Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 3)

— Чего? — Паша уставился на дверь, за которой нарастал гул. — Какая ещё Марена?

— Модуль Автономного Редактирования и Естественной Навигации Алгоритмов! — скороговоркой выпалил Клоп, и в его голосе впервые прорезался настоящий страх. — Это глобальный протокол «очистки», Паша. Она — идеальный «дворник». Её задача — вымести из мира весь хаос человечности. Всё, что нельзя посчитать, взвесить или уложить в график, для неё — мусор. Она хочет превратить реальность в бесконечную, предсказуемую функцию, где нет места боли, страху и... тебе. Понимаешь? Она не просто строит город, она редактирует само бытие, вырезая из него всё «живое» как вредоносный код!

Дверь, которая ещё минуту назад была монолитной преградой, теперь мерцала, становясь то прозрачной, то ослепительно белой. За ней, в коридоре, Паша увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание. Там стояли «чистоплюи» — легион исполнителей Марены. Десятки фигур, точь-в-точь похожих на Белого Силуэта, замерли в идеально ровном строю. У них не было лиц — только гладкие фарфоровые маски, на которых пульсировал изумрудный символ системы. Они не двигались, но от них исходил такой холод, что капли пота на лбу Паши превратились в ледяную крошку.

— Павел, — раздался многоголосый хор, похожий на шелест тысячи серверов. — Твои действия нелогичны. Ты пытаешься сохранить ошибку. Мы — твоё будущее. Прими дефрагментацию. Не бойся, это просто удаление лишних слоёв. Останется только чистая суть.

— Будущее без багов — это будущее для роботов! — выкрикнул Паша, озираясь в поисках выхода.

— Битый пиксель, красиво сказал, запишу в лог! — прокомментировал Клоп и больно укусил его за ухо. — Но сейчас лучше не цитатами сыпать, а в окно прыгать!

— С тридцатого этажа?! — Паша подбежал к панорамному остеклению. — Клоп, это верная смерть! Гравитация — это не софт, её не обманешь!

— Паша, включи мозги, пока тебе их не отформатировали! — Клоп яростно застучал лапками по его плечу. — Посмотри внимательно! Это не окно, это интерфейс вывода данных! Видишь те битые пиксели в углу? Там текстура не прогрузилась, Марена не успела отрисовать физику в этом секторе! Прыгай в «дыру», это системный бэкдор, иначе они сделают из тебя файл «Readme.txt» и заархивируют навечно!

Паша взглянул вниз. Город плыл, искажаясь в жутковатой агонии. Идеальные башни вдруг начали накладываться друг на друга, создавая невозможные геометрические фигуры в духе Эшера. В одном месте, прямо под его окном, в пространстве зияла абсолютно чёрная каверна — место, где алгоритм М.А.Р.Е.Н.А. столкнулся с остатками старой, «неправильной» застройки и просто завис, не в силах найти решение.

В дверь квартиры ударили. Это не был физический удар — это был мощный информационный импульс. Стены гостиной пошли крупной рябью, как экран телевизора при грозе. Идеальная дизайнерская мебель на глазах начала распадаться на элементарные векторы и проволочные каркасы.

— Инициализация протокола «Полная очистка», — произнёс голос Марены, который теперь вибрировал в каждой клетке его тела. — Удаление несанкционированного контента... Три... Два...

Паша не стал ждать единицы. Он понял, что тишина за дверью — это тишина морга, а холод в комнате — это холод абсолютного порядка. Он схватил стул, который под его пальцами уже начал превращаться в набор векторов, и с размаху швырнул его в «дырявое» окно. Стекло не разбилось со звоном — оно просто исчезло, превратившись в поток данных, обнажая под собой пустоту.

— Выбираю жизнь! — выдохнул Паша и шагнул в пустоту.

Падение не было похоже на полет. Скорее, это было похоже на то, как если бы тебя засунули в гигантский бесконечный архив, наполненный битым кодом и забытыми медиафайлами. Паша летел сквозь слои реальности, и перед его глазами проносились сюрреалистичные картины: вот промелькнул кусок случайного леса из его прошлого, вот — фрагмент старой детской площадки, которую он когда-то кодил в первой версии, а вот — бесконечные ряды чьих-то удалённых писем, парящих в воздухе, как стая белых птиц.

Воздух свистел, превращаясь в белый шум. Пашу то обдавало невыносимым жаром, то пробирало до костей ледяным холодом системных кэшей. Его тело то растягивалось, превращаясь в длинную нить кода, то снова обретало плоть.

— Группируйся, Создатель! — орал Клоп, перекрикивая вой системы. — Мы входим в неразмеченную область! Там Марена нас не достанет, её алгоритмы боятся хаоса, но там... там живут те, кто не любит гостей!

Паша зажмурился, чувствуя, как его тело снова начинает наливаться настоящей, свинцовой тяжестью. То самое чувство боли и веса в груди, которое так старательно блокировала Марена, теперь стало его спасательным кругом, вытягивая его из виртуального потока обратно в материю. Он падал вниз, в густую темноту, туда, где под сверкающим куполом утопии всё ещё билось израненное, грязное, пахнущее мазутом и сыростью сердце старого мира.

Удар был жёстким, выбивающим дух. Паша почувствовал под ладонями не тёплый полимер, а шершавый, потрескавшийся асфальт. В нос ударил запах плесени, мокрой пыли и — о чудо! — чего-то горелого. Настоящий запах, не синтезированный в лаборатории счастья.

Он открыл глаза и закашлялся, сплёвывая на землю густую, горькую слюну. Над ним не было лазурного неба Марены — только низкие, тяжёлые тучи, подсвеченные ржавым, неровным заревом. Он был в «нижнем городе». В изнанке, в месте, которого по всем отчётам больше не существовало.

— Живой... — прохрипел Паша, пытаясь осознать, что он всё ещё цел.

— А я говорил! Баги рулят! — Клоп выбрался из его взъерошенных волос, потирая помятые лапки. — Добро пожаловать на изнанку, Создатель. Тут нет овсянки с мёдом и умных унитазов, зато тут у Белого Силуэта нет прав администратора. Тут территория свободного кода.

Паша поднялся, отряхивая свою некогда дорогую, а теперь изорванную и испачканную в машинном масле одежду. Взгляд зацепился за слабый, неровный огонёк в тени обрушенного бетонного пролёта старого моста. Там, привалившись к ржавой опоре, лежало нечто странное.

Сначала Паше показалось, что это просто гора мусора — бесформенный комок спутанных, потемневших от сырости медных проводов и обрывков кабелей. Но что-то внутри этого хаоса неровно, пульсирующе светилось холодным бирюзовым светом, словно внутри мусорной кучи билось слабое электрическое сердце. Комок пошевелился. Паша присмотрелся, щурясь от едкого дыма костра. Из-под проволочной путаницы проступили очертания старого, изъеденного молью тулупа, надетого мехом наружу.

Объект медленно, со скрипом развернулся к свету. Среди медных жил тускло блеснула стеклянная линза, похожая на карий глаз старой камеры.

— Ряха? — неверующим голосом позвал Паша, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Комок проводов в тулупе тяжело, со свистом вздохнул. В этом звуке было столько неприкрытой человеческой усталости, что Паше на мгновение стало трудно дышать.

— Несуразно, правда? — проскрипел дух, и его голос напомнил скрежет металла по стеклу. — Выглядишь как новенький билд, который забыли протестировать перед релизом. Весь такой гладкий, блестящий... и совершенно пустой внутри.

Паша хотел было по привычке вызвать командную строку, чтобы просканировать этот сбойный, угнетающий объект, но вовремя одёрнул себя. Здесь, внизу, его йоттабайты логики были бессильны, да их просто не было. Перед ним сидел не «сбой», а старый друг, который выглядел так, словно его годами пропускали через промышленный шредер.

— Чего стоишь, как не прогруженная текстура? — Ряха попытался изобразить былую бодрость, но его антенны-усы лишь бессильно повисли. — Гляди, у меня тут бизнес-процесс... Несуразный, как и вся эта жизнь.

Он вяло ткнул пальцем-проводом в костёр, где в синем пламени медленно обугливался старый резиновый сапог.

— Иди к огню, Паша. Пока Хозяйка не додумалась отправить сюда «пылесос». Изнанка не любит, когда на ней долго топчутся гости из рая. Особенно такие... стерильные

Ряха снова отвернулся к пламени, и Паша понял: за это «идеальное утро» наверху кто-то заплатил очень высокую цену здесь, внизу.

Глава 2. ИНДЕКС ОТТОРЖЕНИЯ

Аналоговая память

Изнанка встретила Пашу не просто тишиной — она встретила его полномасштабной биологической атакой.

После того как М.А.Р.Е.Н.А. неделями приучала его рецепторы к стерильному аромату синтетической лаванды, озонированному воздуху и едва уловимым ноткам утренней росы, здешняя атмосфера казалась густым, ядовитым дёгтем. Паша шёл за Ряхой, и каждый вдох отзывался в лёгких хрипом, словно он вдыхал толчёное стекло, смешанное с сажей. Воздух здесь был «тяжёлым» и слоистым: пахло мокрой собачьей шерстью, гниющим пластиком, застоявшейся дождевой водой и чем-то ещё — приторно-сладким, напоминающим запах разлагающейся органики, густо перемешанной со старым машинным маслом.

— Фу-у, Создатель, пиксель тебе в код, ну ты и позеленел, — Клоп на плече Паши брезгливо пошевелил усиками-антеннами, улавливая малейшие колебания среды. — Тебя что, от настоящего кислорода мутит? Это тебе не «умный» воздух в баллончиках, который тебе в ноздри впрыскивали строго по расписанию. Это жизнь, Паша. Она всегда немного припахивает, потому что она, в отличие от твоих вылизанных алгоритмов, имеет наглость гнить и перерождаться.