Ксана М. – Моё пламя (страница 22)
Помедлила и медленно выдохнула.
Но тогда придется объяснять,
Врать я не хотела, да и не сумела бы, а выложить всю правду в моём случае вряд ли было хорошей идеей. За одной правдой потянулась бы следующая, затем ещё и еще… и я не была уверена, что Грег сможет принять
Между ними не было серьезных… ― нет, не так ― романтических отношений. Но и дружескими их было назвать весьма трудно. Грег знал, что я ещё не была готова что―то построить, но терпеливо ждал, пока этот момент наступит.
Мы проводили вместе практически всё свободное время: гуляли, ходили в кино, на танцы или устраивали тихие домашние посиделки. Грег ладил с Адель, и я, в общем―то, была очень даже не против. Он был милым, заботливым, добрым, понимающим…
Да, мне нужно было время, но в моменты, когда он был рядом, казалось, что с этим человеком я смогу прожить жизнь. И быть счастливой.
Так разве, осознавая всё это, я имела право скрывать то, что произошло?
В пещере, на яхте…
Мобильный снова завибрировал.
Отправила сообщение, а затем, где―то на уровне подсознания, открыла «написать новое». Нет, о таком не сообщают по переписке. Это неправильно. Но я могла бы намекнуть на серьезный разговор, подготовить его…
Боже, подскажи, как быть? Я боялась, что за свою ошибку заплачу слишком высокую цену. Что же мне делать? Дай знак. Всего один…
— Все любовные переписки потом! ― Кэтрин выдернула телефон из моих рук и демонстративно, но с широкой улыбкой прошествовала мимо. ― Шевели своей прекрасной задницей, Дэвис. У нас работы невпроворот!
8. Эбигейл и Дарен
Пришлось написать Грегу, что наш «вечер» немного отодвигается.
С проектом Уилсонов мы, действительно, управились всего за пару часов, а вот с благотворительным балом пришлось провозиться чуть дольше. От сна и паники должен был спасти ароматнейший кофе с корицей, бананом, мороженым и шоколадом, приготовленный в таком огромном количестве, что казалось, морфейный покинет нас надолго.
Но, несмотря на это, работа, на которую раньше требовалось несколько рабочих дней, была выполнена за десять часов. В рекордные сроки!
Кэтрин позвонила в «
Элис договорилась с декоратором, каким―то невероятным образом убедив его в том, что огни, фонарики, иллюминации и прочие атрибуты, которые мы запланировали, нужны нам очень срочно, фактически склонив его к сверхурочной работе.
Несмотря на усталость, ноющую боль в мышцах и тонны бесполезного кофе ― хотя, надо признаться, он был безумно вкусным, ― почти ежеминутно напоминая себе о срочности заказа, я ощущала, как меня начинают наполнять силы. Голова становилась ясной, собранной, готовой к решению сложных и почти невыполнимых задач.
Когда Кэтрин предложила решить остальные вопросы утром, подтвердив, что самое основное мы уже сделали, от облегчения я даже уронила голову на стол.
Глаза закрывались, тело ломило, во рту вновь появился этот ужасный тошнотворный привкус, а в голове будто бы взрывались тысячи залпов ― и в эту минуту я поняла, что больше не возьму в рот ни капли алкоголя. Ни одной. Потому что была уверена ― так хреново мне, по большей части, именно из―за него.
Повернула ключ в дверном замке, когда часы показывали без десяти двенадцать.
Кажется, завтра денек будет ничуть не легче.
Облегченно бросив на столик сумочку, скинула туфли и на цыпочках прошла по коридору. Да, мне до невозможности сильно хотелось спать, я готова была прямо в одежде ничком упасть на подушки и не вставать, по крайней мере, до утра, но ещё одно, другое желание всё же было… сильнее? Нет, не так… важнее.
Осторожно приоткрыв дверь, невольно улыбнулась, ощутив знакомый яблочный аромат. Уже почти полная луна освещала комнату слабым, едва ощутимым светом, приглядывая за самым прекрасным своим созданием, не смея тревожить её сон.
Сделав несколько шагов, присела на корточки, а затем бережно провела ладонью по светлым, слегка вьющимся волосам. Моя вера и сила. Моё беспокойство и слабость. Моё счастье и надежда. Моё будущее… и главная причина бороться и жить.
Разве в мире может быть ещё что―то настолько же ценное?
Адель засопела и поморщилась, неосознанно сильнее сжимая пальцами белого плюшевого зайчика. На какое―то мгновение на маленьком лобике выступили тревожные морщинки, а губы плотно поджались, но когда я коснулась волос, на крохотном личике вновь появились безмятежность и умиротворенность. Подтянув одеяло и, плотнее укутав в него Адель, нежно поцеловала её в лобик, и лишь удостоверившись, что больше ничто не нарушает её покой, неслышно прикрыла дверь спальни.
— Ты решила то, что вынудило тебя так спешно уехать? ― тихо спросил Грег, когда я ― в прямом смысле слова ― приковыляла на кухню.
— Да, ― это было единственное, что я была в состоянии выговорить.
Почти упав на стул, издала что―то отдаленно напоминающее вымученный стон, а затем потерла уже до предела затекшую шею.
— Болит?
Попыталась кивнуть.
— Ох…
— Сиди спокойно, ― велел Грег, не позволяя мне произнести больше ни слова.
Да я и не могла. Даже при всем желании. Поэтому последующие несколько минут только и делала, что блаженно вздыхала.
Его пальцы мастерки, со знанием дела, блуждали по напряженной шее ― в этих нежных и одновременно немного грубоватых касаниях не было совершенно ничего недозволительного, и вскоре я окончательно расслабилась, полностью отдавшись его поистине волшебным рукам.
— Боже, прошу, не останавливайся, ― выдохнула, когда снова обрела способность говорить.
— Совсем не при таких обстоятельствах мужчина ожидает услышать от женщины нечто подобное, но, черт, ― Грег усмехнулся, а затем восторженно качнул головой, ― как же эротично ты это сказала!
Возмущенно открыла рот, пытаясь не улыбаться слишком явно.
— Доктор Мартин, иногда вы такой… пошлый!
— Знаю, ― рассмеялся он, ― и так же знаю, что тебе это нравится. Как и я.
— Тебе не кажется, что это звучит слишком самонадеянно?
— Нет. Ведь это действительно так.
Улыбка вдруг стала шире, и отчего―то захотелось его подразнить.
— Это лишь слова, которые ты никогда не сможешь доказать.
Руки Грега на мгновение замедлились. Он не ожидал получить такой открытый вызов, хотя шутили и дурачились мы постоянно. Интимные темы не были чем―то запретным и, что было самое удивительное, я никогда не чувствовала ни капельки смущения или стыда. С этим мужчиной мне было легко. Уютно. Совсем, как дома.
— Уверена? ― спросил он, позволяя ощутить ширину своей улыбки.
— Абсолютно. Ты окажешься прав только в одном случае: если я признаю это. А я никогда этого не сделаю.
— Сыграем? ― шепнул Грег, наклоняясь к моему уху.
И снова на моих губах заиграла та самая хищная улыбка. Я любила возбуждать в ком―то спортивный интерес, но ещё больше любила, когда побеждала. Эта гонка, этот лихорадочный задор, а затем и сильнейшее опьянение от осознания своей правоты… ― разве что―то ещё могло вызывать внутри подобное?
— Если выиграешь, я пробегусь по центральной площади в одних трусах.
Рассмеялась. Сон, как рукой сняло.
— Не пойдет. В Майами такое явление вполне нормально.
— Я разрешу тебе самой выбрать дизайн и расцветку.
— Мм―м, ― в голове уже созревал довольно экстравагантный план, ― думаю, с этим можно согласиться.
— Но если выиграю я ― ты признаешься, ― настаивал Грег.
— Если выиграешь ты, в чем я сильно сомневаюсь, можешь даже попросить меня о дополнительном бонусе.
— Какого рода?
— Какого душа пожелает.