Ксана М. – Слепая зона (страница 9)
— Бесится, ― признался я, ― переехала на время к Молли, говорит, я слишком давлю на неё и каждый шаг контролирую.
— Чувак, я с ней согласен, ― усмехнулся Техас, ― по части контроля ты ― монстр.
Я зыркнул на Сейджа, но тот лишь пожал плечами.
— Её нужно контролировать, и ты это знаешь. Иначе она вновь совершит какую-нибудь глупость и укатит в очередной Чикаго.
— Возможно, ― неохотно согласился он, ― но ближе к ней ты так точно не станешь.
— Я не пытаюсь быть к ней ближе, Сейдж. Я пытаюсь её защитить.
Мой друг глотнул пива, и я заметил, как резко изменилось его настроение. Оно всегда менялось, когда мы говорили о Лори. И я всегда это замечал.
Припарковался возле дома около двух ночи.
Ещё у порога почувствовал приятный сливочный аромат. Вроде бы грибов. Грибов? В два часа ночи? Усмехнулся, но всё равно пошёл за шлейфом как крыса за гамельнским дудочником18.
Запах, как и Никки, оказались на кухне. Ражая бестия мыла посуду, а её айфон, лежащий на столе, проигрывал какую―то незнакомую мне песню. Она подпевала ― тихо, но я слышал. Каждое слово слышал. И поймал себя на мысли, что стою в дверях собственной кухни и пялюсь на эту чокнутую девчонку, как полный дебил.
А ещё ― что мне нравилось то, что я слышал.
И видел.
Особенно видел.
Потому что сзади Никки была настолько хороша, что я даже забывал, что должен себя контролировать. Всё те же короткие джинсовые шорты, едва прикрывающие её сногсшибательный зад и укорочённая белая в полоску футболка оверсайз.
Она слегка тряхнула своими мокрыми после душа волосами, и я разглядел напринтованные на футболке цифры, которые складывались в хорошо знакомую мне комбинацию ― «10».
А затем впялился в неё как ещё больший дебил.
Десять. Твою мать, почему именно десять?
Почему не двадцать пять или семь?
Почему десять?
Пока я как мудак пытал Вселенную, которая ни хрена не планировала мне отвечать, Никки сменила позу.
Она встала на носочки, потянулась к шкафчику и достала с полки пакет с мукой.
Моя бровь взлетела вверх ―
Я наблюдал за тем, как рыжее недоразумение, ворвавшееся в мою размеренную жизнь, идеально вписывается в мою кухню. Отвлёкся всего на несколько секунд ― зря. Услышал, как Никки вскрикнула и подорвался.
Подлетел к ней с такой скоростью, что едва с ног не сшиб.
— Ты в порядке? Не поранилась?
Она вылупилась на меня во все глаза, и я сразу понял, почему. Потому что не только выглядел, как шизанутый, но и вёл себя так же. Бросился на девчонку, схватил её и начал судорожно осматривать, пытаясь обнаружить видимые следы повреждений.
— Всего лишь обожглась. Ты ведёшь себя, как псих.
И правда. Так и веду.
Никки попыталась одернуть руку, но я крепко её держал.
— Маккейн…
— Не дергайся.
Включил краник с ледяной водой, а затем осторожно подставил руку Никки под тоненькую струю.
Нашёл глазами третий шкаф, потянулся к дверце. Если правильно помнил ― Лори хранила аптечку на второй полке. Точнее, родители хранили ― а мы решили не менять привычку.
— Я в порядке. ― продолжала она. ― Это всего лишь маленький ожог.
— Не дергайся, говорю, ― повторил я, вынуждая Никки закатить глаза.
Одной рукой достал аптечку и начал шарить в ней в поисках мази и бинтов. Когда нашёл ― выключил воду и пододвинул девчонку ближе. Она не сопротивлялась, позволив мне нанести на покрасневший участок кожи мазь и даже помогла разрезать бинт.
— Давно ты пришёл? ― спросила Никки, наблюдая за тем, как я медленно перебинтовывал её ладонь.
— Только что, ― соврал на автомате, хотя обычно такой херней не страдал.
Никки стояла близко. Уже в который раз. И этих раз оказалось достаточно, чтобы понять ― я помешался. Помешался на её запахе, на её дыхании ― на ней всей. Я слышал, как у неё сердце тарабанит. И представлял, как сам его завожу. Представлял, как смотрю в её зелёные, без дна, глаза, как проваливаюсь в них и долго лечу вниз. Как оттягиваю её нижнюю губу, и как она сладко стонет. А её стон напрочь отключает мой мозг.
Представлял, как касаюсь её, как она дрожит, как чувствую её влагу и всё вокруг взрывается, а затем…
— Блин, соус! ― крикнула Никки и, обогнув меня, рванула к плите.
Я прикрыл глаза и резко втянул воздух через нос.
Пока я унимал свою чертову эрекцию и думал, что со всей этой дьявольщиной делать, Никки мешала содержимое небольшой кастрюли.
Свободной рукой она подняла крышку сковородки, и я перевел туда взгляд. Спагетти. И, чтоб мне на месте провалиться, кажется, они были потрясными.
— Ты готовила? Сама?
Никки провернулась ко мне и вскинула бровь.
— В это так трудно поверить?
— Ну-у… ты ведь была богата и всё такое. Я думал, у тебя была прислуга.
— О―о, ― протянула она, выключая плиту и отставляя соус в сторону, ― так по―твоему те, у кого водятся деньги, не знают, как варить спагетти?
— Те, у кого водятся деньги, и кого я знаю, понятия не имеют, что спагетти варят.
— Это печально, ― ответила Никки. ― Но знаешь, Мак, тебе пора привыкнуть к тому, что я другая. И не имею ничего общего с капризными богачками, которых ты встречал. Я умею готовить. И делаю это круто.
Я не сомневался. Почему―то ― ни секунды.
— Можно?
Никки помолчала, будто сомневаясь, но затем равнодушно пожала плечами.
— Всё равно одна не осилю, ― навалила мне целую тарелку спагетти, полила их какой-то вязкой белой дрянью, которую, кажется, назвала соусом, и посыпала сверху сыром. Затем взяла со столешницы миску и поставила передо мной салат.
Никки выглядела спокойной и отрешенной. Будто бы моё мнение насчет её стряпни совсем её не волновало. Но, когда я тянул вилку ко рту ― она почти не дышала.
Попробовал чуть не умер от удовольствия. Просто потому, что даже в самых лучших мишленовских ресторанах никогда ничего подобного не ел.
— Ну как, побеседовать с белым другом не захотелось?
Я усмехнулся, а затем честно ответил:
— Знаешь, ты первая женщина, которой удалось довести меня до оргазма чертовыми спагетти.
— Это ты ещё мою мясную запеканку не ел, ― хмыкнула она, и, прежде, чем я ответил, раздался звонок в дверь.
Стоп. Звонок в дверь? В два часа ночи?
Кого и зачем принесли сюда ноги в такое время?