Ксана М. – Слепая зона (страница 8)

— Абрикос, роза и мастиковое дерево, ― сказала я, заглядывая ему в глаза, ― теперь твоё мудаческое Я удовлетворено?

Он двинулся ко мне как насытившийся хищник, и надеюсь, мне показалось, потому что объяснить, почему так сильно наэлектризовался воздух между нами я не могла.

Этот канадский дьявол был слишком близко.

Так близко, что я не просто слышала ― чувствовала его дыхание.

Каждый волосок на теле встал дыбом, и я ощутила, как похотливое откликается.

— Мне нужно кое-что проверить, ― прошептал он, и я замерла, смотря ему в глаза, как трусливая малолетка, готовящаяся к своему первому в жизни поцелую.

Только вот я не была трусливой малолеткой. И скорее земля разверзнется, чем я поцелую придурка-Маккейна. Или дам ЕМУ себя поцеловать.

Слабо уперлась пальцами в стальную грудь. Что б мне провалиться ― ощущать под собой твердость его мышц (пусть даже и не целиком) оказалось даже приятно.

Попыталась не воспринимать всерьез мурашки, прорвавшиеся через оборону и сосредоточиться на задуманном. Скользнула по груди Мака, ощущая, как его итак напряженное тело напрягается сильнее. Его дыхание на губах оказалось пыткой. Сладкой и желанной, но будь я проклята, если позволю дурацкой похоти задурить мне голову.

— Знаешь, что тебе действительно нужно, Мак? ― прошептала, всего на дюйм не касаясь его губ.

— Что? ― тихо спросил он, и мои пальчики увереннее легли ему на грудь.

— Охладиться.

А затем со всей силы толкнула его вперед.

Не знаю, повезло мне или же придурок-Мак поддался ― но буквально через две секунды девяносто пяти ― плюс-минус ― килограммовая туша рухнула в бассейн и пространство вокруг меня заполнили холодные брызги. Я отвернулась, но вода всё равно намочила одежду почти насквозь.

В начале я подумала, что ослышалась.

Нет, правда. Разве может мужчина, чьё достоинство только что грубо опрокинули в воду, вдруг разразиться таким непринужденным хохотом? Как будто его это позабавило.

Я посмотрела на Мака и поняла ― не ослышалась.

Та самая девяносто пяти ― плюс-минус ― килограммовая туша валялась в бассейне и дико безудержно ржала.

Это сбило меня с толку. И я не выдержала:

— Почему ты смеешься?

— Твоё лицо, когда ты летела в бассейн ― оно такое… оборжаться можно, ― продолжал хохотать он, а я продолжала ничего не понимать. ― Извини, не удержался.

Совсем он псих что ли? Может у него отклонения какие?

— Э―эм, ну я тогда пойду. Мне нужно работать.

Так, теперь нужно было по-быстренькому смотаться, пока не проявились ещё какие-нибудь симптомы. В машине он меня уже закрывал, через плечо перекидывал. Боюсь представить, что ещё у этого чокнутого было на уме.

Но я успела лишь развернуться, а затем чья-то рука неожиданно схватила меня за лодыжку. Мозг подумал, что надо бы вскрикнуть, но поздно подал сигнал. Та самая рука настойчиво потянула меня, а затем я сама не поняла, как уже оказалась под водой.

Плавала я хорошо и могла достаточно долго не дышать ― либо Маккейн об этом знал, либо он идиот.

Я больше склонялась ко второму.

Развела руками, разозлилась, а затем вынырнула и сделала глубокий вдох.

Откинула с лица волосы и резко повернулась. Бассейн был пуст.

Хлопнула глазами и подняла голову. Как и предполагала ― с высоты, находясь «на суше» на меня смотрела пара нахальных ореховых глаз. Маккейн удовлетворенно улыбался, скрестив на груди руки. Капли воды стекали по его груди и волосам, шорты насквозь вымокли, по его достоинству не хило так шарахнула какая-то девчонка, но, несмотря на всё это, он был доволен, как чеширский кот.

Подпрыгнув, я засунула свою ярость поглубже, а затем забросила на бортик ногу и вылезла из воды.

— Охладилась? ― Мак усмехнулся, а я готова была его прибить.

Сдержалась, промолчала, но, проходя мимо, показала-таки средний палец.

Маккейн вновь расхохотался, а когда я была уже у двери, услышала:

— Я же предупреждал, не играй со мной, Никки! Всё это ― моя территория!

— Значит, в следующий раз сыграем на моей!

Мак

Будь я трижды проклят, если позволю каким―то мудакам сегодня поиметь мою команду. А быть проклят я не собирался. Тем более трижды.

Поэтому сразу настроил парней на жесткую игру. Без поблажек. С Аллигаторами нельзя было сюсюкаться ― ублюдки порвали бы нас, как только им представился бы шанс.

Именно поэтому мы должны были порвать им первыми.

И порвали.

С первых же минут тайма занесли попытку, а затем шикарно её реализовали. Держались словно церберы у ворот Бастилии, не позволяя врагам проломить оборону. Ещё попытка ― за ней реализация. Затем ещё. И ещё.

К середине второго тайма итог матча уже ни у кого не вызывал сомнений.

Аврора ― наш столб, получивший свою кликуху за густую блондинистую шевелюру и большие голубые глаза ― заработал травму, ударившись ногой о стойку ворот. Но успев перед этим отдать исключительно точный пас Техасу. Он сделал такую же исключительную попытку, а затем так же исключительно её реализовал.

Хукер Аллигаторов попытался забить штрафной ― они могли уйти с поля, набрав хотя бы три очка. Но мяч пролетел мимо.

Аллигаторы были разгромлены.

А мы отправились праздновать победу.

Бар был заполнен практически до краев, и оно было понятно ― разгар сезона, близость к спортивному стадиону, конец недели. Но всё это не помешало нам остаться.

Мы пили, шутили, смотрели повтор игры по телику. И просто кайфовали.

— Мелюзга, эй! Заткнитесь! ― Все разом прекратили свои разговоры и Техас удовлетворенно продолжил. ― Предлагаю выпить за то, что канадские Бобры отымели сегодня этих инфантильных Аллигаторов по самые Нидерланды!

Я усмехнулся.

Тосты этого большого парня, как всегда, были лучшими.

Мы подняли бутылки с пивом, а затем, проорав нашу кричалку, стукнулись стеклом.

— Эй-эй-эй, ребята, тише. Аврора написал.

Все тут же уставились на Зейна.

— Ну че там? Не томи.

— Пишет, что всё в порядке. Но пару дней придется отлежаться.

— Игра через три дня, парни, ― напомнил Хасслер, ― а Аврора незаменим.

— Наша принцесса не подведет нас, ― усмехнулся Техас, ― я ручаюсь.

Ребята ещё немного подраматизировали, а затем нам принесли ещё пива, и все окончательно расслабились. Кроме меня. Я за кой-то хрен вернулся мыслями к рыжей бестии, живущей в моём доме. И напрягся ещё больше.

— Эй, ты в норме?

Я кивнул, но говорить о Никки не решился.

Техас был моим лучшим другом, мы говорили обо всём, я доверял ему.

Но себе ― нет. Больше нет.

— Как Лори?