Паша. Это значит, что любая импровизация здесь карается немедленной коррекцией. Мы как микробы на операционном столе. Одно лишнее движение — и нас «простерилизуют».

Они миновали полосу отчуждения, где трава была выбрита до миллиметра, и вышли на небольшую площадь, на перепутье двух идеально ровных дорог. Именно там, на самом стыке дорог, и лежал валун. Он был древним, обросшим разноцветным мхом, по цвету которого читалось, что камень давно тут лежит или стоит, несколько веков. Стоило Паше подойти ближе, как на неровной поверхности камня вспыхнули чёткие голографические руны.