Ксана М. – Моё пламя (страница 20)

Пыталась взять контроль над эмоциями, с силой сжимая пальцами края стола.

Вдох―выдох. Ещё один вдох, а затем ещё один выдох. Ещё и ещё. Ещё… а затем я услышала, как снаружи закрылась дверь.

Контрастный душ, парочка дыхательных упражнений и порция бодрящего латте быстро вернули меня к жизни. А любимый белый костюм в полоску и легкий макияж придали уверенности и настроили на новый день.

Где―то в глубине сумки вновь зазвонил мобильный. Брать трубку сейчас, когда я бежала по тротуару на каблуках и с горячим кофе в руках ― вряд ли хорошая идея. Через некоторое время включится голосовая почта, и я проверю сообщение сразу, как только доберусь до своего рабочего места.

Если после опоздания меня, конечно, не уволят.

Вбежала в здание и влетела в почти закрывающиеся двери лифта. Кое―как взглянув на наручные часы, с ужасом осознала, насколько плохи были мои дела.

11:56. Иисусе!

До нужного этажа кабина домчалась намного быстрее обычного ― наверное, посочувствовала моему чертовски дрянному положению.

В офисе меня встретила привычная рабочая суетливость: звонили телефоны, гремели кнопки клавиатуры, стучали степлеры, а в воздухе витал слабый, уже такой привычный запах напечатанной бумаги.

Знакомая фигура в красном платье, словно почувствовав моё присутствие, тут же повернулась, а затем на мгновение облегченно прикрыла глаза.

— У себя? ― одними губами прошептала я.

Осторожный, почти конспиративный кивок.

— Давно не выходил, ― так же одними губами ответила подруга, мысленно подразумевая следующее: возможно, он не заметит, что ты опоздала на три часа.

Чертовых три часа!

Я только и успела, что поставить на стол пластиковый стаканчик и скинуть с плеча сумку. В эту же секунду открывающаяся дверь кабинета заставила вздрогнуть.

— Эбигейл, ― знакомый волевой голос моментально образовал в приемной ― без лишней скромности признаться, ― гробовую тишину, ― зайди ко мне.

— Да, мистер О`Доннелл, ― тихо ответила, чувствуя, как от обреченности и страха подгибаются коленки.

Влипла. Я определенно влипла!

Успокаивающий взгляд подруги немного подбодрил и, взяв со стола блокнот, я сделала вдох и направилась к кабинету.

Сэмюэль О'Доннелл был приятным мужчиной лет сорока пяти афроамериканской наружности с невероятно завораживающими серо―голубыми глазами. Несмотря на всю суровость и твердость, которые были присущи его характеру, я никогда не встречала руководителя добрее.

Звучит невероятно, но это был неоспоримый факт.

Восемь месяцев назад Сэм стал моим Ангелом―Хранителем: поверил в мои ответственность и желание работать, дал мне место, многому научил… а теперь мне предстояло попытаться объяснить причину, по которой я его, скорее всего, разочаровала.

Что я скажу? Что совершила прогулку на вертолете, застряла на острове с человеком, от которого бежала из Нью―Йорка, заночевала с ним в пещере ― подробности лучше опустить, ― а затем до чертиков в голове напилась на его яхте? Что опоздала потому, что утром чувствовала страшнейшее ― и к слову, первое в своей жизни ― похмелье? Право же, это было бы не лучшее объяснение.

В любом случае, Сэмюэль не позволил мне дать даже такого.

— Несколько часов назад нам поступил новый заказ, ― подходя к столу, произнес он прежде, чем я переступила порог кабинета, ― очень важный. Он требует повышенного внимания, и, ко всему прочему, незамедлительного и безукоризненного выполнения.

Поняв, что тема с опоздаем, если и не закрыта, то, по крайней мере, отложена, открыла нужную страницу и стала записывать:

— Это будет благотворительный бал―маскарад. Приглашены весьма влиятельные люди, поэтому всё должно быть организовано по высшему классу. ― кивала, делая соответствующие пометки. ― Клиент прислал некоторые пожелания, но в основном захотел, чтобы декорации, музыка и тематика были продуманы именно нами. Должна быть организована выставка. На ней будут представлены работы сироток из всех наших приютов. Сумма, которую удастся собрать, будет направлена в фонд помощи этим детям.

Какое хорошее дело, ― подумала, чувствуя, как теплеет на душе.

— Сколько у нас времени?

— Три дня.

— Три дня? ― замерла, а затем медленно подняла голову. ― Но… мистер О`Доннелл, это невозможно. Если мероприятие будет таким широким и значимым, как вы говорите, то для того, чтобы не сделать ошибку, нужно спланировать всё до мелочей. А за такой короткий срок, шанс сделать всё безукоризненно, сводится практически к нулю.

— Я и сам осознаю это, ― ответил Сэм, и я поняла, что именно так оно и есть, ― и даже пытался объяснить это заказчику, но он не стал меня слушать. Три дня ― и это было его последнее слово.

— Почему вы не отказались Зачем взяли на себя такую ответственность?

— Если бы ты видела этого человека, то поняла бы, ― он вскинул руку к волосам и как―то нервно усмехнулся, ― этой властности в его глазах просто нельзя сказать «нет». Он ведет себя так, словно не только этот город, но и весь мир принадлежит ему.

Я затаила дыхание. Сердце забилось чаще. «Он ведет себя так, словно не только этот город, но и весь мир принадлежит ему». Господи, почему я подумала именно о Нем? Разве на свете больше нет ни одного Гордеца, считающего себя властелином мира? Но ведь… а вдруг…

— Мистер О`Доннелл… ― в горле предательски запершило, говорить становилось немного труднее, ― а как зовут клиента?

Сэм немного помолчал ― задумался? ― затем опустил руку и запустил её в карман брюк. Я ненавидела молчание. Оно душило. И становилось невыносимее с каждым мгновением.

— Энтони Райс, ― наконец, ответил он, и, не сдержавшись, я в облегчении прикрыла глаза. Боже, спасибо тебе. ― Не знаю, кто этот человек, ― продолжил Сэмюэль, ― но думаю, что способен он на многое. И лучше нам очень постараться не совершить промаха.

Кивнула, хотя всё ещё чувствовала, как тело дрожит

— Я сообщу Джеку.

— Нет, ― Сэм остановил меня на выходе, заставив растерянно повернуться. ― Я хочу, чтобы этим занялась ты.

Коленки снова подкосились. Я ослышалась или…

— Я? ― только и сумела выговорить, а затем практически задохнулась от переизбытка эмоций.

— Да.

Господи, не ослышалась. Но всё ещё искренне надеялась, что он шутит.

— Зная, какая ты, и на что способна, я могу доверить организацию этого бала только тебе.

Не шутит. Он, в самом деле, не шутит.

— Мистер О`Доннелл, я не думаю, что…

Он остановил меня одним движением руки.

— Если у тебя нет объективных причин для отказа, то выполняй распоряжение.

Постаралась взять себя в руки. В самом деле, моё «я не уверена», «я не думаю», «я не смогу» и тому подобное никак не повлияют на решение Сэма. И, если уж и вступать с ним в перепалку, то делать это, по крайней мере, по―деловому.

— Сейчас я занимаюсь заказом Уилсонов, ― напомнила, сильнее сжимая пальцами корешок блокнота. ― Они хотели, чтобы их юбилей организовала именно я.

— Передашь все планы и наработки Кэтрин, ― распорядился Сэмюэль. ― Твои идеи никуда не денутся, но над их воплощением придется поработать ей. Думаю, что она справится с этим блестяще.

И здесь, к сожалению, я была с ним согласна.

— Джек справится лучше меня, ― вновь попыталась. Мне хотелось визжать: это слишком ответственно! Слишком! Но я молчала, продолжая контролировать панику внутри. ― Он занимается этим уже шесть лет, а я только несколько месяцев, и…

— Не имеет значения, сколько человек работает, ― перебил Сэмюэль. ― Важно лишь то, как он это делает. ― мне пришлось неосознанно поднять на него глаза. ― В этой фирме Джек ― лёд, а ты ― пламя. У нас есть клиенты, которым нужен холод и расчет, и тогда в игру вступает Каллаган. Но этому благотворительному балу нужно кое―что совершенно противоположное. Ему нужно сердце. Потому что он должен задеть людей за живое.

Я молча отвела глаза, не зная, что могу, или что должна сказать. Где―то в глубине души, я понимала, что Сэмюэль прав, но что, если вдруг что―то пойдет не так…

— Ты помнишь прием Габриэля Лазаля? ― будто бы прочитав мои мысли, вдруг спросил он.

— На том вечере мы познакомились.

— Тот вечер был спасен благодаря тебе, ― поправил меня Сэм. ― И моя репутация вместе с ним. ― он подошел ближе, по―дружески заглянув мне в глаза. ― Вот, почему, я не могу доверить этот бал никому другому. Потому что в столь короткий срок… если что―то случится, только ты сумеешь всё исправить. А ещё, ― уже тверже добавил он, ― я твой босс, и моё решение не обсуждается.

Несмотря на напускную жесткость, он смотрел так мягко, так… умоляюще.

Я ясно вспомнила тот день. Восемь месяцев назад.

На праздничный прием к невысокому, ворчливому, но весьма представительному итальянцу ― Габриэлю Лазалю, я пришла, как спутница известного нейрохирурга в мире.

Я не хотела идти, честное слово ― не хотела, но спустя неделю бесконечных уговоров, всё―таки сдалась. Грег не переставал повторять, что этот вечер станет началом новой жизни. И он им стал.

Тогда я получила эту работу ― в знак благодарности от Сэма.