Ксана М. – Моё пламя (страница 78)

Вновь дернулся, ощущая, как сильно желание вгрызться Ублюдку в горло. Я не чувствовал запястий ― они онемели от частых и резких движений ― не чувствовал усталости, ломоты в костях или боли в мышцах. Единственное, чем были заняты все мои мысли ― это цепи. Куски гребанного металла, которые я всё ещё отчаянно пытался выдрать из стены.

Быстрые шаги и открывающаяся с грохотом дверь, заставила Шейна помедлить, а Джека повернуться.

— Босс! ― с напряженным лицом Декс подошел ближе. ― Снаружи копы. Машин десять, не меньше. Вооружены и, по―видимому, готовятся к наступлению.

Джек зарычал, и резко долбанул ладонью по стене.

— Дьявол!! ― он прикрыл глаза, а затем выпалил. ― Дайте им отпор!

— Но нас намного меньше!..

— Дайте отпор!! ― сорвавшись, заорал Джек, и на этот раз никто не осмелился возразить. ― Стреляйтесь до последнего! На поражение! А ты, ― делая усилие, чтобы всё ещё себя контролировать, обратился он к Шейну, ― заканчивай то, что начал! Я не позволю каким―то копам разрушить то, к чему я так долго шел!

Дарен снова зарычал; Шейн направился к Дыбе. Долбанув по первой кнопке, он включил механизм, заставляя загореться красную лампочку. Машина готовилась.

Эбби зажмурилась и тихо зарыдала, когда ремни на коже стянулись сильнее. Выстрелы заглушали обессиленные всхлипы, и Джека нервировало осознание собственного несовершенства. Его раздражало, что всё идет не так; что кто―то смел мешать осуществлению плана. Некогда отлаженные и спокойные движения стали нервозными и неосторожными. Загорелась оранжевая кнопка. Вторая из четырех. Шаги за дверью стали громче; выстрелы явнее; крики отчетливее.

Время замедлилось. Пульс застучал в ушах.

Джек осознавал своё бессилие. Знал, что, если ничего не предпримет сейчас, то проиграет; примет поражение с разгромным счетом. Посмотрел на третью замигавшую кнопку. Повернул голову в сторону двери. Шаги. Чужие шаги. Они были почти рядом.

Вдох―выдох. Вдох… Джек стиснул зубы и, понимая собственную безвыходность, поднял пистолет. «Я не позволю тебе жить», ― мысленно сказал он, когда палец коснулся курка. Оглушительный выстрел прогремел одновременно с до безумства отчаянным криком. Всего мгновение. И свинцовая пуля поразила сердце.

― Руки за голову! На пол!

— Живо на пол! Все!

— Пистолеты перед собой! Лицом к стене!

Я слышала полицейских ― чувствовала, что это они ― но не смела открывать глаза. Просто очень боялась того, что увижу. Боялась понять, что навсегда Его потеряла.

— Эбби, ты меня слышишь? ― знакомый голос у уха заставил всхлипнуть.

Слабо кивнула, а затем ощутила, как теплые руки ослабили давящие ремни.

— Всё закончилось. Всё хорошо.

Завертела головой, а затем, когда Лайонел помог подняться, уткнулась ему в шею и зарыдала сильнее.

— Там раненый! Огнестрельное в грудь!

— Нужны медики! Срочно! Кто―нибудь, окажите первую помощь!

От нестерпимой боли жгло горло; слезы душили, а тело билось в конвульсиях. Хотелось перестать дышать; сделать, что угодно, лишь бы прекратить эти невыносимые мучения. Но мысль о ребенке помогала держаться ― он был единственным спасительным маячком в огромном океане слез и боли, который мне ещё только предстояло познать.

— Эбби… ― хриплый голос показался прекрасной иллюзией, но такой реальной, что до боли захотелось ей поддаться. Снова верить. Снова надеяться.

Осторожно отстранившись, подняла глаза. Он стоял совсем близко; совсем рядом. Такой родной, любимый и… живой.

Сорвавшись с места ― не зная, безумие это или же нет ― спрыгнула со стола, но остановилась на расстоянии шага. Боясь, что Он окажется лишь сладкой мечтой, слушая собственное дыхание, я всматривалась в его черты. Секунда. Две. Знакомые ритмы сердца и лишь одному Ему присущий запах, заставили всхлипнуть и сделать последний шаг.

Бросилась в теплые объятия, чувствуя, как родные руки сильнее прижимают к себе.

— Ты жив… ― улыбнулась сквозь всё ещё льющиеся по лицу слезы, когда поняла, что это не сон. И чтобы убедиться в этом окончательно, немного отстранилась, утонув в омуте любимых синих глаз. ― …но… Джек стрелял и… он ведь попал… кто же…

Слова не складывались вместе, строить осмысленные предложения было всё ещё трудно, но Дарен и без того всё понял. Он мгновенно побледнел сильнее, скулы сжались, а взгляд невольно опустился на ладони. Только теперь, сделав то же самое, я заметила, что его руки были все в крови.

— Он закрыл меня собой. Я не смог… остановить его.

Застыла, как никогда сильнее слыша ускоренное сердцебиение. Болезненная догадка насквозь прошибла дрожью. Отступив на два шага, на ватных ногах медленно повернулась. Истошный крик застрял в горле, и всё, что я смогла вымолвить, его имя:

— Грег…

Удар пульса. Второй. Сделала шаг, мысленно моля Бога, чтобы всё это оказалось не взаправду. Чтобы это была чья―то дурная шутка ― не более. Потому что не знала, как сумею справиться с болью, которая с каждой секундой всё сильнее пережимала горло.

Сделала ещё один шаг. А затем ещё. И ещё.

Не чувствуя ни пространства, ни времени медленно опустилась на колени. Голова кружилась, а пульс в ушах заставлял слезы бесконтрольно течь по щекам. Полицейский, зажимавший рану, сочувственно покачал головой и, на мгновение прикрыв глаза, я всхлипнула. Хотелось коснуться его волос, лица, пальцев… но руки так сильно тряслись, что я боялась даже шевельнуться.

— Рад… что ты жива… ― хрипловатый голос Грега осчастливил, но реальность происходящего отрезвляюще ударила в голову.

— Ты принял на себя пулю… ― сквозь слезы прошептала я.

— Да… водится за мной такой грешок… ― он попытался усмехнуться, но закашлялся. Я обессиленно замотала головой.

— Ты не был обязан…

— …я не мог иначе… ― он сглотнул и поморщился, а я ощутила, как Дарен опускается рядом, ― я… просто надеюсь… что вы оба простите меня…

— Не смей… ― прошипела сквозь зубы, ― …перестань говорить так, словно прощаешься!.. Всё будет хорошо. Ты справишься. Ты должен справиться!..

Грег мимолетно улыбнулся, хрипы становились всё сильнее; но он продолжал говорить, словно был уверен, что это его последние слова.

— Мне жаль… что мой эгоизм и моя любовь… встали выше ваших чувств… ― он сглотнул, ― жаль, что… я всё понимал… но продолжал обманываться… я… ― Грег снова закашлялся, и я чуть приподняла его голову, ― …если бы в моих силах… было повернуть… время вспять… я бы всё изменил… для вас… пусть это ничего бы… не изменило для меня… ― он перевел глаза на Дарена, ― …прости, что подвел…

— Ты не подводил, ― твердо сказал он, и я увидела, какая боль отразилась на его лице, ― никогда. Это я подвел. И, если кому и просить прощения, то мне. У вас обоих.

Ощутила, как по щекам вновь потекли слезы. Почувствовав прикосновение холодных пальцев к коже, опустила голову.

— Обещайте мне… ― Грег сглотнул, совершая невероятное усилие, чтобы соединить мою руку с рукой Дарена, ― …дайте слово, что всегда будете вместе… я не обрету покой… если буду знать… что хоть как―то… стал причиной… стены между вами…

— Нет!.. ― отчаянно завертела головой Эбби. ― Мы не станем ничего обещать, потому что ты не умрешь!.. Не смей просить о таком, слышишь?… Не смей!..

— Эбби… прошу…

— Нет!.. ― повторила. ― Ты справишься! Выдержишь!.. Сейчас приедет скорая… тебе просто нужно постараться не закрывать глаза… ― последние слова опустились до дрожащего шепота.

Я на мгновение зажала кулачком рот. Хотелось до боли кусать губы, кричать и топать ногами, как маленький избалованный ребенок, которого не слышат ― не хотят слышать ― но я держалась.

— Помнишь… ты говорила… что сделаешь для меня всё… что я попрошу… потому что… ты очень благодарна… мне за поддержку… ― шепнул Грег, заставляя меня снова замотать головой. ― Так вот… теперь я прошу… пообещай…

— Тогда ты уйдешь… ― поджала губы, из последних сил сдерживая внутри безумный крик.

Грег попытался улыбнуться ― я видела, что это далось ему ещё тяжелее, чем прежде. Он сглотнул; оставлять открытыми глаза было всё труднее.

— Все когда―нибудь уходят… просто моё время… пришло раньше… ― он закашлялся, кровь дошла до горла и первые струйки стали стекать по уголкам рта.

Эбби задрожала сильнее. Она резко выпрямилась, испуганно оглядывая его лицо; касаясь одежды.

— Грег! Я обещаю, слышишь! ― трясущимся голосом, говорила она. ― Обещаю! Только останься, умоляю! Грег! ― он не ответил. Слезы из глаз брызнули сильнее. ― Нет… нет―нет―нет… ты должен жить!.. Ты обязан жить!.. Не смей!.. Не оставляй меня!..

— Эбби… он ушел…

— Нет!.. ― не слыша голоса Дарена, продолжала кричать. ― Открой глаза!.. Не смей так поступать с нами!.. Грег!.. Не смей!..

— Эбби…

— Нет!!.. ― закричала и, почувствовав рядом теплые руки Дрена, позволила им окутать себя в теплый плед объятий. Упав ему на грудь, не переставала вертеть головой. Пламя с такой силой прожигало изнутри, что каждое мгновение казалось адовым наказанием. ― …Он не может уйти!.. Не может оставить нас!.. За что, Дарен?!.. За что?!..

Он молчал, с каждым разом лишь сильнее и крепче прижимая меня к себе; позволяя громко и отчаянно рыдать, выпуская наружу всю накопившуюся внутри боль.

Я стискивала в пальцах пропитавшуюся кровью ткань и не понимала, как остановить эту разрушительную бурю, которая вдох за вдохом превращала сердце и душу в развалины. Я лишилась друга. Брата. Близкого человека, который занял особое место в моей жизни. Который без устали протягивал мне руку помощи, совершенно ничего не требуя взамен. Я любила Грега. Не так, как он ― по―другому, иначе ― но любила.