Ксана М. – Моё пламя (страница 79)

И лишь теперь, потеряв, в полной мере осознала, какую муку заставляла его испытывать. Он всё понимал. День за днем, по крупицам собирая мою боль, пропуская через себя, он всё осознавал, но всё равно оставался рядом.

«Небо всегда забирает лучших», ― невольно подумала и, прижавшись к родному телу, зарыдала сильнее.

Долго лежала в постели, не в силах встать и выйти из комнаты. Я проревела много часов, думая, что боль уйдет ― освободит ― но она прочно сидела внутри, цепляясь за каждую ниточку, которую находила в памяти.

Дарен провел перед моей дверью всю ночь.

Реагировал на каждый шорох, но пока знал, что моей жизни ничто не угрожает, просто ждал, позволяя мне побыть одной.

Мысли причиняли нестерпимую боль; хотелось закрыть глаза, а через мгновение открыть их и понять, что весь этот кошмар был всего лишь сном. Но, повторяя это движение вновь и вновь, осознавала, что всё происходящее ещё никогда не было настолько реальным.

Я заблокировала воспоминания, но эмоции, не соглашаясь с головой, оставались такими же живыми, словно в эту самую минуту я проходила через всё снова. Будто бы вновь оказалась перед выбором, а затем навсегда потеряла важную часть себя.

Когда успокоительное начало действовать, и слезы перестали безвольно стекать по лицу, стрелка часов показывала немного больше полудня.

Поднявшись с постели, осторожно вышла из комнаты и прохладными пальцами легко коснулась перил. Медленно ступая босыми ногами по дощатым ступенькам, сильнее куталась в накинутую на плечи вязаную кофту ― дома было тепло, но чувство невыносимого, лютого мороза, не покидало ни на минуту.

Сделав размеренный вдох, подняла глаза и замерла, так до конца и не сойдя вниз.

Дарен стоял у высокого панорамного окна и смотрел на что―то ― или кого―то ― а, возможно, и вовсе в самую обыкновенную пустоту. Сердце сжалось от одного лишь взгляда на родной профиль. Захотелось подойти к нему, зарыться в до дрожи любимые объятия и ощутить защиту знакомых сильных рук, но ноги приросли к полу, не давая возможности пошевелиться.

Изменилось ли что―то между нами? Кем теперь мы были друг для друга?

— Ты не ложился? ― шепотом спросила, вынудив Дарена повернуться.

Он немного помолчал, а затем качнул головой и сунул мобильный в карман.

— Не смог уснуть. Я… договорился о похоронах. ― сглотнула и, опустив глаза, сделала глубокий вдох. ― Родители Грега умерли три года назад. Больше родных у него нет, поэтому…

— …ты взял всё на себя, ― шепотом закончила за него.

— Взял, ― тихо подтвердил Дарен, ощущая, как боль снова сдавила грудь, ― …и если бы это было возможно, отдал бы абсолютно всё, лишь бы вернуть ему жизнь… отдать её обратно… потому что я не заслужил…

— Не говори так… ― сходя с последней ступеньки, приблизилась к нему, ― …не смей даже думать о том, что ты не достоин жить.

— Но я не достоин, ― в синих глазах было столько боли и муки, что сердце, не выдержав груза, болезненно сорвалось вниз. ― Он лучше меня. С ним ты была счастлива.

— Грег очень много для меня значил… ― тихо призналась, ― …он стал той опорой… той силой, которая всё это время удерживала меня от падения. И, что бы ни случилось, для меня он всегда будет жив. Я всегда буду ему благодарна. Но он ― не ты. ― Дарен застыл, а я качнула головой. ― Ему не удалось заменить тебя. Не удалось заставить меня забыть. Что бы ни твердил мой разум, сердцем с каждым днем я всё яснее осознавала, какой пустой и ненужной становится моя жизнь… и что я не хочу этой жизни, если в ней не будет тебя.

В до боли родных и любимых глазах было столько хрупкости и боли, что казалось, они вот―вот разобьются, как хрусталь. Не умаляя своего величия, время продолжало течь, но для них ― словно являясь каким―то знаком ― оно остановилось.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло… ― стиснув зубы, он сжал пальцы в кулаки, ― …но брат Шейна… он был одним из тех ублюдков, которые пытались изнасиловать Мэнди. ― замерла; короткая пауза показалась вечностью. ― Как я мог отпустить его?… Разве я мог?… Он умер в тюрьме через три месяца, и в этом частично моя вина… ― Дарен тяжело сглотнул, а затем выдохнул. ― И Эрин…

— Хватит… ― прервала его, заставив медленно поднять глаза, ― …перестань винить себя…

— Я не могу…

— Можешь. Потому что не ты поджог тот дом.

— Да… ― Дарен сглотнул болезненный ком, ― …это сделай мой отец… мой отец, Эбби… плоть от плоти… кровь от крови…

— Дети не должны отвечать за грехи своих родителей… ― видя, как ему больно, подошла ближе и одним мягким движением переплела его пальцы со своими. ― Ты не должен отвечать за его грехи. Не должен думать, что хоть в чем―то на него похож, потому что это не так.

Ощущала его неуверенность и знала, как сильно мой любимый мужчина боялся ― ведь не так уж и глубоко внутри себя я испытывала ровно то же самое.

— Я оставил вас… ничего не объяснив, просто оставил и ушел…

— У тебя не было выбора. И я знаю… мы знаем… как сильно всё это время ты ломал себя.

— Не важно, что чувствовал я… важно лишь, что испытывала ты… ― в словах Дарена звучала такая мука, что сердце сжалось с новой силой, ― …я ― Чудовище… был им… и навеки им останусь… это моё проклятие, понимаешь?… со мной вы всегда будете чувствовать боль… и, как бы я не хотел подарить вам счастье всего этого мира, Зверь будет вынуждать меня оступаться снова… и снова… и снова… это порочный круг, Эбби… его не разорвать…

— Мы сможем… ― уверенно сказала я, ― …ведь у Белль и принца получилось.

— Сказка… ― вымученно улыбнулся он, ― …их история ― всего лишь детская сказка…

— Так давай сделаем эту сказку реальностью… ― не сдавалась, ― …и вместе пройдем через все тернии, которые встретятся на нашем пути. Посмотри на меня… Дарен… ― когда он поднял глаза, позволила ему утонуть в своих синих глубинах; показывая, насколько сильно, несмотря ни на что, верю в нас обоих, ― …ты ― мой единственный, слышишь?… и, если тебя не будет рядом… я не смогу дышать… мы… потому что ещё больше, чем мне, ты будешь нужен своей дочери…

Увидев в его глазах оторопь, волнение и безграничное счастье одновременно, слабо улыбнулась сквозь накатывающую волной пелену, а затем осторожно положила его ладонь себе на живот.

— Я не знаю наверняка… но что―то подсказывает мне, что это будет девочка. И я молюсь каждый день… каждое мгновение… чтобы она была похожа на тебя.

Отрешенный взгляд стал живее, но в нем ещё сильнее, чем прежде, загорелся страх.

Дарен осторожно, всё ещё неуверенно положил вторую ладонь рядом с первой, а затем начал медленно опускаться на колени. Он молчал, не отводя взгляда от округлившегося живота и немного сильнее прижимал к нему руки, словно пытался прочувствовать свою дочку; ощутить её. Когда он судорожно выдохнул, не стесняясь слезы, скатившейся по щеке, сердце едва не разорвалось на части.

— Мне так жаль… ― сглатывая огромный ком, зашептал Дарен ― …я причинил вам столько боли… так много боли… ― тихий всхлип заставил отрывисто выдохнуть, ― …я предал тебя… а ведь ты ещё даже не успела появиться на свет… ― прильнув щекой к животу, он закрыл глаза, ― …прости… прошу, малышка… прости своего папу…

Запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как и сердце, и душа безжалостно рвутся на части. По лицу текли слезы и, слушая рыдания Дарена, я не могла унять дрожи.

Он плакал.

Этот сильный и стойкий мужчина плакал, безвольно стоя передо мной на коленях.

Всегда непоколебимый и жесткий снаружи, он был невероятно чувственным и ранимым внутри. И сейчас его ломало прожигающее изнутри чувство вины… вины перед маленьким, невинным существом.

Медленно опустившись рядом, скользнула подушечками пальцев по его лицу, заботливо утирая каждую пророненную им слезу. Коснувшись губами холодного лба, прикрыла глаза и проделала нежную дорожку вниз, осторожно целуя его влажные ресницы и щеки… каждый дюйм лица.

— Не оставляй меня… ― тихо попросил он, ― …умоляю…

— Никогда… ― прошептала и ощутила, как его теплые губы коснулись моих прохладных и дрожащих.

Любимые руки осторожно потянули к себе, и я поддалась, вдыхая родной запах и чувствуя музыку двух бешено колотящихся сердец. Тело дрожало от сумасшедших эмоций. От любви, нежности и счастья кружилась голова. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы он длился всю жизнь. Хотелось найти кнопку «сохранить», чтобы иметь возможность вновь и вновь нажимать на «плей».

Хотелось… просто хотелось…

— Я люблю тебя, ― прошептал он, зарываясь носом в мою шею, целуя ключицу и сильнее прижимая к себе.

Губы тронула улыбка облегчения и счастья ― пускай ещё немного призрачного, но такого безграничного и светлого, что вновь появилось желание жить.

С ним. Для него. Благодаря ему.

Дарен переплел мои пальцы со своими так сильно, словно обещал, что больше никогда не посмеет ослабить хватки. Что будет держать мою руку всю жизнь, вот так крепко сжимая её в своей. Что единственное, о чем я когда―то молила, он выполнит, несмотря ни на что. Даже, если ценой обещания будет его собственная жизнь.

— Я тоже тебя люблю, ― тихо ответила, молча давая ему точно такую же клятву.

Обещая, что буду верить ему вопреки самой судьбе.

Что всегда буду рядом.

Стану его верной спутницей и другом; его сердцем и душой.

Что сумею спасти из темноты и буду любить до самого конца.

Долгую, долгую вечность.