Ксана М. – Моё пламя (страница 58)

Но я не плакал.

Пытался подняться, но не смог ― ногу зажало, и как не пытался, её было не вытащить. Я не знал, сколько пролежал без движения, но казалось, что шансов на спасение уже нет.

Да и что мне было терять? Мама ушла. Эрин тоже. Осталась только сестренка― ради неё бы и жить, только вот нужен ли я ей такой? Настоящий сын своего отца? Ведь я чувствовал, что буду таким же. Точно буду. Гены всегда берут своё.

Глаза закрывались. И очень хотелось пить. Мне казалось, что вот они ― последние минуты моей жизни. И жалел лишь о том, что так и не обниму на прощание Элейн. Не скажу, как сильно её люблю.

Солнце в тот день светило очень ярко ― и это тоже врезалось в память ― я помнил это ещё и потому, что тогда смотрел прямо на него. Глаза почти окончательно закрылись, но я помнил, как ноге стало легче. Словно обломок вертолета перестал на неё давить.

Перед тем, как потерять сознание, ощутил чье―то нежное прикосновение и увидел пару больших карих глаз ― ангела ― а затем провалился в темноту.

Три месяца спустя.

Дыхание. Я ощущал дыхание, но не мог понять, с какой стороны именно ― в одну секунду оно было здесь, в следующую уже там.

— Ты должен не просто закрыть глаза. Ты должен отключить разум. ― знакомый голос проникал в сознание, то отдаляясь, то снова становясь ближе. ― Должен слиться с природой. Стать её частью. Осознать, что вы неделимы.

Кваху передвигался бесшумно, оказываясь то за спиной, то спереди, то сбоку. Но перемещения совсем не этого человека сейчас так заботили меня, а индейца, который держал в руках палку, собираясь напасть на меня, усвоив урок.

— Почувствуй своего врага. Ощути его сердцебиение. Узнай мысли. Предугадай удар.

Пытался сосредоточиться на сердцебиении мальчишки из племени, но кроме собственного ― дико стучащего ― больше ничьего уловить не смог.

— Забудь о зрении. Слушай. Научись понимать язык своего тела.

Выдохнул и неосознанно отступил, услышав, как воздух всего в нескольких дюймах рассекла палка соперника. Интуиция? Везение? В любом случае, чем бы это ни было, появилось оно весьма вовремя.

— Ощути мир вокруг. Позволь ему войти в тебя. Открой в себе силу. Не сопротивляйся, но борись. ― голос Кваху отдалился, а затем вдруг стал громче. ― Чавеио! Борись!

Повернулся на голос, и это стало моей ошибкой. Удар индейца прилетел мне прямо в ногу, заставляя согнуться и от неожиданности застонать.

— Не могу! ― открыв глаза, вскрикнул, бросая бесполезную палку на землю. ― У меня не получается!

— Никогда не говори, что ты чего―то не можешь. ― спокойно сказал Кваху, делая ко мне шаг. ― Великий дух слышит всё, что живет в наших умах и сердцах.

— Пусть слышит! ― вспылил и, качнув головой, на секунду прикрыл глаза. ― Я… другой. Не такой, как вы. И никакого Великого Духа внутри меня нет. Я просто сын убийцы. И это клеймо ничем не смыть.

Кваху помолчал, а затем кивнул парнишке, который помогал ему обучать меня.

— Есть одна легенда, и я хочу, чтобы сегодня ты её услышал. ― ничего не ответил, но Вождю это и не требовалось. Он повернулся и посмотрел в сторону гор. ― Однажды Создатель собрал всех своих детей вместе и сказал: «я хочу спрятать от людей то, что они ещё не готовы принять ― это осознание того, что они сами создают свою собственную реальность». Орел выслушал его и сказал: «дай это мне, на луне оно будет в безопасности». Создатель подумал и ответил: «нет, придет время, и они отправятся туда». Тогда Лосось сказал: «я спрячу это на дне океана». «Нет», ― ответил Создатель, ― «они найдут Его и там». Бизон кивнул и предложил: «доверь это мне. И я захороню Осознание на великих равнинах». Создатель качнул головой и ответил: «они разрежут землю и найдут Его». Бабка―крот, которая живет в самом сердце Матери Земли, не имея зрения, но обладая духовными глазами, произнесла: «тогда просто вложи это в них самих». Создатель так и сделал. ― Кваху подошел ближе и, подняв палку с земли, протянул мне. ― Все наши Пути ведут к нам самим; к Духу внутри нас. И лишь научившись слышать и понимать его, ты научишься быть сильным и сможешь победить своего самого величайшего врага.

Взял палку из рук наставника и ощутил, как сердце знакомо затрепетало. Что―то в сознании будто переменилось. Но неужели какая―то глупая легенда, в которой наверняка нет ни доли правды, способна заставить мыслить по―другому? Начать видеть мир иным?

— Кого? ― спросил, не сумев сдержать вопроса. Любопытство ― один из самых опасных человеческих пороков, и сейчас оно взяло надо мной верх. ― Кто мой главный враг? Кто, Вождь? Скажи мне!

Кваху промолчал и, задумавшись, слабо мотнул головой ― едва уловимо, почти незаметно. Он оперся на длинную трость, увешенную перьями птиц, а затем подставил лицо усиливающемуся ветру. В эту самую минуту я осознал, что не получу ответа ― как бы я не просил, как бы не умолял и что бы не предлагал взамен.

Этот ответ я должен буду найти сам.

Два года спустя.

― Охота ― это основа выживания. Каждый из вас должен быть зорким, как орел, храбрым, как волк и незримым, как ветер. Вы должны двигаться так же бесшумно, как пантера, но, вместе с тем, никогда не заходить со спины. Враг должен видеть ваши глаза, и вы обязаны дать ему шанс сражаться на равных.

— Но ведь если подойти к зверю сзади, то можно застать его врасплох! ― недоумевал. Мальчишки из племени повернулись ко мне. Кваху сделал то же. ― Нужно пользоваться любыми возможными приемами! Ведь так победить намного легче!

— Легкий путь способен выбрать лишь слабый человек, Чавеио. Мы же пытаемся воспитать в каждом Дух истинного воина.

— Почему же это слабость, Вождь? ― подскочил с места. ― Давай я покажу тебе, каким храбрым и сильным могу быть! Я подкрадусь к тому зверю, пока он этого не ожидает, и заставлю его приклонить перед собой колени!

— Храбрость и сила ― это не просто слова. Это твои поступки. Твои ценности и мысли. Когда ты благороден, честен и справедлив ― ты силен. Когда ты бесстрашен и милостив ― ты храбр. ― Кваху подошел ближе и, коснувшись макушки, посмотрел мне в глаза. ― Лишь став таким, ты сможешь называться достойным воином. Когда сердце и душу, несмотря ни на что, сможешь оставить чистыми. Перед Великим Духом. Перед своим безжалостным врагом. И перед собой самим.

— Я понял, Вождь! А теперь позволь мне поохотиться! Позволь доказать тебе, что я достоин!

— Ты не понял, Чавеио. ― просто сказал Кваху, опуская ладонь вниз. ― Но когда―нибудь обязательно поймешь. Когда―нибудь ты будешь готов. А сейчас иди обратно в поселение.

— Но я готов! Вождь, позволь мне показать тебе!

— Делай, как я говорю, непослушный маленький ска6, и тогда, возможно, Великий Дух укажет тебе верный путь.

— Но…

— Остальные ― вперед! ― крикнул Кваху и в последний раз посмотрел на меня.

В тот день я не пошел вместе с племенем, но и не повернул назад. Я прятался в кустах, наблюдая за тем, как мои друзья охотятся, оттачивая удары и маневры, которым день за днем их учил Великий Вождь.

Я злился.

На своего наставника, который не позволил мне показать силу. На других ребят, которые промолчали. На себя, потому что не сумел переубедить Вождя.

Я злился.

И эта злость зажала в своих тисках: пережимая горло, заставляя гореть. Лишь на сорок девятую луну я сумел подчинить Зверя, что сидел у меня внутри. И лишь в ту ночь мне было позволено впервые выйти на охоту.

Восемь лет спустя.

― Завтра прибывает торговый корабль, ― голос Кваху заставил замереть с топором в руках, ― на нем ты сможешь вернуться домой.

Слабо усмехнулся, ощущая, как прошлое вновь начинает накрывать.

Дом. А есть ли у меня теперь дом?

— Эта пустота в твоих глазах… ― продолжал Вождь, подходя ближе, ― …я всегда ощущаю её. Ты мертв, несмотря на то, что дышишь. И, несмотря на то, что твоё сердце всё ещё бьется, душа твоя безжалостно разодрана на части. Но ты уже не тот маленький мальчик, каким был много лет назад. Теперь ты мужчина. ― молча смотрел на дерево, а затем почувствовал, как рука Кваху легла на моё плечо. ― Твоя жизнь ― не здесь, Чавеио. Это не твой мир.

— Вы так и не приняли меня, ― грустно улыбнувшись, прошептал.

— Ты всегда был и останешься для нас сыном. И эта резервация всегда будет местом, в которое ты сможешь вернуться.

— Тогда зачем мне уходить? ― повернулся к Вождю. ― Зачем покидать вас?

— Потому что так нужно.

— Нужно кому? Мне? Нет. Мне лучше здесь. С вами. В месте, где меня любят и понимают. В месте, где я впервые за многие годы рад восходам. И я не хочу возвращаться туда, где не знал ничего, кроме боли.

— Тебя не забыли, Чавеио. Все эти восемь лет близкие и дорогие тебе люди не оставляли попыток найти тебя. ― стиснул зубы и сжал в кулаки пальцы. ― Раньше ты был слишком мал, но теперь твоё время пришло. Тебе нужно вернуться.

— Зачем? ― отвернувшись, сквозь зубы спросил. ― Для чего мне возвращаться в место, из которого я столько лет пытался убежать?

— Чтобы, наконец, суметь побороть Зверя внутри. ― Когда промолчал, Вождь сказал. ― Ты ― воин, Чавеио. Великий воин Духа. И ты должен принять этот бой.

Рука Кваху ещё раз сжала моё плечо, а затем он отстранился и направился прочь.

— Вождь. ― повернулся, заставляя наставника сделать то же.

— Да, мой мальчик?

— Я вернусь. И приму бой.

Кваху коротко кивнул.

— Это верное решение, Чавеио.