Ксана М. – Моё пламя (страница 60)

— Это самая лучшая мотивация, которую я когда―либо слышал, ― он подскочил, вынудив меня отпрыгнуть, ― заберу тебя в семь.

— Просто кофе, Джек! ― напомнила, когда парень вприпрыжку направлялся к двери.

— Это будет лучший кофе в твоей жизни! Оу, осторожно.

Появившаяся в проеме Кэтрин, налетела на выходившего из двери Каллагана. Он придержал девушку, а затем стремительно покинул кабинет.

— Эй, ― я подняла на неё глаза, ― где ты пропадала? Почему пропустила совещание?

— Я…

Только теперь заметила, какими серьезными были её глаза.

— Ты в порядке? Что―то случилось?

Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, но затем, по всей видимости, передумала. Она осторожно закрыла дверь конференц―зала и прислонилась к ней спиной.

— Случилось, ― только и сумела произнести она, ― и, если честно, я не знаю, с чего начать и как сказать.

— С самого начала и по порядку, ― попыталась помочь, вынудив подругу на мгновение прикрыть глаза.

Видеть эту стойкую и волевую женщину настолько потерянной было слишком необычно. И это действительно пугало.

— Моя бабушка была… в некотором роде… барахольщицей, ― подобрав нужное слово, Кэтрин выдохнула и слабо улыбнулась, ― ну, она любила собирать разные интересные статьи, журналы и газеты. Знаешь, мама никогда не понимала этого её хобби, и они постоянно спорили и ругались… а мне нравилось приходить к ней в комнату и ощущать запах старой бумаги. Мы садились на пол и читали их вместе. Это были одни из самых ярких воспоминаний моего детства. Когда её не стало, половину моей жизни заполнила пустота.

— Мне это знакомо, ― сочувственно прошептала.

Кэтрин кивнула, а затем продолжила:

— Бабушка всегда говорила, что когда―нибудь её газеты принесут большую пользу. Я никогда не придавала особого значения этой фразе, хотя и помнила её, наверное, лет с шести. Но вчера вечером…

— Что?

— Я знаю, как долго ты… было так тяжело начать с чистого листа… ― девушка запиналась, потому что не могла найти подходящих слов, ― …я правда хотела промолчать, но не спала всю ночь, понимаешь?… А я не хочу так…. не хочу мучиться от бессонницы всю свою жизнь… но ещё больше, чем это, не хочу потерять твоё доверие… потому что, возможно, я могла бы что―то изменить или… просто…

— Кэтрин, ― перебив подругу, обняла её за плечи и заставила посмотреть себе в глаза, ― дыши, ладно? Иначе мне будет трудно понять, что именно ты хочешь сказать. Успокойся, а затем постарайся сказать то же самое, только чуть медленнее. Договорились?

— Лучше посмотри сама, ― тихо ответила и протянула мне газету.

Пальцы сами скользнули к слегка потрепанной от времени бумаге, а затем отчего―то замерли, словно начали предчувствовать что―то, что разумом объяснить было невозможно. Осторожно коснувшись газеты, опустила на неё глаза. Заголовок на первой полосе был обведен теперь уже почти выцветшим маркером.

«Президент компании Carol Motors Генри Холлиуэлл с семьей погибли при пожаре. Несчастный случай или преднамеренное убийство? Кто желал смерти известного миллиардера?»

Сглотнула, но лишь сильнее сжала пальцами бумагу, а затем начала читать.

«В ночь с 18 на 19 апреля 1996 года в загородном доме Холлиуэллов произошло возгорание. По предварительным данным причиной пожара стала неисправная электропроводка, которую замкнуло около полуночи. Пламя распространилось очень быстро, вся семья погибла во сне. О том, скажется ли смерть известного бизнесмена на акциях компании…». Пропустила эту часть статьи, предпочтя сосредоточиться на другом. Сделала вдох и вновь побежала по строчкам. «…бывший коллега и партнер погибшего ― Томас Бейкер отказался комментировать произошедшее. По его словам, эта трагедия стала сильным ударом для всех, кто знал Генри, его жену Оливию и одиннадцатилетнюю дочь Эрин…». От знакомого имени засосало под ложечкой ― сложить два и два оказалось на удивление просто. «…Нью―Йоркская полиция не выдвигает версии о намеренном поджоге, но ходят слухи, что отношения между погибшим и его соседом, а также «закадычным» другом Томасом Бейкером складывались не лучшим образом. …».

На этом статья обрывалась.

Кэтрин не стала дожидаться ответа и заговорила первой:

— Когда ты рассказала мне о Дарене и его компании, я поняла, что где―то уже слышала это имя, но не могла вспомнить, где именно. Эта статья помогла мне. Я сразу же вспомнила всё, что рассказывала бабушка. Генри Холлиуэлл был из простой работящей семьи. А вот Томас Бейкер с самого детства привык считать деньги. ― ощутила, как от упоминания о Его отце сердце пропустило удар. ― Они дружили. Не знаю, что свело этих двоих вместе, но найти кого―то более дружного, наверное, было невозможно. Их дети были неразлучны.

Эрин и Дарен… выдохнула, чтобы не позволить эмоциями взять над собой верх.

— Всё изменилось, когда Генри захотел открыть собственное дело. Томас оказался не готов к этому, потому что и счета, и сделки, и пиар ― всё было на его друге. И, когда тот ушел, компания начала разваливаться. Он во всем винил Холлиуэлла. Поговаривали, что пару раз Бейкер даже пьяным заваливался к нему домой ― серьезно и крепко угрожал всей его семье. Соседи вызывали полицию, но сам Генри никогда не подавал заявления. Через год «Даймонд Констракшн» почти полностью разорилась. Через неделю появилась эта статья.

Кусочки пазла, наконец, сложились в цельную картинку.

— Выходит… журналисты полагали, что тот пожар устроил Томас Бейкер?

— Думаю, они были в этом убеждены. ― ответила Кэтрин, и в её глазах появилась та же уверенность, что и в словах.

Внутри неожиданно защемило. Раньше, когда Дарен говорил о своем отце, я чувствовала, насколько сильно Он его ненавидел, но никогда не пыталась копать глубже ― искать причину. Он просто не рассказывал, а я просто не давила. Но теперь… теперь я понимала… многое понимала. Только вот сделать с этим уже ничего не могла.

— Дарен совсем не такой. ― заявление подруги заставило меня медленно поднять глаза. ― Он не похож на своего отца. И я уверена, что он никогда бы так не поступил. ― я тоже была в этом уверена. И, несмотря ни на что верила в то, что он со всем справится. Что сможет побороть своё прошлое. ― Я просто хотела, чтобы ты знала.

Прошептав извинения, Кэтрин вышла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь. Наверное, понимала, что сейчас мне захочется побыть наедине с собой.

Но правильно ли это было?

Я мгновенно ощутила сумасшедшее желание набрать Его номер, сказать, что я обо всем знаю… ― хотя, возможно, это была лишь часть большой истории… ― утешить, подарить свою поддержку; прижать к себе и ощутить биение родного сердца.

Достав мобильный, дрожащими и похолодевшими пальцами пролистала список контактов до самого конца и остановилась на безымянной строчке «xxx». Что―то до сих пор мешало удалить Его номер. Словно я боялась, что это сломает меня окончательно.

Это были долгие три месяца. Невероятно тяжелые три месяца. Но я выкарабкалась. Выбралась. И разве после всего, через что мне пришлось пройти, я имела право взять и разрушить всё за секунду? Это Он оставил меня. Это был лишь Его выбор. А теперь, вероятно, пришло время и мне сделать свой.

Нажав на «удалить», встретилась с сопротивлением. Очередное испытание или злой рок? «Вы уверены, что хотите удалить этот контакт?» ― внутри всё мгновенно перевернулось, дыхание перехватило, но непослушными пальцами, я выбрала «да», и когда всё было сделано, резко бросила мобильный на стол и, закрыв глаза, прижала ладони к округлившемуся животу.

Я всегда буду помнить Его. Как бы не пыталась убеждать себя в обратном, он является и будет являться неотъемлемой частью моей жизни. Потому что я ношу под сердцем Его ребенка. Малыша, о котором Он ничего не знает. Но… стоит ли это менять?

По щеке скатилась слеза, продравшая холодом до самых костей. Я тут же смахнула её, не позволив перерасти во что―то большее и стать очередной болезненной слабостью.

Я ещё не готова что―то менять.

Я не такая смелая.

И сегодня я каюсь за это перед Богом…

…сегодня я прошу Его дать мне сил.

21. Эбигейл

Чай принесли почти двадцать минут назад, а я до сих пор водила пальцем по ободку чашки, так и не сделав ни одного глотка. Пыталась не думать о словах Кэтрин. Правда, пыталась. Но с силой воли в последнее время у нас были практически неразрешимые противоречия.

Статья никак не выходила из головы. Одна лишь мысль о том, через что пришлось пройти маленькому беззащитному мальчику ― а теперь уже и повзрослевшему умеющему постоять за себя мужчине ― заставляло сердце болезненно сжиматься.

Многолетняя борьба со своими внутренними демонами, со своим прошлым, со своей болью. Цельная картинка, в которую всё понемногу складывалось, помогала мне во многом Его оправдывать.

Неконтролируемые приступы гнева. Бесчувственная жесткость. И постоянное желание уберечь дорогих людей от опасности… и в первую очередь от себя. Всем этим можно было объяснить наше первое расставание. Ту боль, которую со временем ему удалось притупить.

Но в этот раз… что послужило причиной?

Ведь он же обещал… говорил, что больше никогда меня не оставит…

…могло ли во всей этой истории быть что―то, чего я просто не знала? Что―то, от чего он пытался защитить меня, и что вынудило его уйти?…

Прикрыла глаза и плотнее сжала губы.